Глава 56

Вера

- Как тебе не стыдно, Резник? – громко спрашивает мама, пока они с Никитой на кухне. – Она тебе в дочки годится! Неужели на старости лет потянуло на молоденьких? Бес в ребро, и все такое?

Я не вижу ничего, ведь стою в коридоре, но прекрасно все слышу.

- С дочкой ты, конечно загнула, Соня, - спокойно отвечает Никита, а у меня просто бешенная тахикардия. – Не такая у нас и большая разница в возрасте, не наворачивай.

Его спокойствию только позавидовать можно, я бы уже психанула и уехала, но мой прокурор решителен, как обычно.

Я знала, что ничего хорошего из этой затеи не получится, ведь это же моя семья, у нас никогда ничего тут хорошего не происходит.

Бабушка ушла практически сразу, как только заметила, что Никита держит меня за руку. Никогда не слышала, чтобы она не цензурно выражалась, но за те короткие пять минут, что мы находились все на одной территории, услышала многое, в том числе и о себе.

Я побежала за ней, ведь она мой близкий человек, воспитала меня. Я не просила благословения, но хотя бы, нормального отношения и понимания.

Мне очень хотелось донести до нее, что это любовь, что какая к черту разница, что он старше, и чьим мужем был? Мы же ничего ужасного не совершили.

Но бабушка была непреклонна. Демонстративно задрала подбородок и с гордо поднятой головой ушла к себе домой.

Просто отлично.

Мне ничего не оставалось, как вернуться на поле битвы и забрать Никиту. Нечего нам тут делать. Если мои родные не хотят понимать меня, значит больше сюда никогда не приеду. Я люблю его и если даже весь мир отвернется, у нас есть «мы».

- Ты был женат на Ане, как ты себе это все представляешь, Никита? – со всей серьезностью продолжает докапываться мама.

Сначала я хотела присутствовать тоже, но меня красиво попросили выйти, будто мне по-прежнему десять лет, и разговоры взрослых слушать не обязательно.

Вот так и стою в коридоре, уговаривая себя, держаться.

- Я себе это нормально представляю, поверь, - отвечает прокурор. – Ты сама попросила, чтобы Вера у меня пожила…

- Пожила некоторое время, я не просила спать с моей дочерью! – голос Сони, наверняка, уже все соседи слышат, но ее это мало волнует, она в образе заботливой матери. – Как ты вообще можешь? Вера ребенок совсем.

- А ты случайно, не в этом возрасте родила? – Никита знает на что давить.

- Ты давай не сравнивай, Верка у меня умная, таких ошибок не совершит. Она вообще карьеру собиралась строить, у нее вся жизнь впереди, а тут ты нарисовался. Кошмар! Что люди скажут?

Наступает тишина, и снова хочу зайти, чтобы прекратить это все.

- Соня, мне откровенно плевать, что скажут люди, - резко останавливаюсь, как только снова слышу голос Никиты. – Мне даже ваше мнение не важно, я здесь исключительно ради Веры. Вы ее семья, она очень сильно переживает, что вы не общаетесь.

- Ну, конечно, много ты знаешь, - слышу, как чиркает зажигалка, мама опять курит в квартире. Ужасная привычка.

- Представь себе, я ее чувствую, а вот ты, как мать, ни черта не понимаешь. Ты вообще заметила, что прошла зима, а твоя дочь не приехала за теплыми вещами? Может, что-то нужно было ей? Может она просто хотела приехать к матери на праздники? Тебя ничего не смутило?

- Значит не надо было ей все это, - мама, как обычно не считает чужие проблемы важными. – Небось накупила новых вещей, моднее. Это же большой город, там все иначе.

Подозреваю, что большую часть она уже забрала себе. Это в ее духе.

- Мы с тобой говорим о разном, Соня, - вздыхает прокурор. Вижу через матовое стекло, как он поднимается и подходит к двери. – В общем, мне не нужно ваше согласие быть с Верой, я просто решил, что так правильнее – приехать, и поставить в известность, что у нее все хорошо и она живет со мной. Ты просила приютить ее, но увы, для тебя, мы полюбили друг друга.

- Ане ты тоже говорил, что любишь ее? – скорее всего, мама просто ляпает этот вопрос, чтобы задеть Никиту, но мне внутри больно. Эта тема постоянно будет всплывать, никуда не деться.

Наступает пауза.

- Аня – это мое прошлое, а вот Вера – мое настоящее, и надеюсь без ваших добрых пожеланий, будущее. Тебя вообще не касается все это, понятно? Ты бы лучше о дочери думала, чем пыталась меня учить уму разуму. Я тебе не мальчик, Соня. Ты сама прекрасно понимаешь, что я за человек, поэтому избавь меня, пожалуйста, от своих глупых вопросов.

