Глава 24

Адерин

Утром меня постигает неожиданное разочарование. Совершенно необоснованное, на самом деле. Потому что странно расстраиваться от того, что просыпаешься в кровати одна, а не в мужских объятиях. Да ещё в объятиях того самого мужчины, который жаждет задать тебе множество неудобных вопросов. Но почему-то именно это я и испытываю, когда убеждаюсь, что Мартана рядом со мной нет.

Правда, вскоре выясняется, что я всё-таки не одна.

На диванчике у окна вольготно устроилась Моррайя и с упоением читает мою книгу, которую сама же и подарила вчера.

− Доброе утро, Рин, − здоровается она, не поднимая головы. Взмахивает неопределённо рукой.

− Доброе, − отвечаю, закутываясь в простыню. – А что ты тут делаешь?

− Как что? Тебя стерегу, пока Март допросы всем устраивает.

− Какие допросы? – удивлённо свожу брови.

− Обычные. Мой старший братец предпочитает всё про всех знать и всё вокруг контролировать.

В интонациях Моры мне чудятся нотки недовольства и я не могу разобрать к чему они относятся. Чем её так раздражают предпочтения Мартана?

− Что-то случилось? – решаюсь спросить.

− Нет, всё в порядке, − пожимает демонесса плечами. − Кстати, нам уже скоро надо будет отправляться, так что пора вставать, засоня.

− Ну, раз в порядке…, − вздохнув, я, как была, в простыне сползаю с кровати и иду прятаться за ширму. – Можешь позвать моих служанок? – прошу у Моры по пути.

Та в ответ лишь рассеянно кивает. Слышала ли?

Кажется, что-то всё-таки случилось. Может, они с Мартаном поссорились из-за вчерашнего? Или с Эвардом опять.

По правде говоря, настораживают меня эти допросы, которые мой жених кому-то там устраивает. Потому что, если он пошёл допрашивать туманного демона о перевёртышах, это одно. А если надумал расспросить баронессу о нашем с ней вчерашнем разговоре, то это уже совсем другое. Мало ли что она ему расскажет.

− Мора, а кто такие туманные демоны? – спрашиваю, наливая в таз воды из кувшина, чтобы умыться. – Почему на дэйра Виторга вчера все так отреагировали?

− О, это долгая история. Когда-то существовало Опаловое княжество и правили им туманные князья. Очень сильный, могущественный и опасный род. Я не знаю, с чего там всё началось, но между ними и Раграми завязалась кровная вражда. И пару тысячелетий эти две семьи буквально истребляли друг друга. Между Раграстом и Опаловым краем постоянно точились кровопролитные войны. Дошло до того, что из Рагров остался один единственный демон, – отец короля Аедана и короля Адлара. А туманных и вовсе, вроде как, больше не было. Но оказалось, что это не так. Один из княжичей выжил. И, в попытке отомстить последнему Рагру, случайно убил его жену, мать близнецов королей. Вот такая вот нехорошая история.

Боги, какой ужас! Тогда всё понятно. Удивительно, как этого Виторга не убили сразу вчера, если всё настолько серьёзно.

− А у Мартана не будет проблем с королём из-за того, что он решил отпустить туманного? – встревожено выпрямляюсь.

− Не думаю, − слышу голос Моры. – Мы не из Раграста родом. Март служит Раграм, потому что сам так решил. И за свои поступки он тоже отвечает сам. Так что, можешь не беспокоиться об этом.

Её слова действительно хоть и не до конца, но немного меня успокаивают. Поэтому я на время оставляю эту тему, сосредотачиваясь на наведении чистоты.

В какой-то момент за плеском воды мне слышится тихий звук открываемой двери, но я не придаю этому большого значения. Может, Рут пришла, или Эни.

Но минуты идут, за ширму никто не приходит, так что мне, скорее всего, показалось.

− Рин, так что ты решила насчёт штанов? – спрашивает Мора, когда я уже тянусь к полотенцу. – Принести тебе из своих вещей что-то?

