Глава 38

Вечер проходит вполне спокойно. Мы мало говорим, много целуемся и обнимаемся. Никита меня удивляет каким-то спокойствием, он расслаблен до такой степени, что у меня возникает больше вопросов, чем должно быть.

- Ты точно не голоден? - отсаживаюсь немного от него, чтобы дать нам время хоть как-то поговорить.

Он вздыхает, и вальяжно откидывается на спинку дивана, при этом не отпускает мои ноги. Гладит по ним, проводит ладонью вверх и вниз, глаза закатываются от удовольствия.

- Мы сейчас говорим о каком именно голоде? - улыбается он, ныряя мне под домашние шорты.  - А почему ты раньше полуголая ходила передо мной, а сейчас вся облеплена одеждой?

- Эй, - пинаю его в бок ступней. - Когда это я ходила полуголая? Это были платья и длинные футболки, вообще-то.

Резник тянет меня на себя, и ничего другого не остается, как подчиниться, и буквально оседлать его. Мне нравится эта поза, а еще нравится, касаться его волос, смотреть ему вот так прямо в глаза и чувствовать его возбуждение.

- А ты можешь, кстати, вообще ходить голой, когда мы вдвоем, - плутовски улыбается и задирает мою майку вверх. Моя грудь сразу выходит на сцену, и мне бы засмущаться, да? Но когда он ко мне прикасается, когда смотрит вот так, нет места смущению.

- Я подумаю над этим, - откидываю голову назад, а Никита в этот момент проводит языком по правому соску, а затем берет его в рот.

Господи! Почему так хорошо? Возбуждение будто простреливает между ног, я еще больше вжимаюсь в его тело, чтобы хоть как-то помочь себе.

Его руки везде. Его язык творит вообще невообразимое с моей грудью, а сама мысль, что это сейчас происходит со мной и прокурором Резником, отбивает ритм в висках.

- Пошли наверх? - предлагает он, и не дожидаясь ответа, поднимается вместе со мной с дивана. Вешу на нем как обезьянка, понимая, что дальше будет.

Я счастлива. Сейчас мне хорошо, и даже если будет очень больно, я даже вида не подам. Он мой мужчина. Моя первая любовь. Мой кумир. И сегодня я отдам ему свою девственность, навсегда свяжу себя с ним.

Спустя пару минут, мы оказываемся в его спальне. Никита бережно кладет меня на кровать, и смотрит сверху вниз.

- Я хочу тебя, Вера, - тихо произносит он.

- Я тоже хочу тебя, прокурор, - отвечаю я, расстягиваясь на мягкой постели.

Здесь все незнакомое, меня словно впустили в святая святых, и честно сказать, эта мысль, заставляет меня вздрогнуть.

Я так ждала этого, столько мечтала, и вот, когда я уже лежу перед Никитой, когда я в его спальне и он так открыто говорит, что хочет меня, почему-то становится страшно.

Я не боюсь боли, Господи, нет. Просто боюсь, что это всего лишь сон, плод моего воображения, и как только проснусь, снова окажусь в своей комнате, а этот бесконечно красивый и холодный мужчина, сбежит на работу посреди своего отпуска.

- Ты дрожишь, - замечает Резник. - Ты боишься меня?

Он хмурится, да так сильно, что меж бровями появляется складка, напоминая мне, что он взрослый человек, у которого уже столько всего было, что своей девственностью я не удивлю.

- Боюсь, - признание легко вылетает из моего рта, будто так и надо. - Но не тебя. Я боюсь, что завтра все будет иначе, и мне просто все приснилось.

Мамочки! Что я несу вообще? Сейчас он просто свернет с дороги, послушает меня и поймет, что ему весь этот десткий сад не нужен, что я наивная и сентиментальная, и нам не по пути.

- Почему ты не отдала свою девственность кому-то другому, ровеснику, например? - с нажимом спрашивает прокурор, а мне становится так жарко, будто меня сжигают на костре правды.

- Зачем мне нужно было это делать? После нашей первой встречи ни о ком не могла больше думать. Мне казалось, все не то, и не те... я даже толком ни с кем не целовалась.

- Вообще ни с кем не встречалась? 

- Нет. Ты подарил мне мишку, помнишь? Он до сих пор стоит в моей комнате дома. Я обнимала его во сне, представляла, что это ты. Мне никто не нужен был, я жила мыслями о тебе, даже тогда, когда хотела забыть. Тогда особенно.

- С этим спать не надо, у тебя теперь есть живой Никита, - он снимает футболку, демонстрируя мне свою великолепную фигуру. У него идеальное тело, он словно с обложки дорогого мужского журнала. Понятно почему Виола, готова была засунуть свою гордость куда подальше. Он просто великолепен.

