Глава 24

– Мамуль, не волнуйся обо мне, уже всё позади. Да и как я учёбу брошу? – спрашиваю с робкой надеждой в голосе. Слово родителей всегда много значило для меня, тем сложнее сейчас мне попытаться отстоять собственную точку зрения. Я никуда не хочу уезжать. Я хочу остаться в городе, потому что… Стыдно признаться, но всё дело в майоре, который мне даже ничего не предлагал. И не факт, что ему нужно моё присутствие рядом, ведь пока Серёжа о чувствах говорит слишком поверхностно. Вполне может и передумать. – Заочно учиться можно, Марьяш, – встревает в разговор отец. – Ты не сердись на нас, пойми, мы не можем по-другому. Оставить тебя тут одну снова… – мама прижимает ладонь к груди. Я напрягаюсь. – Хорошо, мам, как скажешь. Давай поговорим об этом, когда я поправлюсь и буду готова к выписке, – сглаживаю едва разгорающийся спор. Не люблю ссоры и разборки, особенно с родителями, ведь они мне только добра желают. И не знают о том, что за это время произошли кое-какие перемены в моей жизни. Я влюбилась. Так сильно, что от одной только мысли о Серёже дыхание перехватывает. Вспоминаю его пронизывающий душу взгляд синих, как бездонный океан, глаз, и едва не теряю связь с реальностью. Мама что-то говорит, а я и не слышу толком. Только глупо улыбаюсь и киваю невпопад. Надеюсь, не наобещаю ненароком лишнего. Спустя несколько часов родители уходят. Они сняли какое-то жильё недорогое на пару дней, чтобы дождаться моей выписки и забрать меня. А я даже не знаю, как им в этом воспрепятствовать. Рассказать Сергею? Глупо. Я буду выглядеть полной дурой, если заявлю, что не хочу уезжать. Уверена, Покровский сразу догадается, что к чему. Всё-таки он полицейский и очень хорошо разбирается в людях. Но и молчать не самый лучший вариант. Замкнутый круг какой-то получается. А на следующее утро происходит такое, что навсегда поделит мою жизнь на «до» и «после». Папа и мама приходят в больницу как можно раньше, ещё даже обход не закончился, они уже тут как тут. Стоят возле дверей и ждут, когда доктор выйдет и пустит их к драгоценной кровинушке. Я их тоже очень люблю, но как представлю возвращение домой и то, что за этим последует – мурашки по коже. Уверена, меня будут опекать днём и ночью, ни на шаг не отпустят от себя в первое время. – Доброе утро, доченька, – здоровается мама, едва доктор с медсестрой покидают палату. Чмокает меня в висок, проводит рукой по волосам заботливо. – Мы слышали, что сказал врач, – широко улыбается. Папа тоже обнимает меня и кивает в подтверждение маминых слов. – Если тебя уже сегодня могут выписать, то это же просто чудесно, да? – мама светится от счастья, а я не знаю, куда деться и что предпринять. – Да, но… я не могу так быстро уехать, учёба… – мямлю невпопад. – Ты же временно перевелась уже на дистанционное обучение, думаю, проблем не будет, – демонстрирует мама свою осведомлённость. Похоже, родители знают гораздо больше, чем я думаю. – И всё равно, мне бы вещи собрать, мамуль, – чувствую, как глаза начинает щипать от слёз. Не хочу умолять маму оставить меня, потому что она сразу поймёт, что что-то не так. И объяснять, что именно, в мои планы не входит. Но как же болит сердце от одной только мысли, что меня могут увезти до того, как Сергей придёт ещё раз. Он вчера тактично оставил нас с родителями и даже не сказал, когда заглянет снова. А может, мужчина и вовсе решил, что в его опеке больше нет необходимости. Преступники пойманы, со мной возятся родители. Его миссия выполнена. А ведь я его даже не успела толком поблагодарить… – Соберём, доченька, я тебе помогу, – мама присаживается на край кровати и пытливо всматривается в мои глаза, пока папа разглядывает что-то в окне. – Всё будет хорошо, маленькая моя, – гладит тёплой ладонью мою руку. Раньше меня так успокаивало мамино тепло, но с момента знакомства с Покровским что-то изменилось в моей жизни. Она будто развернулась на 180 градусов. Сделала крутое пике и теперь не собирается возвращаться в привычное русло. – Я думал, тут только травма, а здесь ещё и родильное рядом, что ли? – задумчиво изрекает отец. – Такой букетище парень тащит, чуть ли не с себя ростом, ну, надо же. Точно за сына, не иначе, – крякает восхищённо. – Ты ошибаешься, милый, – вступает в диалог мама, – нет здесь родильного поблизости. Может, просто кого-то выписывают, вот и цветы. – Такие? Да ну, такие просто так не дарят, – рассудительно вещает родитель. Мне даже становится любопытно, что там за букет такой, что даже моего отца впечатлил. А ведь он никогда не скупился на подарки для мамы, делал в силу своих финансовых возможностей. – Ой, Марьяша, ты куда! – восклицает мама, когда я аккуратно пытаюсь выбраться из постели. – А ну-ка, обратно вернись. – Мама, меня если сегодня выписывают, значит, ходить мне точно уже можно, не паникуй, – отбиваюсь тихонько. Подхожу к окну и выглядываю из-за папиной спины. – А где цветы? – спрашиваю, подгоняемая любопытством. – Наверное, вот эти… – тянет мама растерянно. Мы с папой разворачиваемся словно по команде. В распахнутых настежь дверях стоит Сергей. В руках у него огромная корзина, реально с половину его немаленького роста. Ароматные бутоны роз пахнут так, что палата мгновенно заполняется чарующим ароматом цветов. – Да, эти… – ошеломлённо подтверждает папа. – А майора я сразу не признал, зрение уже не то, – добавляет задумчиво. – Ольга Андреевна, Василий Геннадьевич, Марьяна, – обращается к нам Серёжа торжественно. Сердце ёкает от тона его голоса. Что-то он задумал, не иначе. – Я понимаю, что это может прозвучать неожиданно для вас. Может показаться вам странным, но, – он задумчиво трёт подбородок, а после переводит взгляд на меня и говорит, глядя прямо в глаза: – я очень сильно люблю вашу дочь и хочу попросить у вас её руки. После сказанных слов, прозвучавших, как гром среди ясного неба, Серёжа бухается на одно колено, ставит перед собой корзину с цветами, а через неё протягивает мне коробочку с кольцом. И когда успел только? – Это что ещё за новости? – хмурится папа, а мама хватается за сердце и оседает на кровать, едва успев подняться. И только я одна стою и глупо улыбаюсь. Не бросил меня. Вернулся. И замуж позвал, хотя о таком я даже не мечтала. Какой же он всё-таки у меня необыкновенный.