Чем больше я об этом думаю, тем чаще ловлю себя на сумасбродном желании поддаться на её уговоры, попробовать, как это. Но мне страшновато.

− Не знаю. Это всё ещё кажется мне жутко неприличным, − вздыхаю. – А вдруг Мартан разозлится?

За ширмой вдруг слышится странная возня.

− С чего это вдруг? – даже голос демонессы теперь звучит как-то по-другому. Словно она почему-то запыхалась.

− Ну-у-у, меня ведь такой другие тоже увидят. Мужчинам такое не нравится.

− Ну и что? Зато тебе удобнее будет. К тому же я уверена, Марту точно понравится на тебя смотреть.

− Не знаю. Может, ты и права. Я вчера подумала…

Умолкнув, я нерешительно закусываю губу. Легко решить, что нужно быть смелее. Гораздо сложнее попросить помощи у того, кто может этому научить.

− Что ты подумала? – проявляет явное нетерпение Мора.

− Что немного завидую вам, демонессам. Вы такие смелые, раскрепощённые, можете с мужчинами говорить на равных. Можете постоять за себя. Я так не могу. Меня учили не привлекать к себе внимания, не противоречить. И я всегда чувствую себя… незначительной. Связанной по рукам и ногам.

И скорее всего буду чувствовать себя такой всегда. Ведь моя тайна никуда не денется. И мне всю жизнь придётся её хранить. А если у меня родится дочь… Как её уберечь?

− А ты у Марта не спрашивала, считает ли он тебя незначительной?

− Нет. Это моё… внутреннее. Я не могу таким делиться с мужчиной. Он не поймёт.

− О, ты удивишься, но они порой бывают достаточно умные, чтобы понимать сложные вещи, − фыркает Моррайя. – Но вот мысли читать не умеют.

− И слава богам, − вырывается у меня смешок. – А знаешь, Мора? Я надену штаны. И пусть лучше Мартан на меня смотрит, чем на эту Ксандру.

Запахивая простыню на груди потуже, выхожу из-за ширмы.

− Принесёшь мне? Я уже буду одева… − подняв взгляд, буквально цепенею − …ться. Ты… ты…

− Я бессовестная, знаю. Март это тоже постоянно говорит, − нахально ухмыляется Моррайя, спрыгивая со спины своего старшего брата, которому, оказывается, всё это время зажимала ладонями рот. – Ладно, пойду я. Вы тут не скучайте. Штаны камеристкой передам.

И уходит, весело что-то насвистывая.

А я так и остаюсь стоять, беспомощно хватая ртом воздух и таращась на невесть откуда взявшегося Мартана.

На его губах медленно расползается довольная улыбка. Слишком довольная. Мору придушить мало.

− Доброе утро, душа моя, − тянет демон, скользя по мне пылким взглядом. – Видишь, я смотрю на тебя. Только на тебя.

− Я… я…

Пресветлая, помоги мне. Верни дар речи, чтобы я больше не выглядела косноязычной дурочкой.

И вот как теперь ему в глаза смотреть?

Однако у самого Мартана с этим никаких проблем нет. Ещё и идёт ко мне, крадучись, словно хищник. С очень плотоядным видом.

− Ты очаровательна, когда смущаешься, − притягивает он меня в свои объятия. – И я настолько пленён твоей красотой, что никого другого больше не вижу. Однако не могу не признать, что твоя ревность тешит моё самолюбие.

− Я не ревную, − обретаю наконец голос. Уткнувшись лбом ему в грудь. Сама понимая, как неубедительно это звучит.

− Угу, конечно. А я не буду ревновать, когда ты наденешь штаны и все будут на тебя пялиться, − слышу ироничный смешок.

− Не будешь? – с надеждой вскидываю на Мартана взгляд, не в силах понять, шутит он, или говорит серьёзно.

− Буду. Очень сильно, − темнеют его глаза.

− Тогда я не стану этого делать, − вздыхаю расстроенно. Не судьба, значит.

− Станешь, если так тебе будет удобней. В этом Мора права.

