Глава 16

Вера

- Очень вкусно, - чуть ли не мурлычет Никита, откусывая кусок, слегка подгоревшего хлеба. – Подай еще мед, пожалуйста.

Едва сдерживаю улыбку, и тянусь за банкой на другом конце стола.

- Что тебя насмешило? – спрашивает с интересом, всматриваясь в меня.

Самый лучший день в моей жизни. Спасибо, Господи!

- Ничего, просто ты так усердно хвалишь еду, которую я испортила. Я почти поверила, что и правда вкусно.

Он поджимает губы, и тоже хочет засмеяться, но, как истинный джентльмен, сдерживается.

- Просто ты очень старалась, да и огонь большой был, неудивительно, что они чуть больше подрумянились, - старается видимо меня успокоить, но я не слепая, все сама вижу и понимаю.

Резник немного откашливается, но все равно усердно пережевывает.

- Со стороны кажется, что ты грызешь уголь, - говорю.

Вот тут мы оба смотрим на наши тарелки и уже не в силах сдерживаться, начинаем громко смеяться. Никита просто очаровательный в своей воспитанности, у него язык не повернется сказать, что я безрукая, или, что преувеличила свои кулинарные таланты. 

- Думаешь, больше меда спасет ситуацию? – киваю на банку. Он так много выдавил меда, боюсь, чтобы еще не слиплось ничего.

- Думаю, что попытаться все же стоит, - Никита щедро поливает гренку, и снова принимается есть, а мне так приятно становится. - Можно отломать по краям, сильно сгоревшее, и есть то, что осталось. Видишь, как делаю я?

Почему он резко стал таким милым, что на него нашло?

- Знаешь, я и правда готовлю лучше, просто видимо придала больше внимания утренним танцам, чем завтраку, поэтому вышло уже, как вышло. Зато растянулся позвоночник, спина не будет так болеть, сидя на парах. В аудиториях такие неудобные парты, - ага, да, именно танцы меня так отвлекли.

Резник внимательно слушает каждое мое слово, и понимающе кивает. Он довольно расслаблен, какой-то уж слишком домашний, даже непривычно. Не могу перестань любоваться тем, как он ест, как пьет свой кофе, который надо признать, я не умудрилась испортить, значит не все со мной потеряно.

- А вы сидите? – отложив чашку, уточняет он. – Ну, в смысле, у вас пары как у всех – сидит аудитория и слушает лекцию? Я просто думал, что в театральном, вы там стишки разучиваете, потом на сцену.

Ого. Какие точные познания простого народа пошли. Ну, хоть в чем-то на его фоне, я могу показаться умной.

- Ну, пока как у всех, есть лекции, практические занятия, историю и английский никто, не отменял, - пожимаю плечами, что-то вообще есть не хочется, поэтому кладу обратно на тарелку свой хлеб. – Есть и сценическое искусство, там как раз и все веселье, наверное.

- Ну, тебе нравится? - и снова этот взгляд, какой-то оценивающий, сверху вниз. Кошмар, прямо мурашки по коже.

- Я еще не поняла, сегодня только второй день, но вообще вроде да, - за исключением того, что твоя бывшая секс-подружка мой преподаватель. Он скорее всего не в курсе, кем работает Виола, иначе обязательно бы спросил. Ведь так? А я что-то не хочу рассказывать, получится, будто жалуюсь. – Одногруппники вроде тоже ничего, даже успела подружиться с девочкой. Она классная, болтает много, но в целом ее это не портит.

Господи, что я несу, зачем ему это все знать?

- Знаешь, это здорово, что ты учишься там, к чему лежит твоя душа. Бывает же так, что есть мечта, но человек настолько верит окружающим, что у него ничего не получится, и это пустая трата времени, что отказывается от нее, и поступает учиться на кого угодно, лишь бы был диплом, - тяжело вздыхает. – Здорово, что ты отстояла свое право, попробовать. Неважно, как повернется твоя жизнь, главное, что ты попробовала и сможешь принять решение уже основываясь на собственном опыте.

Ого. Кажется, это самая длинная речь от него в мою сторону, за все время, что мы вообще знакомы. Я даже не сразу могу сообразить, что ответить.

- Кхм, - прочищаю горло. Давай Вера, скажи что-то, он смотрит сейчас прямо тебе в глаза, покажи, что ты не пенек в парке. - Да, я совершенно с тобой согласна.

Супер. Слова прямо льются из меня. Этого дня я ждала всю свою жизнь, чтобы вот так романтично есть гренки, пусть и пригоревшие, с мужчиной моей мечты, а я не могу построить даже предложение. А всему виной его резкая смена настроения, это какой-то сюрреализм, честное слово.

- Говоришь так, словно сам прошел через нечто подобное? - тихо выдыхаю, словно сдувается шарик. Сама не заметила, как постоянно задерживаю дыхание.

Прокурор, допивает свой кофе и немного задумывается.

