Глава 25

Когда твой день просто ужасен, единственное, чего ты хочешь, это прийти домой, закрыться ото всех и лечь спать, предварительно смыть в душе все события, что будто прилипли к тебе.

Вот мне хотелось примерно такого же, но, когда я вышла на парковку и увидела Никиту, стоящего у машины, мое сердце забилось с такой скоростью, что ни о каком сне не было и речи.

Медленным шагом иду ему навстречу, рассматривая. Удивительный мужчина. Он такой высокий и большой, что без сомнения с ним не может быть страшно, никогда.

На лице, как обычно холодная маска, ничего не выражающая, но как только он замечает меня, теплая улыбка убирает весь этот холод на лице. И я дико радуюсь, что я причина таких разительных перемен.

- Прости, меня задержало начальство, - завожу руки за спину, совершенно не зная, как себя вести дальше.

Просто интересно, кто мы сейчас друг другу?

- Ничего, - Никита улыбается и это самое сексуальное, что я когда-либо видела. – Готова ехать?

Он протягивает мне ладонь, и я с удовольствием вкладываю свою. Внутри все трепещет, это такое удивительное чувство, будто бы приятное тепло разливается в грудной клетке. Мне хочется петь о своих чувствах, чтобы весь мир узнал, как я счастлива сейчас.

- Это тебе, - он достает с заднего сидения небольшой букет маленьких роз и вручает его мне. – Надеюсь ты любишь розы?

Люблю ли я розы? Да я готова брать из его рук все, что угодно, а тут такая красота.

- Спасибо, - смотрю на маленькие бутончики и очередной раз за этот день готова разрыдаться. – Мне никогда никто не дарил цветы. Они безумно красивые.

Никита удивлено смотрит на меня, и я уже жалею, что произнесла это вслух. Что он сейчас подумает? Что я ему льщу и прибедняюсь?

Мне и правда их никто не дарил, ухажеров у меня не было, а Даня считал, что это деньги на ветер.

Единственный раз, на восьмое марта, парни из клуба сбросились и подарили девочкам официанткам, и мне в том числе, три тюльпана, но разве это одно и тоже?

- Ты заслуживаешь чтобы тебе их дарили каждый день, Вера, - тихо говорит Никита, нежно прикоснувшись к моей щеке. – Ты прекрасна.

Мы смотрим друг другу в глаза и всего на секунду мне кажется, что его панцирь начинает давать трещину. Он не смотрит с жалостью, в его глазах восхищение, будто я и правда неотразима. Будто я заслуживаю заботы и подарков.

Хочу что-то произнести, но он не дает этого сделать, медленно наклоняется ко мне и как бы спрашивает разрешения на поцелуй, и я, естественно, позволяю ему это. Я так долго ждала подобного отношения, столько мечтала, что окажусь на этом месте, рядом с ним, что кажется, готова на все.

Наши губы смыкаются, и по телу словно разливается теплый мед. Язык Никиты касается моего, посылая разряд маленьких частиц, я даже чувствую легкое покалывание в кончиках пальцев. Он осторожен и необычайно нежен и это словно маленькая смерть.

Нас, казалось бы, ничего не смущало и не могло остановить, несмотря на место, где мы находились. Все неважно. Только я и он.

- Боюсь, если мы продолжим в таком же духе, то ужин придется отменить, - Резник отрывается от моих губ и обнимает. Боже, сердце начинает болеть от таких перемен в наших отношениях. Я точно не сплю? – Поехали домой?

Домой мы приехали, но до ужина дело дошло далеко не сразу. Как только мы переступили через порог, прокурор снова набрасывается на мои губы, словно только этого и ждал.

А я что? Я только рада, мне вообще казалось, что все будто не со мной происходит. Все слишком стремительно и невероятно.

- Ты такая сладкая, Вера, - говорит он, прикасаясь к моим губам. - Прости, что так веду себя, просто не могу взять себя в руки. Если для тебя это слишком, я остановлюсь и мы поговорим?

Поговорим? Он что, издевается? Согласна, у нас не очень много разговоров, мы вообще, незнакомцы в каком-то роде, но сейчас, когда у меня сводит низ живота, о каких разговорах вообще речь?

