Глава 62

Как только открываю глаза, понимаю, что лежу на больничной койке, а у меня из руки торчит катетер. Сухость во рту ужасная, и я начинаю искать глазами воду. Как я здесь оказалась?

- Очнулась, наконец-то, - у окна стоит Смирнов и с улыбкой рассматривает меня. Отчего ему, интересно, весело? – Я уж думал тебе стыдно, и ты решила впасть в кому.

- Очень смешно, - хриплым голосом отвечаю я.

- Ну, как тебе сказать? – он подходит ближе, на лице ехидная улыбочка, будто он секрет какой-то знает. – А я говорил, что надо было тебя использовать в качестве приманки, хотел сделать все правильно, по нотам, но ты, маленькая картежница, заставила нас пойти самым неправильным путем, теперь пока ты тут лежишь, Никита борется за свою жизнь. Доигралась?

- Что? – мне становится резко плохо, грудную клетку сжимает раскаленным канатом. – Как же так?

Хочется выдернуть эту капельницу и бежать к нему, я должна быть рядом с ним.

- Ой, ладно, расслабься, - отмахивается Ярослав. – Что ты там себе накрутила? Жив и здоров твой Никита, а вот проблемы у него на работе будут такие, что он реально будет отбиваться. А все почему, знаешь? Потому что ты, Вера, молчала как рыба, и подставила нас всех.

Совершенно не понимаю, что сказать, в голове и мыслей особо нет, кроме той, что лучше бы я не просыпалась. 

- Ярослав, выйди, будь добр, - звучит голос Резника и мы оба поворачиваемся к двери. – Я тебя попросил посидеть здесь, пока я с врачом разговариваю, говорить что-то, было не обязательно.

Он медленно проходит в центр палаты, такой серьезный, но дико уставший. Сколько я, интересно, была в отключке?

- Я просто хотел создать драму, она же актриса, пусть учится, - ржет Смирнов, подмигивая мне.

Ненавижу уже его.

- Ей драмы и без того хватает. Иди, - строго отвечает Никита, присаживаясь на соседний от койки стул.

Как только за Смирновым закрывается дверь, становится ужасно тихо. Мне кажется, я даже слышу как стекает капельница.

- Как ты себя чувствуешь? – вроде вполне заботливо, интересуется прокурор.

- Еще не поняла. Пить очень хочу.

- У тебя сотрясение и вывих, но доктор сказал, что сегодня вечером я смогу тебя забрать домой, – Резник протягивает мне бутылочку с трубочкой, и я делаю несколько маленьких глотков. Какое счастье.

Интересно, он злится на меня?

- А ты как? У тебя из-за меня будут проблемы? – пытаюсь приподняться, но тело будто ватное. Это все последствия стресса?

- Почему ты мне не рассказала о существовании Дани? – Никита просто смотрит холодным взглядом, и мне уже не по себе. Зря я себе там в доме решила, что все у нас хорошо.

- Он был моим другом, я не хотела подставлять его.

- В итоге, твой друг, похитил тебя, пытался расплатиться тобой за долги, накачал какой-то херней, и чуть не убил. Ты умеешь выбирать друзей.

- Я же тогда не знала, что все так будет, - слезы застилают глаза, меня отчитывают, как нашкодившего ребенка. – Он жив?

- Жив, - легко отвечат прокурор. – Он в сизо. На него открыто уголовное дело.

- За то, что играл в покер? Тогда почему я не в тюрьме?

Никита несколько напряженных минут пристально смотрит на меня, а затем улыбается уголком рта.

- Потому что, я сам возьмусь за твое перевоспитание, и если хоть раз, ты мне соврешь, или что-то недоговоришь, будешь наказана, - он вроде говорит серьезным тоном, но мне становится смешно.

- А ты? Не врешь мне совсем? - в ответ кидаю ему.

- Не понял?

- Я видела письма, которые ты писал Ане. Ты в каждом письме говорил ей, что скучаешь, просил прощение, что не успел. Ты со мной честен?

Я не забыла ничего, и раз мы тут говорим по душам, то самое время вспомнить те злосчастные письма.

- Вера, - выдыхает Резник и берет мою ладонь. – Я тебе все расскажу, но не сейчас, хорошо? Ты пойми, эти письма были для меня терапией. Мне тогда так надо было, привык. Я виноват перед Аней только в том, что вовремя не сообразил, что она в опасности, но долго до меня доходило, что это и не было моей виной. Понимаешь? Я бы ничего не смог сделать. Я рад, что успел спасти тебя.

- Я все равно ничего не понимаю.

- Поймешь, со временем. Могу сказать, что я давно уже не пишу ей письма, с тех пор, как понял, что люблю тебя. Я даже был на кладбище, и оставил свою боль там. Я не собирался влюбляться, пока в моей жизни не появилась ты, и мне жаль, что ты рылась в моем столе и нашла эти письма. На самом деле, собирался тебе все рассказать, ты просто сбежала раньше.

