Глава 57

Никита

Я не был здесь почти семь лет. Каждый раз что-то мешало приехать, а потом, я решил, что ее здесь все равно нет, и какой в этом смысл?

Когда мне было максимально тяжело, я писал письма, а приезжать на ее родину было невыносимо, поэтому просто нашел человека, кто ухаживал за могилой, за вознаграждение.

Памятник видел лишь на фото, как отчет о проделанной работе, но на большее был не способен.

Можно назвать это малодушием? Черт его знает, я уже ничего не понимаю. Знаю одно, с тех пор, как появилась Вера, эта рана в сердце уже не болит, я даже забыл, что там вообще что-то было.

Кладу цветы на могилу, так много всегда было что сказать, а сейчас понимаю, что кроме благодарности, ничего и нет.

Изначально, у меня не было цели сюда приходить, я приехал только ради Веры, а потом увидел своих бывших родственников, и понял, что надо. Я должен. Прежде всего, ради себя, и своего будущего.

Нужно поставить точку, закрыть эту главу и больше не позволять прошлому влиять на меня.

У нас была своя жизнь, мы были молодыми и хотели всего и сразу, но теперь это все закончилось. Мы повзрослели, меня вот, даже стариком сегодня назвали. Смешно.

У Сони не получилось задеть или обидеть, как бы она не старалась. Для меня она всегда была кем-то, недалеким, я в шоке, что ее дочь такая девочка хорошая, даже дико, насколько яблочко могло далеко упасть от яблони.

Но почему-то, ее поведение и слова, заставили взять себя в руки и прийти на могилу к Ане. Попрощаться.

Смотрю на ее фото, она улыбается, глаза словно в душу смотрят.

- Знаешь, несмотря на то, что ты меня бросила, ты все равно близкий для меня человек, - начинаю разговаривать с фотографией. – Жаль, что все получилось именно так, слишком ты любила жизнь, чтобы умирать.

Я делаю паузу, собираясь с мыслями.

- Я не успел ничего сделать Ань, я же не знал во что ты ввязалась и тем более, не знал, что тебе нужна помощь. Ты была слишком гордой птицей, чтобы признать, что допустила ошибку. И вышло уже, что вышло. 

Я тебя помню. Всегда. Ты была моим лучшим другом, моей женой и соратником, а потом ты просто ушла. Забрала все, сожгла мосты, превратила мою жизнь в ад, но я, выжил. Я старался каждый день, было тяжело, но я старался. А потом приехала Вера, и моя жизнь стала меняться, и я рад этому.

Замолкаю. Не знаю, что еще сказать. За последние полгода, я не написал ни одного письма, не то чтобы забыл ее, нет. Просто больше не хотелось. Я словно освободился. 

Хруст ветки, отвлек меня. Неожиданно подул ветер, и стало как-то прохладно.

Вообще, здесь немного жутковато, особенно, когда в этой мертвой тишине каркают вороны. Кожей чувствую, что на этом безлюдном маленьком кладбище уже не один.

- Я знала, что тебя здесь увижу, - говорит бывшая теща, подходя ближе. – Ты здесь ни разу не был, почему сейчас пришел?

Между нами небольшое расстроние, но, она как обычно становится между нами, в данном случаем, между мной и памятником, где родной нам человек слегка улыбается.

- Вы меня ненавидите? - серьезно спрашиваю я. Мне как бы все равно, но не хотелось бы.

- А ты как думаешь?

- Думаю да.

- Ты ошибаешься, - мотает головой Елизавета Матвеевна. – Ты просто мне никогда не нравился.

Ну, слава Богу, она говорит уже это все мне в лицо.

- От чего же? Недостаточно был хорош для вашей дочери? - понимаю, что ее слова никак не повлияют на мои отношения с Верой, я не позволю, но пусть выскажется.

- Скорее наоборот, - отвечает женщина. - Ты слишком был хорош для нее, я знала, что она тебя бросит, рано или поздно. А у тебя кроме нее никого не было. Плохая затея была жениться.

Вот это неожиданно.

- Она вам что-то говорила? - удивленно спрашиваю.

- Никита, я слишком хорошо знала свою дочь, - она переводит взгляд на памятник, и слезы появляются в ее глазах. - Анечка была амбициозной, слишком стремилась к роскошной жизни, готова была по головам пойти, если бы понадобилось. Она мечтала отсюда уехать, начать новую жизнь. Вы очень рано познакомились, такие молодые были. А ты, был таким же студентом, как она. Вроде и с перспективами, но нужно было их долго ждать.

- Но она ждала. Ушла, когда я поднялся, когда перспективы ожили, - мне трудно поверить, что Аня была такой меркантильной, хотя, если вспомнить ее вечное недовольство, нечему особо удивляться.

- Она никогда тебя не любила, Никита. Ты был ее другом, с тобой было спокойно, но когда она встретила того бандита, - теща злится, чуть ли не выплевывает слова, - совсем с катушек слетела, влюбилась в него, как девчонка. Я ее отговаривала, не хотела, чтобы семья рушилась, за тебя обидно было, ты парень-то хороший…

- Вы все знали? С самого начала?

- Конечно знала, она как-то приехала домой, рассказала, что встретила его, что помогает ему. Сказала, что влюблена, и собирается подать на развод, но тогда тебя назначали на должность, нужно было подождать. Все равно нет идеального времени, мне жаль, что ты прошел через все это Никита. Прости меня, прости ее…

Елизавета Матвеевна начинает плакать, слезы уже ручьем катятся по лицу, я немного в шоке. Все знали кроме меня, а где мои глаза были?

- Я когда тебя сегодня с Верой увидела, разозлилась, не ожидала. Зачем тебе она?