- Давай… поговорим, - соглашаюсь. Все же, я не опытна в этих делах, надо потянуть немного времени, чтобы точно понять, что между нами будет.

Никита на мое удивление с шумом выдыхает, и отступает назад. Может он ожидал чего-го другого?

- Я заказал суши, их скоро привезут, - произносит он. - Ты вообще любишь суши?

- Я их ела дважды, но как-то не зашло, - пожимаю плечами. Сейчас он решит, что я из колхоза и разочаруется.

- Ну, для такого случая, я заказал еще еды, - беззвучно смеется он. - Парочку салатов и мясо. Вино будешь?

Проникаюсь еще большей симпатией к этому мужчине. Почему он такой идеальный? Почему с ним так хорошо?

На самом деле, мы проводим удивительный вечер, и даже не успеваю переварить, что все взаправду.

Пьем вино, едим вкусную еду. Все так хорошо, что я расслабляюсь и ни о чем вообще не думаю.

- И после того, как мое сочинение поехало на областной какой-то конкурс, я стала практически отличницей, - смеюсь я, рассказывая Никите о своих достижениях в учебе.

В основном говорю я, говорю обо всем на свете, кроме своих подвигов в клубе. Эту часть я решила придержать, мне нужно понять, могу ли я доверять прокурору окончательно.

Не то чтобы, я считала себя преступницей, нет. Просто,  не хотелось портить такой вечер. Быть на первом свидании с мужчиной своей мечты, с первой любовью, так волнительно, что малейшее неправильное движение или слово, и все может быстро закончиться.

- Но хорошо, а почему театральное? - он подливает себе еще вина, и вроде получает удовольствие от этого разговора.

- Во мне много артистизма? - лениво вытягиваюсь на диване. - Я всегда придумывала себе другую жизнь, будто роли играла, и когда в девятом классе пришла в кружок, поняла, что там смогу быть собой.

- Тебе нужно надеть кучу масок, чтобы быть собой?

- И да и нет, - задумываюсь. - Ты вроде играешь роль, на какое-то время становишься другим человеком и проживаешь другую жизнь, но чувствуешь себя свободным. Понимаешь, кто ты на самом деле.

Резник внимательно слушает каждое мое слово и что-то прокручивает в голове.

- Я удивлен, честно. Мне казалось, ты сейчас скажешь что-то по типу популярности, обожание публики, быть звездой на сцене. А ты довольно глубоко копаешь.

- Нет, ну, это все тоже прекрасно, но скорее, как дополнение, - беру в руки бокал, отпиваю глоточек. - Я должна была попробовать, и на удивление всех, поступила. Пока мне все нравится, а если, что-то пойдет не так, всегда есть возможность уйти. Я ведь довольно не глупая, мне только восемнадцать, еще столько всего впереди. Дороги открыты.

Как только смотрю на него, сразу жалею о своих словах. Снова возвращается холодная маска, и тут даже вино не поможет. Его мой возраст так смутил, или то, что я могла показаться ветреной?

- Уже довольно поздно, тебе же на учебу завтра? - Никита поднимается со своего места, и слишком рьяно начинает собирать посуду.

Значит действительно, я что-то не то сказала. Второй бокал вина, был явно лишним.

Сейчас и правда довольно поздно, а завтра тяжелый день и встреча с Даней, но я не хочу идти спать. Этот вечер не может закончиться вот так. Завтра, когда я встречусь со своим другом, я хочу быть уверена, что мы с Никитой существуем.

Резко подскакиваю и становлюсь напротив Резника, он будто удивлен, но не отходит. Не знаю, что делать, в голове нет ни одной мысли, как заставить его остаться, но я очень хочу этого.

- Я не хочу спать, - несмело кладу ладони ему на грудь и смотрю в глаза. - Давай, фильм какой-то посмотрим?

- Фильм? - Никита выгибает брови. - Ты разве не устала, чтобы смотреть фильм?

Ой, так сильно переживает за мою усталость, что тошно. Может он сам устал, и уже не может дождаться, когда мы пойдем спать?

- Я нет, а ты?

Он ничего не отвечает, а просто кладет руки на мою талию, прижимая мое тело к своему.

