Глава 53

Вера

– Ты так и не сказал, куда мы собираемся? – удерживаю телефон щекой, пока складываю свои вещи в небольшую дорожную сумку. – Может мне нужно что-то особенное с собой взять?

Никита смеется на том конце провода, и я в который раз отмечаю, что это мой любимый звук.

– Прости малыш, может ты Мальдивы ждешь, но не на этих выходных, - отвечает он. – Это всего на два дня, в воскресенье вечером обратно домой поедем. Мальдивы подождут до следующего отпуска.

— Через лет десять? – с улыбкой спрашиваю. – Ты не так часто ходишь в отпуск, поэтому знаешь, не верю я тебе.

Хотя верю, конечно. Каждый день. Я бы никогда в жизни не подумала, что мой идеальный мужчина Резник на самом деле, такой заботливый, любящий и внимательный. Фантазия идеально сошлась с реальностью.

— Обещаю, это будет раньше. В этом году.

— Хорошо, ну, а сейчас, куда мы едем? – не могу не спросить, ужасно интересно.

Сегодня пятница, середина дня, а мой прокурор попросил собрать немного вещей, чтобы отправиться куда-то на выходные. Я без понятия, чего ожидать. Сначала подумала, что к кому-то на дачу, как мы делали уже несколько раз, но Никита заверил, что нет и что это, сюрприз. Любитель сюрпризов, как ему деликатно объяснить, что не все сюрпризы в моей жизни были приятными?

— Увидишь, малыш, - выдыхает Резник в телефон, он, судя по всему, уже хочет попрощаться. – Я сейчас в суд, и сразу домой. Будь готова к четырем, хорошо?

Выхода нет, поэтому я молча собираю вещи, предвкушая романтические выходные, как были все до этого дня. 

У нас с Никитой любовь и этим все сказано. Мы каждый день стараемся проводить время вместе, но из-за его работы и моей учебы, это дается нелегко, графики не всегда совпадают. Но вот выходные, всегда вместе. Ни одной минуты нельзя упустить, словно если мы пренебрежем каким-то днем, рухнет вся система, идеально выстроенная моим мужчиной.

Завтра как раз будет полгода, как он назвал меня своей девушкой, и хотелось что-то придумать особенное, например, вытащить Резника из спальни и провести весело этот день, но у него как всегда свои сюрпризы, а я просто не могу сопротивляться. Да и зачем?

После Нового года все круто изменилось. Мы стали роднее, словно одно целое, и я кажется еще больше влюбилась, правда теперь в реального человека, а не в свои детские мечты. Все даже гораздо круче, чем я могла себе представить.

Никита любит меня, заботится, дарит подарки. За эти полгода, что мы вместе как пара, он рядом, окружает нежностью. Я счастлива. Мне даже кажется, что для первых отношений это слишком, и иногда среди ночи просыпаюсь в страхе, что мне все приснилось, или что еще хуже – все закончилось. Потом обнимаю его спящего и становится легче. Возвращаюсь в сказку.

Единственное, что реально огорчает – поведение моей семьи. Мама перестала мне звонить еще осенью, даже не ответила на мои звонки, а бабушка не может ничего понять, и как бы она не хотела помирить нас с мамой у нее ничего не получается. Соня наотрез отказалась со мной поддерживать хоть какие-то отношения.

Раньше я думала, что буду счастлива этому, но теперь понимаю, что как бы там ни было, она моя мама. Другой у меня нет. Может и нужно дать ей время остыть, что-то переосмыслить, но боюсь, это не про нее.

На самом деле, я не то, чтобы сильно расстраивалась, просто мне хотелось съездить домой, а после нашей ссоры, понимаю, что ехать особо некуда. Бабушка, определенно, никогда не поймет моей любви к Никите и не позволит переступить порог ее дома, если узнает, в каких мы отношениях, а ехать одной мне кажется не правильным. Трудно с ними. Но как ни крути, это моя семья и каждый раз больно, когда, позвонив маме, я слышу лишь гудки, но появляться в моем городе просто так, не очень-то и хотелось. Делать там особо нечего, еще нарвусь на Даню, а этого нельзя допустить.

Когда остаются последние штрихи сборов, захожу в нашу спальню, чтобы обязательно взять зарядки. Никита не может остаться без связи, ему могут и среди ночи с работы позвонить. Но на столе ничего нет, как и на окне. Странно, может в ящик стола положил?  

