Глава 10. Предложение, от которого трудно отказаться

Ненавижу Грея с его убийственной любезностью и повышенным вниманием! Кто его звал? Кто? Именно так я размышляла, направляясь в кабинет дяди, куда была вызвана спустя полчаса после приезда оборотня.

Как вкопанная, я замерла перед дверьми, размышляя, постучать или нет. Желание повернуть обратно было слишком огромным. И словно услышав мои мысли, донёсся голос дядюшки:

— Входи, Лаура, только тебя и ждём.

А то! Стоять за дверями вечно не выход. А потому выше голову, Лаура Эванс и вперёд!

Внимательный взгляд милорда и полный собственной значимости Грей заставили напрячься. Хоть я и знала, что ничего хорошего от приезда блондинистого наглеца ждать не приходится, а все равно сердце замерло, ожидая какой-нибудь подлости.

— Лаура, девочка моя, подойди, — сказал дядя.

Успела заметить, как глаза Эдуарда довольно сверкнули, после чего и вовсе стало не по себе. И чего задумал этот скользкий и вместе с тем образованный тип? Песец! Лисица белохвостая.

Долго тянуть не стала и приблизилась к родственнику, с замиранием сердца ожидая продолжения. Слишком довольными казались оба мужчины и это мне категорически не нравилось. Даже столкновение с Мэри выглядело менее нервным, чем эта встреча, наполненная подозрениями и неопределенностью. Особенно если учесть, что не только сам блондин, но и милорд выглядел довольным. Я осторожно принюхалась, не пригубили ли эти двое медовой настойки? Но нет, ничего примечательного почувствовать не удалось.

— Вы что-то хотели, дядя?

— Хотел. Господин Грей прибыл, чтобы попросить твоей руки, — прояснил ситуацию родственник…

Руки?!

А дальше все. Песец! Один из этих хищников как раз пребывал в прекрасном расположении и наверняка насмехался надо мной, пока я общалась с родственником.

— Правильно ли я услышала, дядя? Господин Грей планирует сделать мне предложение?

Внутри меня всколыхнулась буря протеста. Как он посмел? Я резко повернулась к Эдуарду, чтобы глядя в его наглые глаза произнести:

— Нет. Я против такого предложения.

— Лаура… — подозрительно угрожающие ноты не звенели в голосе дяди. Они предупреждали, что лучше бы мне промолчать и согласиться с выбором мужчин. Как принято в нашем обществе.

— Милорд Эванс, позвольте мне поговорить наедине с вашей очаровательной племянницей, — подал голос блондинистый наглец.

— Недолго, Грей. И без всяких там! — предупредил дядя и покинул кабинет.

Оставаться с глазу на глаз с Эдуардом я не боялась. До настоящего дня. Но сегодня, глядя, как оборотень осторожно и вместе с тем уверенно приближается ко мне, стало как-то не по себе. Сейчас блондин разительно отличался от воспитанного и цивилизованного мужчины, которым выглядел до сих пор. Чувствовалось хищное начало, что так умело скрывалось. Я сделала шаг назад и тут же опомнилась. Что это со мной? Я ведь дома, а за дверью дядюшка, который по первому зову придёт на помощь.

— Вы меня не боитесь, это хорошо, — довольно произнёс Грей и остановился в шаге от меня.

— А должна? — Надеюсь, в этот момент голос не звенел, выдавая мое состояние.

— Нет, не стоит, Лаура. — Мужчина потянулся к руке, но я тут же спрятала её за спину. Блондин засмеялся. Широко и открыто, словно происходящее его действительно веселило.

— Вы очень непосредственная девушка, Лаура Эванс. Искренняя. Честная, в отличие от сестры, которая за время нашего короткого знакомства навязывалась как могла.

— Зачем же при мне обливать грязью Мэри? — попыталась я упрекнуть собеседника.

В ответ губы мужчины тут же иронично изогнулись, а правая бровь на красивом лице приподнялась.

— Она слишком ветрена, чтобы стать женой человека, занимающегося дипломатий. Позорить себя нет ни малейшего желания.

— Человека? — Я не удержалась и хмыкнула.

