Глава 39

Никита

Девственницы.

Отчего-то, я всегда думал, что этот аттракцион пройдет мимо меня. Ну, правда. Я, мягко говоря, уже не в том возрасте, чтобы кого-то лишать девственности. И сколько бы я не сопротивлялся, сколько не думал, сколько не анализировал, пройти мимо Вероники крайне трудно.

Это, без преувеличения, самая лучшая ночь в моей жизни. Дело не в сексе. Хотя, на мой взгляд, он был отличным, не всегда, чтобы получить яркое наслаждение, нужен кто-то, вроде Виолы. Там, конечно, с фантазией все отлично было, и соседка старалась очень усердно, но не было вот этого, когда ты просыпаешься утром, смотришь на женщину рядом, и приятный выдох покидает твои легкие.

Я счастлив.

Просто смотрю на нее, на эту маленькую девочку, чьи волосы занимают большую часть кровати, и не могу перестать радоваться. Она моя. Она давно уже моя, просто я об этом узнал совсем недавно.

Кстати говоря, это тоже очень подкупает. Ее любовь. Стоит одной из первых, в перечне, почему я все-таки решился на этот серьезный шаг.

Нет, естественно, я сам этого хотел, безумно ее хотел и хочу, но искренность Веры, творит чудеса какие-то. А история с плюшевым медведем, вообще поразила.

Вспоминаю, с чего все началось. Мы с Аней ехали на Новый год в ее родной город, к моей тогда еще теще, и все, что я знал, что у сестры моей жены есть ребенок.

Аня купила конфеты какие-то, а я не мог вот так просто приехать в первый раз, в гости к девочке, да еще и на Новый год, и привезти только конфеты. Ну, что это такое? Меня не так вообще воспитывали, нужно делать все правильно, иначе, перед самим собой будет стыдно.

Аня ждала меня на вокзале, и я чуть не опоздал на поезд, потому что в последний момент, не мог выбрать подарок.

Я помню, что стоял как дебил в магазине детских игрушек, их было такое огромное количество, что просто разбегались глаза, но на вопрос продавщицы, сколько лет малышу, я не смог ответить, поэтому выбрать что-то конкретное, не представлялось возможным.

Я и правда забыл, сколько той девочке лет, и так долго вспоминал, что потратил все время, а поезд меня бы не ждал, поэтому, в последний момент, подошел к стеллажу с мягкими игрушками, и сделал тогда вывод, что надо остановиться на них. Их же все любят, вне зависимости от возраста, ведь так?

Но не учел лишь то, что их было много, а я хотел сделать той девочке приятное, и выбрать не абы что, а именно стоящий подарок.

И я выбрал. Плюшевый медведь среднего размера,  стоял справа и все время на меня смотрел. Как не повернусь в его сторону, так он просто говорил мне: «Бери меня, я сделаю счастливым этого ребенка».

Как бы смешно, это сейчас не звучало у меня в голове, он и правда сделал ребенка счастливым. Хотя спорный момент, бедняжка спала с ним, и представляла меня. Любила меня. 

В тот день, мне здорово влетело от жены, что она прождала, что волновалась, и к черту подарки, что Вера взрослая, ей этот мишка и не нужен.

 Но, когда я увидел счастливую улыбку восьмилетки, те благодарные глаза, понял, что не зря я потратил время. Точнее, я его и не потратил вовсе. Мишка ей очень понравился.

В итоге, он был ей нужен, или может именно этот момент запустил какую-то целую цепочку событий?

Странно. Я почти Веру забыл, толком не мог вспомнить черты ее лица на том вокзале, а сейчас так ярко вижу этот момент, будто он вчера был.

Поистине, охрененный мишка. Может он знал, что именно так все и сложится? Хотя бред. Это же мишка, что он мог вообще знать? Просто стоял на стеллаже и давил габаритами, а я тогда чувствовал себя богатым, почему бы не выпендриться перед семьей жены?

Когда я выбирал второго, такой истории душещипательной, конечно, не было. Я просто тыкнул в онлайн режиме и купил его с доставкой, чтобы порадовать свою девочку на расстоянии. Все. Конец истории.

Но мне приятно, что Вера до сих пор хранила тот мой подарок. Приятно, что она не стесняется говорить о своих чувствах, не боится показаться слабой, или навязчивой, она просто берет и делает, и говорит, что думает.

Как Смирнов. Чертов засранец. Кажется, я задолжал ему премию, он как всегда прав. Он как тот плюшевый медведь, просто посмотрел на меня, выслушал и высказал правильную вещь, и теперь, я счастлив проснуться утром, с дорогой мне девушкой, от которой сносит крышу.

Не в силах уже валяться, поднимаюсь с кровати и спускаюсь вниз. На часах шесть утра, рановато, конечно, но я больше не усну, а мне нужно подготовить все дела, чтобы выходные прошли с Верой спокойно.

В понедельник на работу, и как бы я не любил прокуратуру, немного странно, что придется целыми днями не видеться с Верой.

Когда уже все подготовлено, после тщательно составленных заметок на первый рабочий день, после такой изматывающей поездки в Генеральную, я решаюсь на то, чего никогда не делал с тех пор, как Вероника живет в моем доме - приступаю к приготовлению завтрака, достав сковороду, и нужное количество продуктов из холодильника.

Раньше, у меня не было с этим никаких проблем, я очень долго живу один, а до этого, Аня никогда меня ничем не баловала, поэтому прекрасно чувствую себя на кухне. Шедевров у меня нет, но питаться просто и вкусно могу.