− Но тебе же это не понравится. Ты сам сказал…

− Разве? Я такого точно не говорил, Мышонок. Мне не понравятся неизбежные взгляды мужчин на твою красивую попочку, обтянутую штанами. Это правда. Но мне понравится знать, что тебе так гораздо удобней, − он склоняется ко мне. И урчит прямо в губы. − И смотреть на тебя мне тоже очень понравится. Всегда нравится.

Каждый поцелуй с ним для меня, как откровение, как познание новых граней самой себя. И этот не исключение. Шок от его неожиданного прихода, эмоции от услышанного… то, что я практически раздета, а он одет… всё это, в сочетании с настойчивой лаской мужских губ, вмиг лишает меня воли. Да что там, даже способности мыслить. Тело будто живёт своей жизнью. Плавится, горит, ластится.

Тихо зарычав, Мартан обхватывает ладонями мои ягодицы, поднимая меня выше, отрывая от пола. Повинуясь его рукам, я раздвигаю ноги и обхватываю мужской торс. Абсолютно бесстыдно… Но мне всё равно.

− Сладкая. До чего же ты сладкая, − бормочет демон, осыпая поцелуями мою шею. Прикусывает слегка кожу, гоня по телу толпы мурашек. − Только и могу думать, что о тебе и о том, как сильно тебя хочу. Как приедем в Линденот, займусь тобой основательно. Чтобы доверяла, чтобы сама попросила.

− Что попросила? – шепчу сбивчиво, запрокидывая голову.

− Ты поймёшь, Рин. Скоро поймёшь, − многообещающе улыбается он. Поднимает голову, обжигая меня взглядом. – А пока придётся остановиться. Ты точно достойна того, чтобы наш с тобой первый раз состоялся не впопыхах, на чужой кровати. Давай-ка лучше поговорим.

Ох, нет. Лучше бы то самое «впопыхах» случилось.

− А может, потом? Нам же ехать нужно, – вырывается у меня. И я практически сразу понимаю, как сглупила. Теперь он точно не отстанет.

И действительно глаза Мартана тут же хищно сужаются, будто он почуял добычу.

− На разговор у нас время найдётся. И я начну с вопроса. Ты ничего мне не хочешь рассказать? Про вчерашний вечер, твой дар… причины, по которым за тобой охотится перевёртыш?

Я всё ещё прижата к его телу. Мои ноги всё ещё обвиты вокруг него. Сердце, которое колотилось в груди, как сумасшедшее, после нашего поцелуя, сейчас замирает испуганной пичугой. И соображать в таком положении практически невозможно.

Я не знаю, что ему сказать. Потому лишь мотаю головой, сжав немеющие губы. И пытаясь высвободиться.

− Почему ты боишься сказать мне правду, Рин? – хмурится Мартан, даже не думая отпускать. Вместо этого он идет вместе со мной на руках к креслу и, усевшись в него, устраивает меня у себя на коленях. Ухватив пальцами за подбородок, заставляет посмотреть в глаза. – Ты всё ещё считаешь, что я причиню тебе вред?

Что бы я сейчас ни ответила, я всё равно себя выдам. Солгу? Поймёт. Увильну? Тоже. Признаюсь? Нет, этого я делать не стану.

Но из этой ловушки всё равно не выбраться. Можно лишь попытаться договориться с загнавшим меня в угол охотником.

− Прости, − шепчу, закрыв глаза. – Ты… не такой, как все… я вижу это. Ты ласков, добр со мной. Мне хорошо с тобой так, как я не смела даже надеяться. Но… мой отец тоже был добр к маме. И предал.

− И ты считаешь, что я могу поступить так же, − потяжелевшим тоном произносит Мартан. Не спрашивает. Утверждает. – Что ж. Доказывать обратное, я так понимаю, сейчас бесполезно. Ты всё равно будешь сомневаться.

− Прости, − всхлипываю, уткнувшись ему в плечо.

− За что?

− Я не хотела тебя оскорбить.