- Вы думаете, я решил отомстить? - давлюсь воздухом. Сегодня день открытий, не иначе. - Зачем мне это? Я жил себе спокойно, все эти годы, пытался сам пережить смерть Ани, и уж поверьте, до приезда Веры, я о вас не вспоминал даже.

Она внимательно смотрит в мое лицо, словно изучает мои эмоции.

- Я люблю вашу внучку, Елизавета Матвеевна, а она любит меня.

- Думаешь, я не знаю? - женщина присаживается на соседнюю от памятника лавочку. - Она еще ребенком была, а уже прятала в столе твою фотографию. Я думала, это детское, ну, с кем не бывает, все девочки находят себе кумиров, влюбляются, но потом перерастают. А Вера, – она делает паузу, – она пронесла свою детскую влюбленность через время, добилась своего, хоть и не скажу, что рада этому. Ты намного старше, жизнь тебя потрепала, а я просто хотела, чтобы Верочка была счастлива, чтобы ее ничего не омрачало. Я же была против, когда узнала, что она у тебя живет, сразу поняла, что это значит для Веры. Это все Соня, думала только о своей заднице.

Устало выдыхаю, и присаживаюсь рядом с ней.

- Вера учиться же приехала, считаете я был ее целью?

- Ты никогда не был целью, Резник. Она просто хотела быть с тобой рядом, а ее мать все провернула, как ей было удобно.

- Это как? - немного не въезжаю.

- Они думают, я не знала, где Вера работала и чем занималась, скрывали все. А как тут не будешь знать, когда город такой маленький? - она вытирает слезы носовым платком. – Но я не сержусь на нее, у девочки просто выхода не было. Все ради денег. Прошлым летом, что-то там произошло, Соня испугалась, что у Веры будут проблемы, а денег отмазывать нет, да и жадность победила. Не хотелось расставаться с тем, что Вера заработала, поэтому она вышла на тебя. Решила, что совесть тебя замучила, и ты поможешь, откупишься своими связями.

В духе Сони, ничего не скажешь.

- Значит, Вера приехала ко мне за помощью? Чтобы я подключил связи и в случае чего, прикрыл? - пазлы так быстро в голове собираются, вот причина, почему Соня так хотела, чтобы Вероника жила со мной. - Но ваша внучка никогда меня ни о чем не просила. Она даже не говорила, что у нее там были проблемы.

- А не было никаких там проблем, Никита, - Елизавета Матвеевна поворачивается и смотрит мне в глаза, - Вера воспользовалась шансом, уйти от всего этого. Ты думаешь, ей нравилось в карты играть? Нет. Она просто хотела угодить своей маме, а когда поняла, что от Сони доброго слова не дождешься, решила уехать. Ты знаешь, что она жила со мной? Соня ее выгнала, когда замуж вышла, увидела, как Женя хорошо ладил с дочерью и испугалась.

Да уж.

- Вы только не обижайтесь, но ваша дочь… – не могу подобрать приличных слов, но кажется, здесь это и не нужно.

- Да, я знаю. Можешь не говорить ничего, - согласно кивает женщина. - Зато, Никита, у меня внучка хорошая девочка. Господь послал ее мне. Никогда с ней проблем не было. Я очень ею горжусь.

Думаю о Вере, и улыбка появляется на лице. Моя девочка. Никому не отдам. Поехала вроде как с тайной миссией, но даже слова не сказала. 

- Тебе не нужно мое благословение, ведь так?

- Не нужно, - отвечаю. – Я все решил. Она любит меня, я люблю ее,  так тому и быть.

- Женишься?

- Определенно, - киваю я. – Пусть подрастет немного.

- Она еще в седьмом классе на тетрадках писала: Резник Вероника Сергеевна, так что, хоть завтра бы пошла за тебя, не сомневайся, - смеется теща и это заразно.

Довольно странно, мы сидим на кладбище, у могилы ее дочери и моей жены, и смеемся. Легко так, будто весь груз остался позади.

- Уезжайте Никита, - вдруг она становится серьезной. - Вот прямо сейчас. Нечего тут Вере делать, а я может летом к вам приеду, если ты не будешь против.

- Я не против, - говорю правду. - Вы ее семья.

- Теперь ее семья – ты, - она поднимается с лавочки, давая понять, что дружеская беседа закончилась. – Позаботься о ней.

- Не сомневайтесь в этом. Спасибо, что поговорили со мной, - искренне благодарю. – И простите, если что не так.

Поднимаюсь следом, кидая взгляд на фотографию Ани.

- Тебе не за что просить прощение. Не ты виноват в том, что моя неугомонная дочь себя так подставила. Просто… когда ее не стало, я так злилась, мне нужно было кого-то винить, кроме нее. Но спустя годы, понимаю, что глупость все это. Ты хороший человек, Никита. Вера бы тебя не полюбила, было бы иначе.

Она обводит глазами могилу, и снова катятся слезы. Это ужасно, когда родители хоронят своих детей.

- Ты молодец, так красиво здесь все сделали, - кивает на ухоженность участка. – Самый красивый памятник, здесь никому не по карману такие. Моя дочь лежит как королева.

Ничего не отвечаю, лишь рассматриваю фотографию женщины, которую когда-то любил.

Я тебя помню. Всегда. Но живу дальше. Надеюсь, ты поймешь.

Прощаюсь с бывшей тещей, оставляя ее наедине с дочерью, а внутри такая легкость, сейчас взлечу.

- Никита! - окликает она меня, и я оборачиваюсь. – Ты наказал его?

Нет сомнений, о ком и о чем она спрашивает.

- Да, - твердо отвечаю. – В тот же год.