-  Я запомню, - киваю головой, и отчего-то слезы проступают, ничего не могу с собой поделать. - Ты даже не представляешь, сколько раз я в голове прокручивала этот момент. Мои подруги обклеивали стены комнат, постерами своих кумиров, а у меня была одна лишь фотография в ящике стола, вырезанная с общего снимка. Ты наверное, сейчас думаешь, что я больная на голову, да?

Сажусь на кровати. Так больно внутри. Зачем я вообще это все вспомнила? Он стоит и смотрит на меня, замерзший, будто статуя. Ну вот, добилась своего. На разговоры меня потянуло.

Мне не должно быть стыдно за свои чувства, я просто хочу, чтобы он это знал, хотя может и не стоило?

- Не плачь, девочка моя, - Никита кладет ладони на мои щеки, заставляя смотреть ему в глаза. Этот жест удивляет, я даже дышать перестаю. - Я не думаю, что ты больная на голову, ясно? Я не знал, Вера, а даже если бы и знал, что это дало бы тогда? Ты школьницей была, ребенком, а я мужем твоей тети. До твоего приезда, у нас не было шансов. Видимо, всему свое время, да?

Он нежно касается моих губ, потом просто просовывает язык, как бы спрашивая разрешения и я открываю рот шире. Наш поцелуй приятный и болезненный одновременно. Я очередной раз, ему призналась в чувствах, он вроде понял, и не сбежал, и теперь с такой страстью обследует мой рот, будто права свои заявляет.

Проходит всего несколько минут, я даже не замечаю, что остаюсь в одних трусиках перед ним. Эти поцелуи будто мозг мой контролируют, я полностью в его власти. Может так надо?

- Знаешь, - Никита стягивает последнюю деталь одежды на мне, рассматривая мое обнаженное тело, - я когда увидел тебя там на вокзале, вообще не узнал. Я просто залип на самую красивую девушку, что когда-либо, видел в своей жизни.

- Что же ты тогда так долго думал? - брови сами взлетают вверх. Неожиданно.

- Боролся с собой, каждый день, - просто отвечает он. - Я больше не чувствую угрызений совести, просто буду тем, кем ты меня видишь, потому что, твой взгляд не врет.

Интересно, что это значит?

Резник начинает стягивать свои джинсы, а затем и боксеры, и мой взгляд, естественно, падает на его орган. Все вопросы тут же вылетают из головы.

Он везде прекрасен. Невольно сглатываю. Обратной дороги нет.

- Я понял, что ты больше не тот ребенок, какой я тебя запомнил, Вера. Ты взрослая девушка. И хочу напомнить, что это все реально, и никуда ты больше не денешься от меня, слышишь?

Звучит как угроза.

- И буду терпеть твое занудство всю жизнь? - откидываюсь на локти, и мотаю коленями туда-сюда. Смелею прямо на глазах. Вот сейчас, вообще не страшно.

- Бойтесь своих желаний - они имеют свойства сбываться, ведь так? - он сжимает пальцы вокруг моих сосков, и из моих легких вырывается стон.

Мои бедра резко дергаются, из-за чего я трусь о пресс Никиты.

-  Прекрати извиваться, - приказывает он, почти умоляя. - Хватит уже разговоров, после поговорим. Не могу больше ждать. Безумно хочу тебя трахнуть.

Он снова тянет, на этот раз я заставляю себя лежать неподвижно, но очередной стон все-таки срывается с моих губ.

Выражение лица Резника полностью сосредоточено и сдержано, пока он дергает и крутит, вертит и трется.

Выгнув спину, я практически толкаю грудь ему в лицо, и Никита с удовольствием отвечает на приглашение, втягивая сосок в рот.

Я закрываю глаза, в то время как он сосет одну половинку и сжимает другую. Затем Никита сдвигается, опускает пальцы мне на ребра, на бока, после чего, его язык идет по тому же пути.

Он кусает кожу над бедром, а потом успокаивает место укуса языком. Это все просто нереально. Все тело будто в огне, я отчаянно нуждаюсь в освобождении. 

Его пальцы продолжают массировать мои бедра, раздвигая ноги шире по мере того, как он двигается ниже. Прежде чем нежно укусить, он целует мой лобок, а затем и внутреннюю сторону бедра, а я мысленно радуюсь, что сегодня с утра сделала эпиляцию. Боже! Какая я предусмотрительная. Горжусь собой.

Ахаю от новых ощущений и по инерции качаю бедрами. Никита скользит рукой под мой зад, приподнимает на несколько сантиметров и целует мои складочки. От нежного прикосновения я хныкаю, но в тоже время испытываю смущение. Это так интимно, так пошло, так горячо. Я знаю, читала, что многие мужчины это делают, но почему-то не ожидала от него подобного именно сейчас.