- Ты нравишься мне, Вера, - хрипло произносит он. - Я не понимаю, что происходит, но тянет меня к тебе, очень сильно. С тех пор, как ты тут поселилась, не могу больше ни о чем думать. Скажи, что это взаимно?

Я вся вспыхиваю как факел от его слов. Неужели это все реально?

Ничего не могу ответить, лишь накидываюсь на него с поцелуем, чтобы показать на деле, как меня цепляют его слова и насколько это у нас взаимно.

Мы целуемся жадно, на грани боли и удовольствия, и руки Никиты, не сдерживаясь блуждают по моему телу. Он такой горячий, от него прям жар исходит и мне кажется, я такая же.

- Хочу тебя, - говорит прокурор, а затем берет меня на руки, и углубляет поцелуй.

Мои ноги обхватывают его торс, все происходит так быстро и стремительно, что нет возможности лишний раз подумать, или засомневаться.

Я тоже хочу быть с ним. Быть только его. Боже, как же сладко он меня целует.

Никита отрывается от губ, переходит на шею и слегка кусает за нежную кожу, я вздрагиваю, а затем табун мурашек проносятся по телу, и напряжение сосредотачивается между ног.

Я вешу у него на руках, а он кажется даже не напрягается.

Неужели мы сделаем это? Неужели он будет сейчас моим первым? Это удивительно прекрасно. Это даже больше, чем я могла мечтать!

Страсть просто окутывает нас до такой степени, что поцелуи переходят грань. Прокурор опускает меня на диван, проводит ладонью вдоль тела, цепляя мою грудь.

Его руки по-хозяйски скользят под мою рубашку, нежно касаются живота, затем поднимаются выше и, дойдя до бюстгальтера он смотрит мне в глаза.

Ждет подтверждения, что я готова зайти дальше? Боже, да!

Молча киваю, так тяжело дышу, как паровоз. Но Никита не обращает ни на что внимание, ему хватает моего кивка, чтобы гладить и трогать там, где ему хочется. А мое тело отзывается на каждое прикосновение.

Пальцы Резника ловко ныряют под чашку бюстгальтера и неожиданно щипают меня за сосок. Резко тело выгибается от этого и с моих губ слетает стон.

- О Боже, - не могу сдержаться.

Никита ухмыляется, и растегнув полностью мою рубашку, начинает целовать живот, начиная с линии джинс, и плавно поднимаясь вверх. Я вся дрожу от возбуждения, со мной такого еще никогда не было.

- Расслабься, малыш, - легкие поцелуи становятся более ощутимыми, складывается впечатление, что прокурор меня сейчас съест. - Чего ты так напрягаешься?

Я и сама не знаю, так хотела этого, так ждала, но мне немного страшно. Глупость какая-то. 

- Продолжай, мне хорошо, - запускаю ладонь в его волосы и глажу затылок. - Я готова.

Он хмурится.

- Ты боишься меня? - шепчет Никита, но руки все равно продолжают путешествие, кажется его уже не остановить. - Если хочешь, мы притормозим.

Шумно выдыхаю, он такой красивый сейчас, такой родной. Дотрагиваюсь кончиками пальцев до его щеки, и улыбаюсь. Так люблю его, сердце стучит с бешеной скоростью.

- Не хочу, чтобы ты останавливался. Поцелуй меня. Я тоже хочу тебя. 

Никите судя по всему больше ничего и не надо, он снова впивается в мои губы, ласкает, лижет, целует. Я запросто могу поверить, что он любит меня, что ему очень тяжело сдерживать себя, но он это делает ради меня.

- Я хочу чтобы это был ты, всегда хотела, - словно в бреду шепчу я, и не сразу замечаю, что тело прокурора напрягается.

Он приподнимается на локтях и смотрит на меня.

- Прости, что ты сейчас сказала? - удивленно вскидывает брови. - Чтобы был я? В каком смысле?

Щеки начинают неистово гореть, я не подозревала даже, что должна буду это произносить вслух. Но он так требовательно смотрит и ждет ответа, что у меня не остается другого выхода.

- Я хочу чтобы ты был моим первым, - пытаюсь улыбнуться,  но отчего-то не выходит, всему виной настороженность Никиты. Он будто впадает в шок от моих слов.

- Постой, - откашливается он, а затем резко садится. - Ты что, девственница?