— Я же говорил, что ты умница, — не без удовольствия отозвался Грей.

Удивлённым он не выглядел. Словно был в курсе наших знаний о нем, и вся информация поступила к тёте с дозволения самого Эдуарда? Мысль показалась слишком правдивой, чтобы от нее отворачиваться.

— Я полукровка, — в очередной раз подтвердил сведения о себе блондин. — Поэтому вправе приписывать себя к тем или к другим.

— А оборотни, значит, не могут? — ехидно указала я на человеческую сущность каждого, кто оборачивается.

— Могут. Но не все любят. Для них это дело чистоты крови, а мне все равно. Я действую по обстоятельствам, — пояснил довольный Грей.

— Хитрый лис, — вырвалось у меня, глядя на Эдуарда. При всей моей антипатии к нему из-за предложения выйти замуж, нельзя было не восхититься изворотливостью полукровки.

— Песец, — поправил мужчина и улыбнулся. Грей тут же протянул руку, предлагая вложить в неё свою. — Ну что, мир? Всё узнала, колючая воительница?

— Мир, но замуж не хочу, — уверенно ответила я.

С сомнением посмотрела на раскрытую ладонь, но руки в нее не вложила. Как-то подозрительно мирно сейчас смотрелся этот хищник. Словно силки расставлял, в которые хотел поймать наивную девушку. Улыбался, заманивая и обещая…

А, кстати, чего он хочет пообещать? Не то, чтобы мне было что-то там нужно. Но ведь интересно же.

— Напрасно, — устав дожидаться моей руки, Грей сложил руки за спиной. — Впрочем, идя сюда, я знал, что просто не будет. Надеюсь, после нашего разговора все переменится. Вы подумаете, а завтра мы объявим о помолвке и назначим дату свадьбы.

Слова мужчины были полны уверенности и это раздражало. Хотелось уйти, а ещё лучше стукнуть чем-то слишком самонадеянного оборотня, чтобы у него в голове прояснилось. Никогда не была склонна к членовредительству, но именно сейчас решила, что многое упустила в этой жизни. Глядишь, и Мэри могла присмиреть и подумать, прежде чем выступать против меня.

— Эдуард, о чём вы? Я не люблю вас! — попыталась призвать мужчину к голосу разума.

— И что? Это временно, — спокойно ответил Грей. — Я тоже вас не люблю, хотя и не скрываю о влечении. Всё придет, поверьте мне, Лаура. Так было с моими родителями, то же самое случается со многими. На мой взгляд, это лучший вариант, чем растерять чувства и возненавидеть друг друга уже в браке. Холодный расчет, взаимная симпатия, чуточку влечения и любовь придёт потом. Сейчас у нас с вами в голове порядок и страсть не туманит разум. Согласитесь, это огромный плюс.

От такой откровенности я опешила, одновременно соглашаясь, что кое в чем Грей действительно прав. Но у меня уже есть мужчина мечты. Кинан. А другого не нужно.

— Эдуард, но как же так можно? Вы ведь обо мне ничего не знаете? А вдруг у меня уже имеется возлюбленный. Или ещё того хуже, я могу быть обладательницей существенного изъяна, от которого вы потом будете страдать.

Мужчина рассматривал меня пристально, с интересом. При этом не забывая как-то многозначительно улыбаться, из чего я сделала вывод — он в курсе Кина. А, значит, не отступится. Интересно, кто именно рассказал о нас: дядя или сестрица.

— Лаура, ваш дар, — говорил он нарочито медленно, словно взвешивая каждое слово, — а не изъян, как вы его называете, очень ценен.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чём он. После смерти родителей у меня появилась способность проникать в чужие сны и немного влиять на них. И вместе с тем впервые кто-то посчитал мою незначительную особенность хоть сколь-нибудь важной. Поневоле прислушалась.

— Не верите? — Грей сделал шаг в моем направлении. — Я докажу. Вы в курсе, что через месяц с небольшим мне предстоит покинуть наше королевство?

Кивнула. Какая тут тайна, если об этом знают все, особенно девушки и их мамаши? В портовом Лероне вести разносятся быстро.

— Представьте, что кто-то замышляет дурное против нашего государства, и вы в силах повлиять на этого человека через сны.

