Глава 18

Утром Вадим проснулся раньше меня и сам приготовил еду, точнее разогрел то, что я наготовила накануне. Увидел, что я встала, и позвал завтракать. Общался он со мной теперь отстраненно, с усмешкой, почти как в самом начале нашего расследования. Никаких попыток обнять или поцеловать больше не предпринимал. А когда я что-то говорила, смотрел так, будто сомневался в каждом произнесенном мной слове.

После еды Вадим сварил себе кофе, уселся за стол и поднял на меня глаза.

– А скажи-ка мне, что это за предсмертная записка?

– Не записка. Лика прислала отцу сообщение. Как установила экспертиза, буквально за несколько минут до смерти. Там не было ничего особенного. Она просила прощения, говорила, что любит его. Что ей очень стыдно, и она больше не может так жить. Никаких имен и фактов. Просто эмоции.

– Понятно, – Вадим внимательно смотрел на меня. А я вдруг поняла, что непроизвольно морщусь от боли, вспоминая те события. – Ну что ж, – продолжил собеседник, – тогда я хочу, как и говорил, проверить ее приятелей. Ты назовешь мне их имена?

Я лишь молча покачала головой. Он громко рассмеялся.

– Даже так? А я думал, мы с тобой напарники.

– Если мне вчера не послышалось, ты грозился сдать своего напарника в следственный комитет.

– Но ведь не сдал, – резонно заметил Вадим.

– Большое спасибо, – мне не удалось скрыть издевку в голосе.

– Благодарность принимается. Ладно, если ты не хочешь облегчить мне задачу, придется самому добывать информацию. Думаю, надо начать с ваших одноклассников. С женской их части. Они наверняка были в курсе всех любовных историй.

– Дерзай! – пожала я плечами.

– Ты пойдешь со мной.

– И как ты себе это представляешь? Будешь беседовать в моем присутствии? Вообще-то я училась вместе с ними и, следовательно, должна знать то же, что и они. Ты не сможешь внятно объяснить мое молчание. Девчонок это только насторожит, и они не раскроют рта.

Вадим нахмурился, потом кивнул:

– Разумно. Тогда ты просто посидишь в машине.

А я с досадой подумала, что мне не стоило подсказывать ему слабые места. Пусть набивает свои шишки. Впрочем, встречаться с бывшими подружками и слушать их сплетни о Лике тоже не хотелось.

Вадим собрался и уехал заниматься подготовкой. Ему предстояло выяснить имена и адреса тех, с кем он хотел беседовать. В этом я ему тоже не стала помогать. На самом деле, он и сам больше не заикался о помощи. Даже номер моей школы не спросил. А я отправилась на работу. Перед этим мне еще надо было забрать мою машину со стоянки кафе.

Когда я вернулась домой, Вадима еще не было. По крайней мере, у подъезда он меня не встречал. Заходя внутрь, я невольно поежилась, вспомнив весельчака с удавкой. Между прочим, кто-то обещал за мной приглядывать. И где этот кто-то сейчас?

Примерно через час приехал Вадим. Судя по довольному лицу, день прошел не зря. И действительно, с гордым видом он продемонстрировал мне список имен с адресами женской половины моих бывших одноклассников. Впрочем, имея хороших друзей в следственном комитете и автоинспекции, на мой взгляд, особо гордиться тут было нечем.

Закончив ужинать, Вадим закатал рукава рубашки и занялся посудой, параллельно раздавая указания:

– Теперь приступаем к делу. Прямо завтра и начнем. Как раз выходной, можно застать дома хоть кого-то.

Я слушала и старалась не смотреть, как играют мускулы под его рубашкой. Нечего бередить душу, мечтая о несбыточном. После того, что произошло вчера, подарков от судьбы я больше не ждала. Прекрасно понимала, что все мои детские игры в молчанку лишь отсрочат неизбежное, но существенно ничего не изменят. Рано или поздно Вадим узнает обо всем.

Впрочем, решить что-то – не значит выполнить. Когда вечером я столкнулась в коридоре с Вадимом, выходящим из ванной в одних джинсах и с мокрыми волосами, невольно вздохнула. Он притормозил и, пропуская меня, внимательно разглядывал из-под нахмуренных бровей. Я покрепче запахнула халат и быстро проскользнула мимо, спрятавшись в своей спальне.

***

На следующий день, прямо с утра мы отправились выполнять планы Вадима. Еще когда только свернули во двор многоэтажного дома, я уже догадалась, кто у него первый в списке. Вернее, первая – Маша Лопатина. В принципе, неплохая девчонка, не особо участвовала в свое время во всяких компаниях по интересам. Занималась, в основном, учебой. Шла на золотую медаль.

Оставив меня в машине, Вадим ушел. Я скучала и разглядывала двор, играющих в нем ребятишек и мам с колясками. Мой спутник вернулся через пятнадцать минут. Слишком быстро для обстоятельного разговора. Выражение лица у него было недовольным, губы плотно сжаты. Можно, особо не напрягаясь, догадаться, что он получил от ворот поворот. Спасибо, Маша!

Никак не прокомментировав свое отсутствие, Вадим завел мотор и тронулся с места. Через несколько минут мы подъехали к следующему адресу. Люба Кузнецова – вот здесь ему опять не повезет. Я знала, что она вышла замуж и сейчас живет в другом городе. В этот раз Вадим вернулся еще более мрачным.