- И что, женишься даже на моей дочери?

- Твоего благословения просить все равно не стану. Извини, с чужими людьми, планами делиться не привык.

Он толкает дверь и выходит в коридор, где видит меня. Наши глаза встречаются, и если в кухне он был суровым, то при виде меня, его взгляд тут же смягчается.

- Прости, малыш, - Никита прикасается к моей щеке, вытирая слезы. Я сама не заметила, что плачу, настолько меня довели эти разговоры. – Не плачь, мы скоро уедем. Если тебе нужны какие-то вещи в твоей комнате, сходи и забери их. Только не набирай одежду, все, что тебе будет нужно, мы купим. Поняла?

Молча киваю, не в силах уже что-либо говорить.

Резник целует меня в висок, и я чувствую, как он напряжен. Все это спокойствие только для моих ушей, если бы мог, разошелся бы здесь не на шутку.

- Я люблю тебя, и мне все равно, что они скажут, Вера, - тихо говорит он. – Этот акт порядочности перед твоей мамой закончился. Иди собирайся, и не переживай.

- А ты куда? – спохватываюсь я, как только понимаю, что он собирается уходить.

Никита переплетает наши пальцы, и устало улыбается.

- Здесь есть незаконченные дела. Я быстро все улажу и вернусь за тобой, хорошо?

Не успеваю еще что-то спросить, Резник открывает входную дверь и выходит в подъезд, оставляя меня наедине с мамой, которая видела наши нежности из кухни.

Мне сразу становится неловко, ведь она так смотрит, словно мы делаем что-то ужасное. Не то чтобы я никогда не видела подобное выражение на ее лице, но после нашего последнего разговора по телефону, когда Соня просила деньги, мы будто чужие люди.

Не сказав ни слова, иду в свою комнату, чтобы забрать плюшевого мишку и пару безделушек.

На самом деле, у меня здесь вещей не много, большая часть в бабушкиной квартире, но туда я точно возвращаться не буду. Значит останусь без них, не велика потеря.

- Я просто в шоке с тебя Верка, такого мужика отхватила, - приторным голосом начинает мама. - И ни с кем же не встречалась, такая все неприступная была, а как уехала к прокурору, так раскрепостилась. Молодец.

- Зачем ты все это мне говоришь? - скрыв обиду, продолжаю искать шкатулку с украшениями. - Хочешь меня добить?

- Да что ты? Наоборот, я в восхищении, - мама затягивается сигаретой, присев на стул. - Он мужик красивый, при деньгах, при должности. И дом у него красивый, да? А машину он тебе еще не купил?

Ну, все!

- Мама, давай не будем? Хватит свою меркантильность примерять и на меня, хорошо? Я люблю его, и абсолютно не важно, что там у него есть.

Она закатывает глаза, будто я глупость сказала.

- Он ее любил, и будет любить, - выдает она. - Как щенок за ней бегал, в рот заглядывал. А Анька, кстати, – Соня чуть ли не в ладоши бьет,– умнее тебя была, ждать не хотела, когда он поднимется, быстро нашла ему выгодную замену, а ты пару лет подождала, и видишь как? При деле, человек.

Дальше я не слушаю, ее слова как на повторе вертятся.

- В каком смысле, нашла ему замену? - переспрашиваю.

- А в каком это еще может быть смысле? - хмыкает она. - Ушла она от него, да не успела пожить как человек, убили. Пока он сопли жевал. Мог же помочь ей, но слишком видите ли, гордый был, как только соизволил, уже ничего сделать нельзя было.

Впервые это вообще слышу. Бред какой-то.

- Не удивлюсь, если он сейчас на кладбище, могилу ее слезами заливает. А ты тут мне про любовь рассказываешь . Наивная, ты Верка. Никогда он тебя так любить не будет, спустись с небес на землю.

Если бы я не прочитала те письма, мамины слова пролетели бы мимо ушей, но со вчерашнего дня, я практически постоянно об этом думаю и больше не могу в себе держать.

Ничего не отвечаю, быстро выбегаю из комнаты, а затем из квартиры. Мне нужно поговорить с Никитой, о многом  спросить, даже если он и на кладбище. Может и хорошо, заодно там все и решим.

- Веро! - окликает меня знакомый голос, и я вся съёживаюсь. Только не он. Только не сейчас.

Напротив нашего подъезда припаркована машина моего друга, и сам Даня, в компании неизвестных ребят, смотрит на меня и улыбается.