— Вы хотите, чтобы я …. — меня бросило в краску от столь гнусной и отвратительной роли, которую мне уготовил Грей, — чтобы я проводила ночи с…

— Нет! — резко оборвал поток моих возмущений оборотень. — Никогда! Вы моя будущая жена и позорить себя не дам. И потом, — тут Грей как-то многозначительно ухмыльнулся, что я поневоле отступила, коснувшись спиной стены, — не думаю, что после первой брачной ночи кто-то ещё будет вас интересовать. А что касается снов, — руки Эдуарда коснулись стены, закрыв возможность к отступлению с обеих сторон, — то тут достаточно всего лишь остановиться в соседних комнатах. Например, если после какого-то приёма мы переночуем неподалёку. Или как вариант — маги усилят ваш дар и направят его в нужную сторону.

Я во все глаза смотрела на Грея. Это надо же такое придумать?! А ведь как ловко все получается… Тётя Дафна и дядя, а вместе с ними Мэри считали моё умение нестоящим и несерьёзным. Сестрица, правда, как-то спрашивала меня, могу ли я навеять ей принца, чтобы он всю ночь танцевал с ней на балу. Я отказалась, ведь тогда ничего ещё не умела. И потом, сидеть всю ночь рядом с Мэри и представлять, как она выплясывает с мужчиной, крайне утомительно.

— Не такой уж он и глупый дар, согласитесь, Лаура, — вкрадчиво произнёс Лис.

В ту же минуту губы мужчины коснулись моих. Они оказались мягкими, но никакого волнения, про которое описывают женские романы, я не ощутила. Приятно ли было мне? Очень! В первые секунды я, ошеломлённая, ничего не предприняла. Но в себя пришла быстро.

— Что вы позволяете?! — гневно вскрикнула и оттолкнула Грея, чье лицо самодовольно светилось. Не лицо, а рожа! Нет, морда! Наглая песцовая, самоуверенность которой сейчас просто зашкаливала.

Я занесла руку для пощёчины, но шустрый Грей тут же ее перехватил. Одновременно раскрылась дверь и в кабинет вошёл крайне недовольный дядюшка:

— Господин Грей, я предупреждал вас!

— Всё в порядке, милорд, — хитро улыбнулся блондин и прикоснулся губами к моей руке, которая все ещё пребывала в его власти. — Мы неплохо поговорили с… обожаемой невестой. А завтра она примет положительное решение.

— Вот как? Очень хорошо. — Дядя расслабился и направился к столу. Он не заметил быстрое движение песца.

Губы Эдуарда коснулись моего уха, что немедленно вызвало мурашки. И прежде чем я успела возмутиться, лис шепнул:

— Подумайте, дорогая Лаура, нужны ли вам эти напыщенные индюки под боком?

После этих слов лис снова поцеловал мою руку. Я даже восхитилась нахальности блондина. Умеет же воспользоваться моментом!

А индюки… При всей моей любви к родным, сравнение оказалось очень точным. И хочу ли я оставаться с ними? Нет, конечно же.

Я возвращалась к себе очень злая. Как поступить, если замуж не хочу, а до двадцати лет у меня фактически нет прав? Моё имущество, так тщательно оберегаемое дядюшкой, похоже, намертво к нему и прикипело. И даже после будет непросто всё выцарапать. Разве что муж поможет, если у него будет достаточно на то связей. Я не настолько наивна, чтобы не понимать ситуации.

Не знаю, каким образом удалось Грею уговорить милорда и дать согласие на наш брак. Подозреваю, очередная выгода. Скорее всего Эвансы рассчитывают ввести Мэри в столичное общество. Я тут же представила, что родственники зачастят в гости, регулярно напоминая, что «столько лет поили и кормили сиротку»… Эдуард прав, с индюками дальше жить не хотелось. Хотя нельзя отрицать, даже таких я их люблю.

Мысли сами собой переместились на Кинана. Отчаянно захотелось увидеть его и обнять. Услышать слова любви, что мёдом проникают в душу и во имя которых люди совершают подвиги. Почувствовать, что всё хорошо и у меня есть защита и опора. Но мой Верн далеко, а Грей близко. И это положение вещей мне очень не нравилось.

