Глава 15

Вот мы поели, пообщались еще немного с королем, вернувшимся в зал. На этот раз я уже не наглела, и в основном молчала.

Еще надо будет оставить силы на Бусю, которую надо будет выгулять. Не сомневаюсь, что она уже все углы в моей комнате пометила.

Мы ехали в полной тишине домой, сидя напротив друг друга. Хотя перед выходом из замка, Лем не отпускал мою талию, будто это был спасательный круг для тонущего. Мне даже показалось, что он чуть ли не зарычал на короля, когда тот поцеловал тыльную сторону моей руки на прощание.

В голове я все еще прокручивала сказанное мне про смерть беременной жены. Да, такое вряд ли будешь рассказывать человеку, который кричит, орет и чуть ли дерется с тобой.

С другой стороны, они любили друг друга, он, наверное, каждый день гладил ее беременный живот, где пинался их малыш или малышка. Только я не думаю, что он жену свою украл, и заставлял жить с собой. И все же, они спали вместе, ели, гуляли, а я будто вторглась в чужую жизнь своими фантазиями. И всю эту идеальную семью разрушило какое-то чудовище.

— И что это было на приеме? — спросил Лем.

— То, что ты и просил — вела себя естественно, — ответила я.

— Что тебе сказала Леви.

Я уставилась на него. Нет, нет. Мы не будем обсуждать его мертвую жену.

— Дамские секретики, — ответила я. — Она мне пудреницу не захотела одолжить.

— Кристина…

— Что?

— Ты можешь в замке брать все, что ты хочешь. Для этого необязательно просить других людей, — жестко ответил он.

Я же почувствовала себя немного на взводе.

— Может мне с другими людьми тоже не общаться? — уточнила я.

— Пока ты здесь мало кого знаешь, и должна быть очень аккуратна.

— Знаешь, что? У нас в мире есть такие резиновые куклы. Вот тебе определенно надо было такую завести. С ними не только по вторникам можно спать, кстати. И вообще, твоя проблема в том, что ты вытащил меня, — я отвела взгляд в окно. — Совершенно не зная и ожидая от меня поведение типичное для ваших женщин, или какие тебе там нравятся.

— То есть тебя не устраивает то, что о тебе кто-то хочет позаботиться? — он спросил это настолько тихо и тревожно, что мне стало не по себе.

Забота, как много в этом слове. Родители тоже должны заботиться о своих детях, но не всегда это делают.

— Нет, я просто не верю, что можно заботиться о человеке, которого украли из его привычной жизни.

Он тяжело вздохнул и выдохнул.

— Тогда тебе повезло, что такой человек нашелся, которому ты нужна.

“Ага, только потому что ты не хочешь детей из-за какого-то чудовища” — подумала я, но промолчала. Хотя при чем тут дети и нежелание заводить детей из-за монстра. Или тот только на беременных охотится? Мне очень жаль его жену — вот те чувства, что я испытываю. Ведь будь она жива, мы бы не встретились. Я для него не тот человек, я никогда не буду лучше, или любимей той, кому он подарил частичку себя. А я…я не смогу ему это дать, когда он вновь захочет детей. Чудовище ведь не повод, чтобы завести бесплодную жену. Если оно захочет и меня убить, то меня ничего не спасет.

— Как же мне повезло. С чего бы мне такое в жизни? — распалилась я.

Я не хочу быть для него игрушкой, которой надо помыкать — то не так сказала, это не так сделала. Тревога все никак не покидала меня. Я не хотела его жалеть, но сердце вопило присмотреться к нему.

— Выходи, — сказал Лем.

— Что? — спросила я, ощущая липкий страх.

Довела мужика. Поздравляю, можно смело брать с полочки пирожок.

— Вышла из кареты немедленно. Что непонятно? — его глаза вспыхнули золотистым светом.

Я нервно сглотнула, не в силах сдвинуться с места. Вцепилась пальцами за сидения, ощущая дрожь по всему телу. Даже не заметила, что мы остановились.

— Извини, — я нервно подняла на него глаза. — Я не хотела так резко.

— Что ты не поняла из моих слов? Вышла сейчас же из кареты, или мне тебя саму вытолкнуть?

— У нас собака дома, — ответила я, глядя в его глаза, в которых вертикальный зрачок прорезал радужку.

Мужчина застыл как статуя, от которой веяло чем-то страшным и опасным. Я казалась себе пылинкой на шкафу в его окружении, которую можно легко смахнуть тряпкой, и выбросить. Мое сердце учащенно билось, будто хотело выскочить из груди, а Лем просто сидел и смотрел на меня так, что хотелось сжаться до крошечного размера.