Третий адрес тоже его не порадовал. И хотя, судя по времени, потраченному на него, с Катей Солодко ему удалось поговорить, выражение его лица не изменилось. Наоборот, на нем отчетливо читалось раздражение. Я не удержалась:

– Что, людям начихать на твои планы? Они не спешат делиться информацией.

Вадим метнул на меня гневный взгляд и быстро отвернулся. Тер подбородок и задумчиво смотрел в окно. Потом тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

– Не очень разговорчивые у тебя одноклассницы. Я что, выгляжу слишком пугающе?

– Вроде нет. А что ты им говоришь?

– Ничего особенного. Представляюсь частным детективом. Говорю, что уточняю обстоятельства смерти их подруги.

– На мой взгляд, не самое удачное прикрытие. Могу поспорить, Катя попросила у тебя удостоверение. Я права?

– Угадала, – усмехнулся Вадим. – Въедливая девчонка!

– Она и в школе всегда такой была. А после, между прочим, училась на юриста.

– Черт! Как я неудачно попал. А что бы ты придумала на моем месте? У тебя-то фантазия – будь здоров!

– Я бы назвалась журналистом, пишущим статью о молодежном суициде.

Он взглянул на меня с уважением и вдруг хитро улыбнулся:

– А это мысль! Благодарю, я ей воспользуюсь. Как думаешь, я похож на журналиста?

Я в досаде прикусила язык и отвернулась к окну, мысленно поклявшись себе, что больше не раскрою рта.

Несмотря на мой промах, по следующим двум адресам Вадиму тоже не повезло. В одном случае дверь никто не открыл. Во втором открыли, но не стали разговаривать. Все-таки на журналиста он, действительно, не был похож. Да и липовым удостоверением заранее не обзавелся. А я потихоньку проникалась уважением к стойкости своих бывших одноклассниц.

Устав от провала за провалом, Вадим решил отдохнуть и заодно перекусить. И завез меня в небольшое уютное кафе. Мы изучили меню и сделали заказ. В его ожидании мой спутник молча постукивал пальцами по столу и сверлил меня тяжелым взглядом. Я тоже молчала, старательно рассматривая узоры на скатерти.

Через пару минут Вадим нарушил молчание:

– Можешь рассказать о своей подруге? Какая она была?

Я в растерянности уставилась на него. Рассказать о Лике? Разве он поймет? Да и зачем?

– Для чего тебе? – еле выдавила, справившись с удивлением.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Просто хочу понять. Ты хорошо ее знала? Многие сталкиваются с тяжелыми обстоятельствами в жизни, но не все совершают суицид. Почему она так поступила?

Мои кулаки непроизвольно сжались. Опять эта фраза, я достаточно наслушалась ее от следователя!

– Почему? А ты просто представь девчонку, живущую без матери большую часть своей жизни. Очень скромной жизни, с вечно работающим отцом. Ей всего семнадцать, что она там понимает! Конечно, мечтает о любви. И тут встречает того самого, единственного, так ей, по крайней мере кажется. И все у них замечательно: прекрасный роман, планы на будущее. Пусть и нежданный, но радостный сюрприз – ребенок, как продолжение своего возлюбленного. Лика даже мысли не допускала, что любимый не обрадуется! Я пыталась ей мягко намекнуть, что такое возможно. Но она не слушала. Она верила ему, понимаешь? Доверяла. Не знаю, что он ей сказал. Как объяснил свое нежелание стать отцом. Разорвал отношения, потребовал сделать аборт – не знаю! Да даже если ничего такого не было, и он просто ограничился туманными намеками, Лика не была наивной дурочкой и все поняла. Это разрушило ее картину мира. И она не выдержала… – я выдохлась и замолчала.

– Прости! – тихо ответил Вадим. – Не знал, что тебе до сих пор так больно…

– Я думала об этом все эти годы после ее гибели. Старалась не вспоминать и все равно срывалась, – уже спокойнее произнесла я.

– А ты? Какой была ты в то время? Тоже мечтала о любви? – вдруг спросил Вадим.

– Не особенно. Мечтать – не мечтала. Но влюбилась, правда безответно.

– Он был вашим одноклассником?

– Нет. На два года старше. И не обращал на меня внимания.

– Понятно. Жаль, что тебе пришлось пережить безответную любовь.

– Слушай, это было в школьные годы. Я давно уже о ней забыла. Ликина смерть повлияла на меня гораздо больше.

Вадим только быстро взглянул на меня, но ничего не сказал. В это время принесли наш заказ, и я переключилась на него, обрадовавшись, что нелегкий разговор окончен.

После обеда Вадим заявил, что устал и заедет еще только по одному адресу. Я гадала, кого он выбрал на этот раз, а когда мы свернули в очередной двор – напряглась. Вот здесь мой спутник попал в точку, хотя и не догадывался о том. Лариска Яковенко была самой самозабвенной сплетницей из всей нашей параллели, состоящей из трех классов. И Лику она никогда не любила.

Долгое отсутствие Вадима лишь укрепило мои мрачные предчувствия. Когда он вернулся и сел рядом, на его лице не было победной улыбки. Он лишь протянул мне блокнот, на котором было выписано пять фамилий. Я взглянула и поморщилась. Да уж, Лариска никого не забыла. И Андрей в ее списке тоже значился.