Тоска неприятной когтистой лапой ухватилась за сердце, заставляя его болезненно сжаться.

Но нет, рыдать и лить слёзы это не по мне. Захотелось немедленно хоть что-то предпринять. И единственный выход, который я увидела, это встреча с родными Кинана. А почему бы и нет? Ведь я знаю, где его дом. Возможно, мать или отец любимого уже получили весточку от сына. А я мучаюсь, не зная, что с ним и как. Возможно, мой мужчина только что сошёл на берег, ведь военные действия закончены. И тогда мы сможем вместе решить, как мне поступить. В конце концов бежать под покровом ночи действительно было не лучшим вариантом. Можно договориться со священником днём, все так же тайно уйти из дома. И тогда Всевышний будет нам помощником.

Ободрённая собственными мыслями, я направилась к Нэнси. Можно было уйти из дома одной, но только прогулка с нянькой в данный момент выглядела менее подозрительной. А если кто-то спросит, почему не позвала с собой, то у меня есть вполне разумное оправдание. Мы с сестрицей поссорились, а тете нет смысла со мной гулять. Вряд ли эти двое сейчас могли общаться со мной совершенно искренне и без неприязни. Почему — вопрос неуместен, так как ответ лежит на поверхности.

Я знала, что Нэнси уговаривать сложно. К тому же она не могла не замечать, что отношение Мэри ко мне изменилось. Надеюсь, у няньки хватит ума не выказывать неприязнь совсем уж открыто.

Ох, не люблю я врать, а пришлось! Будто бы именно сегодня день рождения у бывшего помощника папеньки. Понятия не имею, когда оно у отца Кинана, но пришлось придумать такой вариант. И потом, мне нужно было что-то предпринять. Так почему бы проявить в себе практически бездействующую авантюристку. И ведь получилось! Для убедительности я даже поинтересовалась у тётушки и скривившейся Мэри, не хотят ли просто прокатиться со мной по улицам города. Они отказались, как я и предполагала. После этой махинации мой выезд не выглядел таким уж внезапным.

Одноэтажный белокаменный дом Вернов предстал передо мной ухоженным. Аккуратный палисадник, засаженный цветами, смотрелся довольно мило. Строение, конечно же, проигрывало семейному особняку Эвансов, но для меня это не имело ровным счетом никакого значения.

Выйдя из кареты, я решительно направилась к входной двери, при этом спиной чувствуя внимательный взгляд бдительной няньки. Быстро преодолев три ступени, дёрнула шнурок колокольчика. При этом я оставалась в поле видимости няньки.

Сердце замерло, ведь этот шаг был очень важен для меня. В душе нарастала тревога, но я её гнала, не желая накликать беду. А если в доме никого нет? Попросить Нэнси подождать и не уезжать, пока не покажется хоть кто-то из Вернов?

Шаги, что раздались из-за двери, заставили облегчённо выдохнуть и тут же напрячься. Я с приклеенной улыбкой и тревогой в сердце ожидала, когда покажется кто-то их хозяев. А когда дверь распахнулась и на пороге появилась мать Кина, я улыбнулась.

— Лаура? — удивлённо выдохнула она и тут же исправилась. — Леди…

— Можно просто Лаура. Госпожа Регина, — я на секунду замялась, но тут же продолжила, боясь, что сейчас Нэнси или кто-нибудь прервёт наше общение. — Скажите, от Кина нет известий?

— Почему-то я так и подумала, что вы насчёт моего мальчика, — с долей грусти в голосе произнесла женщина и посмотрела на меня… Не очень хорошо так посмотрела. Стало немного не по себе, но я не собиралась отступать.

— Что с ним? Скажите, я очень волнуюсь. Пожалуйста. — Последнее слово я произнесла тихо, стараясь вложить все свои чувства и эмоции. — Кинан мне очень дорог, а незнание мучает.

— Понимаю, — сдержанно отозвалась женщина и распахнула передо мной дверь. — Проходите…

— Не могу, госпожа Регина. В карете сопровождающая. Мне бы не хотелось, чтобы она волновалась.