− Ты не оскорбила. Всего лишь напомнила, что твоего доверия я пока не добился, − его ладонь ложится на мой затылок, утешая. Даря чувство облегчения. Значит, не злится.

− Я хочу тебе доверять, − признаюсь тихо. – Но мне страшно.

− Ну раз хочешь, это уже хорошо, − целует он меня в макушку. – Значит, мы с тобой движемся в правильном направлении. Но поговорить нам всё же нужно. Если ты не хочешь отвечать на мои вопросы, я первый продемонстрирую тебе своё доверие и расскажу, что сам думаю обо всём этом. Согласна?

С детства вбитая в меня осторожность вовсю вопит, что это ловушка. Что своей реакцией на его признания, я слишком много могу о себе поведать. Но чувства твердят совсем другое. Сердце щемит в груди от нежности и благодарности за то, что понял и не стал давить дальше. И за то, что готов рассказать о своих мыслях.

− Хорошо, − соглашаюсь тихо, прижимаясь к нему теснее. – Я согласна.

− Что ж, тогда слушай. Я уверен, что ты не ведьма. И почти не сомневаюсь в том, что все события, которые вокруг тебя происходят, связаны с твоим настоящим даром.

Затихнув в его руках, я молча закрываю глаза. Хорошо, что он не спрашивает, прав ли. Хотя, ему это, наверное, и не нужно.

Несколько секунд Мартан молчит. Видимо, оценивает мою реакцию. А потом продолжает:

− Ещё я практически уверен в том, что перевёртыш знает правду о тебе и именно из-за этого так стремится похитить. Ты очень сильно нужна ему по какой-то причине. Кроме того, твоя магия настолько особенная, что её могут распознать те, кто знает на что обращать внимание. Как баронесса вчера, к примеру. Она узнала кто ты и поспешила этим воспользоваться, шантажом вынудив тебя принять участие в обряде. Но, стоит отдать леди должное, сегодня, когда я обратился к ней с вопросами насчёт вашего с ней весьма интригующего разговора, она ни словом тебя не выдала.

Скрыть облегчённый выдох после этих слов мне просто не удаётся.

− Кажется, я ни в чём не ошибся, − насмешливо хмыкает демон.

И вот почему вместо страха его вывод вызывает во мне лишь странное волнение? Как можно быть такой беспечной? Где мой здравый смысл? Почему он так на меня действует?

− Продолжим, Мышонок?

− А ты расскажешь, что узнал от туманного демона про перевёртышей? – поднимаю на него взгляд.

− Пытаешься увести тему? – иронично изгибает он бровь. – Расскажу. Но прежде хочу подвести итог вышесказанному. Как я уже понял, ты боишься признаться в том, кем являешься на самом деле. Но, Рин, ты же понимаешь, что вечно таиться не получится? Я всё равно рано или поздно узнаю. И лучше если ты мне сама как можно быстрее обо всём расскажешь, чтобы я понимал, какие ещё угрозы для тебя существуют.

− А если… если ты тоже можешь стать для меня угрозой, когда узнаешь? – смотрю ему в лицо.

− Даже так? – вспыхивает в чёрных глазах удивление.

− Да, так, − киваю.

− В этом на самом деле таится главная причина твоей недоверчивости? Поэтому мать учила тебя таиться от всех? – прищуривается демон.

− Извини, я не готова сказать тебе больше, − качаю головой. Снова пряча лицо у него на груди. Мерный стук его сердца странным образом действует на меня умиротворяюще. А его тьма своей ласковой жаждой успокаивает мою неприкаянную душу.

− Пока что не готова, − со вздохом уточняет Мартан. И прибавляет уверенно. – Это изменится, Рин.

Может быть. Я уже ни в чём не уверена. Даже в самой себе. Странное что-то со мной творится. Ведь совершила немыслимую глупость по маминым меркам, а чувствую почему-то облегчение, словно сбросила с плеч часть огромного непосильного бремени. Глупая... или нет?

− Ладно, ты спрашивала про туманного и перевёртышей, − всё же меняет он тему. − Виторг поделился очень интересными сведениями…