Поиск по ящикам тоже не дает особого результата, кроме того, что я теперь роюсь в вещах Никиты, и вижу, какой он аккуратный. Все сложено ровненько, чуть ли по цвету. Вот это мужчина мне достался.

Уже собираюсь спуститься вниз, чтобы посмотреть очередной раз в гостиной, но рукой нащупываю коробку. Она лежит в самом дальнем углу ящика, и не до конца закрыта крышка. Странно. А еще более странно, что насколько я вижу, в ней лежат конверты. 

Мне нужно закрыть этот ящик и сделать вид, что я ничего не видела, мало ли что это за конверты, я в конце концов, живу с прокурором, любопытство не только кошку сгубило, но и меня может. Но я только одним глазком, просто, чтобы утолить любопытство. Ничего же страшного не произойдет.

Достав коробку из ящика, открываю крышку. В ней стопками сложены десятки конвертов: белых, не подписанных, но с какими-то письмами внутри. Может Никита собирает адресованные ему письма? Хотя, кто сейчас от руки письма пишет, когда есть интернет? А может любовные послания воздыхательниц? Вот это поворот.

Но, когда достаю идеально сложенное письмо и читаю первые строчки, понимаю, что не Никите вовсе они адресованы. 

Это письма ей. Ане. Моей тете. 

Пробегаюсь глазами и дыхание спирает. К такому, я точно не была готова.

«Я каждый день скучаю…»

«Мое сердце дико болит, когда думаю, что тебя рядом нет…»

«Я задыхаюсь в агонии, когда понимаю, что ничего не успел сделать…»

Я не совсем понимаю, как это происходит, но дочитав одно письмо, я тут же беру следующее и не могу остановиться. Сколько боли в каждой строчке, сколько сожаления, чувства вины, а самое обидное и ужасное для меня – любви. 

Я проглатываю каждое письмо буквально взахлеб, тону в словах, которыми Никита выражал свою утрату. Это ужасно. Не чувствую ничего, кроме потрясения. Сколько писем. Сколько слов он ей сказал после ее смерти, разве это вообще нормально?

«Прости, что не успел…»

Каждое послание он заканчивает только этой фразой, он просит прощение, будто это его вина, что ее нет больше в живых. Я настолько в шоке, что не могу связно мыслить. Неужели бабушка права, и Никита имеет какое-то отношения к гибели Ани? Если бы он не чувствовал свою вину, то стал бы писать все это, отчитываться перед ней за каждый день, событие?

Нет. Я не верю. Никита не мог. Он же не мог, да?

Здесь столько информации, словно он ничего не мог держать в себе, и для меня это еще более странно, Никита всегда казался таким замкнутым, не разговорчивым, отдаленным, а здесь, он будто другой человек. Тот, кого я не знаю.

В одном из писем, нахожу упоминание о себе, и это окончательно меня добивает. Я в какой-то момент вижу себя его глазами, и это дико злит, потому что он писал об это именно ей.

Извинялся, что запал на меня? Жаловался, что я приехала и свожу его с ума своим видом? Что он пытался понять в себе, отчитываясь перед ней, когда ее давно нет в его жизни? Бред какой-то. Ревность жаркой удушливой волной накрывает тело, ничего не могу с собой поделать.

«Она вообще на тебя не похожа, от слова совсем. Я пытался в чертах Веры разглядеть хоть толику сходства, но его нет…»

Естественно его нет, никогда не было, я вообще на нее никак не похожа, да и не стремилась к этому. Мы с тетей Аней и близки-то не были, мне вообще всегда казалось, что она меня недолюбливала. Единственное, что привлекало мое внимание к тете – ее муж.

«Это неправильно, она не для меня…»

«Никакой любви. Никакой эмоциональной привязанности, только физика…»

Слезы застилают глаза. Я понимала, что до меня Никита не вел порядочный образ жизни, не был предан какой-то одной женщине, кроме Ани, но, чтобы так... 

Через открытое окно слышу, как прокурор заезжает во двор, но не могу даже пошевелиться. Тело онемело.

Стоит лучше собрать это все, и спуститься вниз, будто ничего не произошло, но хватит ли мне моего актерского мастерства, чтобы сделать подобное?

- Вера! – зовет Резник с первого этажа, а я как воды в рот набрала.

Приходит дикая мысль так все и оставить, пусть он войдет, пусть увидит меня с этой коробкой, и я смогу спросить у него лично, что все это значит? Как по мне, это даже местами жутковато.

Но в последний момент, словно выхожу из транса, быстро все складываю и прячу. Мне нужно подумать, а как выяснилось, подумать есть о чем.