— Понимаю. Тогда подождите меня немного, я сейчас вернусь. Нужно вам кое-что показать.

Я прислонилась к перилам, гадая, что именно принесёт Регина Верн. В душе очень хотела, чтобы это оказалось письмо от Кина. Он ведь должен дать знать о себе, без этого никак. Нетерпение внутри меня все разгоралось, но я ждала, мысленно представляя строки, в которых знакомым почерком будет объяснено, что к чему.

— Как он? — выпалила я, когда женщина снова вышла на крыльцо. И тут же осеклась, заметив, как нахмурилась моя собеседница. — Надеюсь, Кин не заболел и с ним всё в порядке?

— Читайте, — буркнула госпожа Верн и сунула мне в руку какую-то бумагу с печатью. Судя по всему, официальный документ.

Смутное беспокойство охватило меня, когда я разворачивала сложенный лист…

«Кинан Верн в списках военнослужащих, высадившихся с корабля «Виктория» на побережье Сан-Морино18 июня 7023 года не значится».

Я перечитала один раз, затем ещё, никак не желая принимать то, что видела перед собой. Буквы не расплывались и зрение не подводило. Так почему я сама всё никак не хотела верить в официальный документ? И дата получения сегодняшняя.

— То есть как это не значится? Сесиль мне сказала, что Кин отплыл на «Виктории». Куда он с неё делся?

— Я лично его проводила, — ответила госпожа Верн, подтвердив тем самым слова дочери. — Леди Лаура, здесь совсем другое. Я разговаривала с капитаном, который занимался набором таких, как мой сын, и сопровождал их. — Женщина сглотнула. Ей явно было непросто рассказывать, но она мужественно это произносила, делясь со мной неприятным известием. — Кинан действительно сел на корабль. Но еще до прибытия в порт Сан-Морино поступило известие о прекращении военных действий. Желающие тут же расторгли контракт, ведь им даже не заплатили. Среди них был и мой сын. Некоторые вернулись обратно. Другие решили попытать счастье на том берегу, но не вступили в число солдат местного гарнизона. Мой мальчик в их числе, но где он теперь, я не знаю.

Не знаю, что чувствовала женщина, а у меня от этой информации защипало в глазах. Кин, любимый, куда ты отправился?

— Но как же так? — растерянно прошептала я. — Этого не может быть!

— Выходит что может. Леди Лаура, у меня много дел, а вам пора.

Вроде как проваливайте, леди Эванс? Вам тут не рады?

Неприятно, но Вернов я не винила. Только ехидная моя часть шептала, что согласись дядюшка на брак, ко мне бы отнеслись совсем иначе. К богатому приданому тоже. И чему больше были бы рады, просто не знаю.

— Всего доброго, госпожа Регина, — сдержанно попрощалась я.

Не дожидаясь ответа, направилась к карете. В душе клокотало много разных чувств. Но главное, я была уверена, что госпожа Верн не соврала насчёт слов капитана. Кинан всегда мне казался очень смелым. Не думаю, что подобное решение далось ему с трудом.

— Вы меня обманули, леди, — недовольно произнесла нянька, едва я, подавленная, но не сломленная, села в карету.

— Почему?

— Нельзя так вести себя. Говорили, что пойдёте поздравлять помощника вашего отца. А сами простояли на крыльце с женщиной. Срам-то какой!

Последние слова меня возмутили, и я не смогла проглотить незаслуженный упрёк. И не хотела грубить Нэнси, но она очень сильно меня задела.

— Срам? — невольно хмыкнула и сложила руки на груди. — С каких это пор общение с женщинами стало постыдным. Или Мэри, которая висит на Эдуарде, выглядит более прилично?

Я не зря упомянула сестрицу. Иногда детские обиды сильнее нас и в какой-то момент некоторые их них могут прорваться наружу. Нэнси многое прощала Мэри, а мне за шалости доставалось. Не била, нет. Этого прислуге никто и никогда бы не простил. Нянька всего лишь жаловалась на меня родственникам, умалчивая о своей любимице.