- Тише, расслабься, маленькая, - приподнимается он, а затем подмигивает. - Ты такая там сладкая и вкусная, я хочу еще.

Еще. Он сказал, хочу еще. Выдержать бы. Я уже просто на грани.

Резник снова целует меня там, двигая губами, а затем резко всасывает клитор. Его движения такие точные, так это приятно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не орать в голос. Но телу все равно, оно содрогается, и сладкая волна накрывает с такой силой, что меня будто лихорадит, а прокурор продолжает кружить языком.

Я испытываю чистое наслаждение, трусь щекой об матрас, забывая все на свете. 

- Ладно, - Никита встает, но все еще смотрит на мой лобок. - В следующий раз, надеюсь попробую больше и дольше.

В его словах звучит разочарование и я испытываю неловкость. Почему я так быстро дохожу до кульминации? Что со мной не так?

- Ты очень отзывчивая, Вера, - отвечает он на мои мысли, а сам пристраивается у меня между ног. - И мне это нравится. Очень.

Он ложится на меня сверху, выбирает какой-то правильный угол и его член упирается в мой вход.

Наши глаза встречаются, в его отражается некая внутренняя борьба, он понимает, что сейчас мне не будет так приятно, а мне просто уже все равно. Я должна ему.

Обнимаю Никиту, располагая ладони на напряженной спине. В выражении его лица появляется уверенность, и он не сильно цепляет зубами мою нижнюю губу.

- Сначала только будет больно, потом тебе понравится, обещаю, - и я верю каждому его слову. С ним не может быть иначе. Он мой мужчина.

Резник сдвигает бедра, и давление увеличивается, от чего я напрягаюсь. Он делает резкий вдох, утыкаемся лбами.

- Расслабься, - просит Никита, гладя мою щеку и целуя в губы, - я еще даже не вошел.

Его рука в этот момент ласкает мое бедро, открывая меня шире. Он медленно входит, а я тем временем, усиливаю свою хватку, сжав губы.

Больно. Яркая вспышка боли пронизывает нижнюю часть тела.

Когда ощущение разрыва становится сильнее, я хныкаю и напрягаюсь еще больше. Никита останавливается, его челюсть сжата, одной рукой он обхватывает мою грудь, потирая и скручивая сосок.

 - Ты такая красивая, - бормочет он мне на ухо, — так прекрасна, Вера.

Эти слова и то, как он дразнит мою грудь, заставляют немного расслабиться, и он продвигается еще немного. Я снова напрягаюсь.

- Вот ты уже и не девственница, - констатирует Никита, и уголки его губ приподнимаются.

- Я это уже поняла, - пытаюсь расслабиться, но то, что он медленно двигается, не дает в полной мере это сделать. Я натянута как струна.

Резник нежно скользит рукой по моему телу, губы шепчут ласковые слова, его запах дурманит. Затем Никита целует меня в шею, ключицу и, как ни странно, сквозь боль и дискомфорт я начинаю ощущать маленькие вспышки удовольствия.

Это не совсем похоже на то, что было со мной, когда Никита просто касался меня рукой или языком. Какие-то новые ощущения. Шире. Глубже. Господи! Уже почти не чувствую боли, уже можно сказать, гонюсь за этим сладким ощущением, пытаюсь его поймать и присвоить себе.

Мне уже довольно хорошо, я начинаю отвечать на каждый поцелуй, а с каждым медленным толчком сильного мускулистого тела, я чувствую себя немного счастливее.

Мы занимаемся сексом. Просто не верится!

Никита Резник лежит на мне сверху, он только что лишил меня девственности, и он такой внимательный, что в груди становится тесно. Я понимаю, что люблю его сегодня больше, чем вчера.

А затем происходит это. Мощная волна удовольствия сшибает все на свете и мои скудные представления о сексе. Я кончаю так бурно, так сладко и так удивительно, что мое тело будто парит. Оно начинает жить своей жизнью, и еще никогда я не чувствовала себя настолько легкой и живой.

Никита двигается медленно и усердно. Он чувствует, что я уже не с ним, но продолжает своими толчками доводить меня до высшей точки наслаждения. Я только вижу его широкие мускулистые плечи, как он покраснел от секса и как ему хорошо сейчас со мной.

Никогда бы не подумала, что можно получить  удовольствие после такой боли. Разве это не чудесно?

Еще минута, а может и больше, и поджав губы, прокурор резко выходит, кончает на мой живот, а его голова покоится на моей груди. Липкая и теплая жидкость растекается по моему животу. Еще одно впечатление на сегодня.

- Охренеть, - выдыхает он. - Ты такая там тугая, а когда еще и кончаешь, это просто пздц. Надо было раньше это сделать, идиот, что столько тянул.