- Нет, просто рассуждаю. Я хотел быть юристом, точнее, я хотел стать судьей, - легкая улыбка качается его губ. - Мне хотелось, наверное, вершить правосудие. Но в мантии говорят не очень комфортно.

Откуда мне знать? Я судей только по телевизору видела.

- Что, прям в детстве хотел стать юристом? - амбициозный ребенок, однако.

- Нет, с лет пятнадцати, совсем в детстве, я хотел стать баскетболистом, но у нас в ассоциации поменялся тренер, и с новым уже не хотелось играть. Тогда многие перешли в другие команды, и продолжили, но я нет.

- Остался верен своему тренеру?

- Да, - невозмутимо пожимает плечами. - Я однолюб.

Сейчас, я бы все отдала, чтобы он так пристально не смотрел мне в глаза, потому как, впору заплакать от его ответа.

Однолюб. Интересно это только баскетбола касается, а к отношениям не относится?

- А прокурором я стал чисто случайно, это больше была идея твоей тети, просто мне было все равно. Я хотел стоять во главе справедливости, а прокуратура - просто идеальный вариант, по ее словам.

О нет, давай не будем о твоей жене и моей тете? Я не выдержу.

Мне, не то чтобы, неприятно о ней говорить, просто, это немного нелепо, я не хочу быть просто племянницей его покойной жены, с кем можно поговорить о наболевшем, хоть и я всегда рада с ним говорить, и если у него накипит, то всегда выслушаю. Просто, иногда кажется, что нас за столом трое.

- Ну, кажется ты вполне доволен, работа тебе нравится, ты у руля справедливости, - так заигралась, что проговорила все тоном, будто я Капитан Америка.

Никита снова мило улыбается, и как-то так тянется в мою сторону, словно сейчас ущипнет за щечку и даст конфету.  

- Да. Мне моя работа нравится. Я же на самом деле помогаю обществу, пытаюсь оградить его от правонурушителей, спасти невинных. Но люди, по большей части те, кто нарушает закон, считают, что я выступаю против народа, а это не так.

- А как? - подвожу к интересующим меня вопросам.

- Я на стороне правды и закона, и если человек осознанно переступил черту - значит он виноват и должен отвечать за свои поступки, - предо мной сидит уже не просто Никита, а прокурор Резник, во всем своем суровом великолепии. Даже немного страшно становится.

И вот тут, я решаюсь на вопрос, который меня мучает очень долго и ради которого, в конечном счете, мама меня сюда и отправила.

- А если человек нарушил закон, ну, то есть, не убил кого-то и все в таком духе, а скажем… немного смошенничал, ради того, чтобы не быть голодным, ты бы тоже не пощадил? 

Мой вопрос его слегка удивил. Никита откинулся на спинку стула и задумался.

Я слышу, как тикают большие часы на стене, и внутренне напрягаюсь.

- Немного смошенничал - странная формулировка, - занудным тоном, словно он уже в суде, прокурор произносит свою речь. - Тут нет на половину, немного, слегка. Нарушил предписанные нормы? Значит должен понести наказание, а какая человека ждет мера, это уже решает суд, я лишь выступаю от лица народа, и настаиваю, чтобы акт правосудия осуществился. Все просто.

- А если, это твой знакомый, к примеру? Тоже станешь на сторону народа и закона? - осторожно интересуюсь. Кажется, перестаю дышать в ожидании ответа. Сейчас от него зависит вся операция под названием «спасти Веру».

Никита изучающе осматривает мое лицо, а затем прикусив нижнюю губу отвечает:

- Закон, Вера, для всех один и нормы на всех действуют одинаково, даже если по-другую сторону баррикад мой брат. Я не буду нянчиться с родственниками и друзьями, это не профессионально. Это не то, к чему я стремился всю жизнь. Возможно, помогу, чем смогу, если человек и правда раскаивается, но отмазывать не буду. Как бы жестоко, это не звучало.

Ох, мама! Как же ты ошибалась на счет него.

- Другое дело, если человек пострадал, - тон уже смягчается, как и его лицо. На кухню снова вернулся тот самый Никита. - Ради своих людей, я порву глотки, уничтожу каждого, в рамках закона, естественно, - ну, естественно, кто бы мог сомневаться?

Не на того я нацелилась. Моей работы, такой, как Никита Резник, никогда не поймет. Здесь больше нечего ловить.

Всем спасибо! Все свободны!

- Мы что-то засиделись, - после небольшой паузы в разговоре, Никита переводит взгляд на кухонные часы, а я просто не знаю, как сейчас встать и пойти на пары? - Тебя подвезти? Я как раз в центр собираюсь.

Да уж, после его ответа, даже порадоваться не могу отличному предложению, вместе поехать в город. 

- Было бы здорово, - благодарно киваю, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать в голос, что мне помощь не светит и я расстроена.

Если он узнает обо мне правду, то просто молча уйдет, даже не оглянувшись. Ведь, я никогда не раскаивалась, потому как, не чувствовала себя виноватой.