— Он будущий жених моей ласточки. А вы, леди, не завидуйте, ведь это грех! Стыдно должно быть! — чуть не выкрикнула Нэнси. Её пухлые щёки разрумянились, а на лице отчётливо читалась неприязнь. Пожалуй, лучшего места объясниться и не найти.

— Будущий? — я подалась вперёд, внутренне радуясь, что мне есть, чем ответить. Вот же блондин, удружил весомый аргумент. — Сегодня господин Грей сделал мне предложение в присутствие дядюшки. Мне, а не Мэри. Все ещё считаешь, что она вела себя прилично, не позоря своего отца?

— Это неправильно! Милорд не должен был…

— А вот это не твоё дело, обсуждать решение милорда, — тут я позволила себе оборвать служанку. Которой, по сути, и являлась нянька.

Опомнившаяся Нэнси замолчала и отвернулась к окну. Демонстративно поджав губы, она до самого дома не проронила ни слова. Но я видела, как гневно трепетали её ноздри, а руки то и дело сжимались.

Это столкновение с нянькой меня слегка расстроило, но не сильно. Пропажа Кинана тревожила куда больше.

Эх, как бы мне хотелось отправиться за женихом. Найти его и поступить так, как не удалось в ночь перед отплытием. Выйти замуж, а потом бороться с трудностями вместе. Если бы желание отправиться вслед за любимым могло сбыться…

Усталая, я вернулась в дом милорда Итона Эванса. Сегодня был крайне насыщенный день, который был полон взрывных эмоций и переживаний. А когда узнала, что родственники отсутствуют, вздохнула облегчённо. Мысли о возлюбленном никак не уходили из головы. До ужина оставалось не так много времени и я присела в кресло у окна с книгой. Обычный женский роман, полный тревог и бурлящих переживаний навеял на меня короткий сон, в который я незаметно соскользнула.

Сон, так неожиданно спустившийся на мою голову, оказался сладким и вместе с тем очень тяжёлым. Полным противоречий и загадок. Там, в царстве Морфея, я оказалась в незнакомой комнате, стены и окна которой были завешены тюлем чёрного цвета. Ткань не просто висела, она колыхалась, послушная лёгкому ветерку.

Я стояла в одной стороне помещения, Кинан в другой. Он молчал и пристально рассматривал меня, словно мы не виделись сто лет. Однако ни шага навстречу, ни привычно ласкового: «Лаура», ничего не было произнесено. Позвать голос самой даже не пришло мне в голову.

Когда просто глядеть стало невыносимо, я подняла руки, протянула их к любимому в немом стремлении оказаться ближе, моля его подойти ко мне… Кин развернулся и ушёл. А прежде чем скрыться в тёмном дверном проёме, Верн поманил меня за собой.

От этого странного и действительно страшного сна я очнулась сама не своя. Сердце заходилось в бешеной скачке, а пальцы сжались в кулаки. Я запомнила каждый момент этого виденья. Даже стены и диванчик, шкафчики, странным образом не забылись после пробуждения. Но главное, сам Кинан, который вёл он себя странно.

Этот сон выбил меня из колеи. И пусть я не очень хороший маг, но точно знаю, подобные виденья просто так не посещают. Всё подвластно высшим силам, а значит, стоит прислушаться к подсказке.

Вы думаете, что это моё стремление к Кину навеяло подобные сны? И вообще, только ночью Морфей благосклонен, даря предсказания. Не соглашусь, потому что не нам решать, где явь, а где голая выдумка. Одни назначают виновной в своих бедах несчастную чёрную кошку, другие с удовольствием заводят мурчащее счастье дома. Так что каждому самому выбирать, что предпочесть.

Я же всегда стремилась лично принимать решения. И замуж мечтала выйти только за того, кого сама выберу. А если Верн далеко, тогда стоит преодолеть это маленькое недоразумение и отправиться к нему. Подумаешь, море между нами. Всё решаемо, особенно если иметь наличность и немного драгоценностей.

Стоило подумать об этом, как настроение улучшилось, а в голове начал складываться план действий. Узнав у прислуги, что родственники пока ещё не вернулись, я направилась в кабинет дяди, чтобы взять одну крайне ценную вещь. То, что когда-то раздобыл мой отец, а впоследствии оказалось у милорда Итона.