- Ого, - слышу сладкий голосок Веры, как только выливаю взбитые яйца на огонь. – Обычно, во всех любовных романах, именно девушка, после бурной ночи любви, просыпается и готовит завтрак, а у меня наоборот, да? Или я проспала тот момент, когда надо было встать и бегом бежать в твоей рубашке на кухню?

Я смотрю на нее, стоит себе просто в моей футболке, с ее ростом, этот клочок ткани практически ничего не скрывает, но выглядит хорошо.

- Как видишь, я не в курсе трендов, и сам рубашку не надел, - развожу руками, указывая на свой голый торс. Глаза Веры будто сверкают. Смешная. – А ты, вот в моей футболке, но опоздала малыш, место уже занято, прости.

Лукавая улыбка касается ее лица, и она медленно подходит ко мне.

Секунда, и она в моих руках. Я целую ее губы, сначала медленно, постепенно наращивая темп, и девочка отвечает, тянется ко мне, обнимая руками за шею, будто я могу сейчас исчезнуть.

Я понимаю, к чему все это. Сейчас Вера проверяет, все ли у нас хорошо, не покажу ли я себя в невыгодном свете? Ведь утро, а как все мы знаем, утро - время, когда ночные поступки кажутся чем-то немыслимым.

Но это не про меня. Я хотел – я сделал. Ни о чем не жалею. У меня на нее большие планы.

- Омлет, - отрываюсь от ее губ.

- Что? – разомлевшая Вероника поднимает на меня затуманенный взгляд, совершенно не понимая, что я говорю.

- У меня ничего не подгорает, Вера, - киваю на сковороду, где под крышкой, на медленном огне, томится результат смешивания яиц с молоком. – Так что, садись за стол и жди завтрака.

Она первые секунды пытается уловить суть сказанного, а потом начинает смеяться.

- Ах, ты Боже мой, - закрывает лицо ладошками, мотая головой туда-сюда. – Какой же ты педант, Резник. У меня просто нет слов. Даже омлет должен быть на высшем уровне?

- А как ты думала? Не в моих правилах соскребать с завтрака угли.

Тут уже мне смешно, но Вера, почему-то, моего энтузиазма не разделяет.

- То есть, ты врал? – хмурится она.

- Когда?

- Когда ел мои гренки, и говорил, что вкусно! – девочка толкает меня в плечо, и возмущается так, словно ей звезда Мишлен не досталась, и это только моя вина. И что самое интересное, она не на шутку расстроилась.

Я неосознанно закатываю глаза. Держись, Никита, ей только восемнадцать лет. Это все возраст. Ты осознанно пошел по этой скользкой тропинке и теперь тебе, вступать в эти междусобойчики.

Быстро выключаю плиту, омлет пусть дальше сам, ему много и не нужно.

- Так. - Хватаю Веру за талию, и усаживаю на столешницу, она не брыкается, даже свои красивые ножки раздвигает, подпуская меня совсем близко. Молодец. – Я не врал. Просто не хотел, чтобы ты еще больше переживала на мой счет, ясно?

Просто чисто инстинктивно провожу ладонями по ее бедрам, но Вера все равно смотрит, как волчонок.

- В смысле, переживала на твой счет? - уточняет она.

- Я в том смысле, что ты итак расстраивалась, когда я уходил, не ел с тобой, вел себя отстранено и холодно, и в то утро, когда ты спалила гренки, я понял, почему это случилось, - мои ладони уже поднимаются вверх, опускаю взгляд, понимаю, что Вероника даже не потрудилась надеть белье. Сидит тут передо мной в выгодной позе, вчерашняя девственница, а мне ничего другого не остается ведь? – А трусики надеть было сложно?

- Вчера ты вообще сказал, что могу ходить перед тобой голышом, - ее глаза сужаются, хитрая лиса. – Скажи спасибо, что надела футболку.

- Спасибо, - стаскиваю эту самую футболку, и бросаю ее на пол. – Только, она тебе больше не нужна.

Я хочу ее. Вот после всего, что было ночью, хочу еще больше, ведь знаю, какая она чувствительная, и что она меня любит. И это все, вкупе с ее телом, делают со мной непонятные вещи.

– Больно? – касаюсь ее между ног, Вера ахает, и довольно резко цепляется в мои плечи.

У нее особо крови не было, все прошло даже очень хорошо, но по тому, как она напрягается сейчас, понимаю, что придется сдержаться. Потерпеть. Может пару дней? А может хотя бы до вечера?

- Давай завтракать? – лишь нежно касаюсь ее губ, не хочу, чтобы ей было больно. Не стоило снимать с нее одежду. Поспешил.

Но Вера решает пойти по-своему, перехватывает инициативу, и целует глубоко, со всей страстью. Чувствую, как ее пульс под моими руками учащается, она прижимается ко мне, хочет показать, что полностью готова, но это все будет снова во имя любви ко мне.

- Девочка моя, успокойся. Все нормально. Мы подождем, пока заживет немного, хорошо?

- Но я могу, правда, - она смотрит сейчас так, будто умоляет и, сказать по правде, ей трудно отказать, но мне слава Богу не восемнадцать, и я могу сдержать порыв. По крайней мере, надеюсь, что меня хватит хотя бы до завтра.

- Можешь, Вера, - согласно киваю. – И у нас еще будет время — это проверить. Обещаю. Мы только начали, малыш.