Мы безотрывно глядим друг другу в глаза, столько всего хочется сказать, а слова будто застревают. Но волна облегчения проходит по телу, я зря себе что-то думала.

- Я люблю тебя, и никогда бы не бросила, просто он вынудил меня, – шепчу.

- Я знаю, малыш, - Никита придвигается ближе и целует в лоб. – Прости, что так долго искал тебя. Даже не хочу знать, что ты пережила.

- Все нормально, он ничего со мной не сделал. Просто было страшно. А как ты меня вообще нашел?

Не то чтобы было сильно интересно, но Никита же даже не знал о существовании Дани, а тут еще его и убедили, что я его бросила.

- Твой бывший босс помог, - фыркает Резник, словно его это бесит.

- Кто?

- Руслан Сафронов. Сын Олега Сафронова, которого ты знаешь, как Капитана. Он помог тебя найти, правда мне пришлось постараться, чтобы они посотрудничали. С преступниками тяжело идти на переговоры.

- Подожди, Руслан сын Капитана? – ушам не верю. Вот же бывают такие совпадения.

Где был Руслан и где я. Это просто невероятно. Весь его интерес ко мне, был исключительно ради дела?

- Да, этот мудак близко общался с твоим бывшим другом, и знал, что ты снова вернулась и будешь участвовать в играх. А я тебе говорил, что ему не доверяю, а ты думала, что просто ревную.

- Я же не знала, кто он такой, тем более, он никак не обмолвился, что знает, чем мы тут с Даней занимались, - от мыслей начинает снова болеть голова, столько информации, что на уши не натянешь. – И Руслан добровольно помог тебе?

- Не очень добровольно, у них были свои планы, но хорошо, что его отец более дальновидный, – Никита начинает говорить так, словно в суде ему дали слово. – Сафронову младшему, просто указали на его место, и он раскололся.  Тут, кстати, надо сказать спасибо Смирнову, он наводил справки, все про всех выяснил.

- И что будет дальше? Клуб закрыли?

- Там проводят следственные мероприятия, дело не столько в играх, сколько в наркотиках, но это меня уже не касается. Я все уладил.

- И чего тебе это стоило? Смирнов сказал…

- Смирнов просто много говорит. Он расстроен, что лавры достались столичным коллегам. Наркотики, это не наша подсудность, поэтому, мы не при делах, - поясняет Никита, но мне ни о чем это не говорит. – Все будет хорошо, Вера. Теперь ты точно от меня никуда не денешься.

Он переплетает наши пальцы.

- Прости, что заставила тебя по нервничать, - вхлипываю я. Даже не представляю, что пережил мой мужчина.

Я всегда мечтала о нем, столько лет. Я всегда хотела, чтобы он пришел и спас меня, чтобы защитил от всего плохого и злого, что происходило в моей жизни, но я даже не думала, что все вот так обернется. Теперь никакая сила не заставит меня от него оторваться, никогда.

- Даня сказал, что Соня одолжила у него деньги, что теперь с ней будет? – если бы не это обстоятельство, меня бы вообще рядом с Даней не было бы.

- Он тебя обманул, Вера, - задумчиво отвечает Никита. – Он сам был по уши в долгах, а твоей маме просто отказал. Этот Даня точно знал, что ты не сможешь все так оставить, поэтому давил на больные места.

Черт возьми. А я наивная идиотка повелась.

- Я пошел на сделку с Сафроновым-старшим, никто никогда не узнает, что ты там работала, – он целует мои пальцы, я в удовольствии закрываю глаза, а ведь этого могла уже никогда не быть.

- А зачем Сафронову тебе помогать? – ну, правда. Какой смысл?

- У нас с ним общее прошлое, – Резник делает паузу, словно задумывается говорить или нет. – Его родственник убил Аню.

Эти слова как гром среди ясного неба.

- Шесть лет назад, я ему кое в чем помог, он мне, и я надеялся, что мы больше не увидимся. Но, жизнь, как всегда вносит свои коррективы.

Пока не появилась проблемная Вера.

- Теперь вы в расчете? 

- Если ты снова не влезешь в какую-то передрягу, то да, – прокурор улыбается, и я невольно отвечаю на эту улыбку, хотя, то, о чем мы сейчас говорим, откровенно ужасно.

- Ты вроде говорил, что даже брату помогать не будешь, если тот нарушит закон и не будет раскаиваться? – вспоминаю наш разговор на кухне, когда я еще пыталась быть с ним честной, но он был слишком принципиальным.

Мои слова еще больше веселят его.

- Брату нет, я единственный ребенок, а вот… своей будущей жене, возможно. Куда я денусь?