Воздух накалился, а я ощутила колебания, как при переходе в мой мир. Лем был в ярости, казалось, что сейчас карета вспыхнет.

Нет, только не туда. Я не хочу в ту пустоту и одиночество, но Лем больше меня не послушает. Что ж, я перегнула, сказанула не то, значит, мне и отвечать.

Я выскочила из кареты в прохладный вечерний воздух.

Будем как-то сами выживать. В первый раз что ли.

Он высадил меня почти не доехав до замка, прямо в конце леса и вначале поля, расстилающегося до его замка.

Я смотрела на карету, неспешно двигающуюся к горе. Он думает, что я побегу за ним?

Я поежилась, и посмотрела в совершенно неприветливый лес. Вдруг там чудовище бродит? Пошла за каретой, которая ускорилась.

Н-да, в замке меня не ждут. Может пойти и забрать Бусю? С собакой в лесу не будет страшно. Ага, только она щенок, и ей будет лучше с крышей над головой, чем с девушкой, которая ее даже не прокормит.

Он меня действительно бросил. Ну и ладно. Я и сама выживу в новом мире.

Не нужен мне такой мужчина! Вот. От них и так всегда одни проблемы. Тем более, раз он согласился быть со мной по вторникам, то по-любому появится та или те, с которыми он будет в другие дни.

Раздался вой, ухнуло, а с деревьев слетели птицы.

Я нервно сглотнула, а перед глазами появилась импровизированная арена. В правом углу ринга моя гордость, в левом — инстинкт самосохранения. Они сошлись в тяжелой борьбе, сопровождаемые холодным воздухом, ветром, волчьим воем и страшными огромными глазами.

Может, подружиться с этим чудовищем?

Да, даже во всех фильмах ужасов, если есть какая-то тварь, то она обязательно всех убьет, или съест.

Я подхватила юбки и побежала в сторону замка. Как бы я не была сейчас испугана и немного зла на Лема, но свежий воздух и изгнание из кареты хорошо влияет на мозг. Тем более инстинкт самосохранения с успехом нокаутировал гордость.

Бегать в туфлях на каблуках еще то удовольствие, но вечная боязнь наступить на что-то колюще-режущее по дороге, не заставит их снять. Только с каждым шагом я ощущала острую боль в ноге. Задник все натирал и натирал, я уже ощущала, как горит моя кожа. Пришлось остановиться и отдышаться. Как же все болело. И главное задник не сомнешь и не пошлепаешь — сильно крепкий он.

Я попыталась оторвать кусок ткани от платья, но оно не поддалось. Тогда я засунула юбку в туфли, ощутив облегчение. Только сомневаюсь, что теперь удобно идти, но хорошо хоть до замка оставалось лишь немного подняться по горе. Обидно будет, если ворота окажутся закрытыми, но я лучше посижу здесь под стенами, чем там в лесу с чудовищем. Ловить удачу за хвост не собираюсь.

Расстояние казалось таким огромным, особенно в бальном платье и красивых туфлях, которые натерли ноги. Упрямство вело меня вверх туда, к теплу, к стенам, что светятся красивым светом и распускают фиалки.

Мои ноги кажется запоминали каждый камушек, каждую ямку по пути, но меня тешила одна мысль — до города слишком далеко, а в замке есть люди. На крайний случай слуги впустят меня.

На удивление, ворота были открыты.

Сердце екнуло. Он меня ждал, знал, что я вернусь, а не пойду в лес.

Руки сжались в кулаки, когда я на последнем дыхании вошла во дворик и увидела Лема. Его фигура освещалась фонарями, установленными на воротах и стенах. Он стоял возле дерева, глядя на меня. Даже не переоделся с приема. В руках виднелся поводок, длинный ведущий к Бусе, обнюхивающей дерево. Она заметила меня и с виляющим хвостом направилась ко мне.

Поводок натянулся, а собака попыталась потянуть Лема за собой, но тот стоял как скала, глядя на меня.

— Я, это. За собакой, — сказала я после продолжительной паузы.

Позади раздался жуткий скрежет. Ворота закрылись, а по стенам пошли четыре серебряно-зеленые полосы.

— Я так и понял, — ответил Лем и бросил поводок на землю. — Просто прекрасно, а то мне бы пришлось выгуливать ее в лесу.

Буся тут же подбежала ко мне, размахивая хвостиком, а Лем направился в замок.

Не знаю, что на меня нашло, но я рванула с места, будто у меня ничего не натерто. Влетела в его мощную спину и обняла, уткнувшись носом между его лопаток.

Мне можно, мне тяжело стоять, ноги натерла сильно.

— Меня привел сюда здравый смысл, — потерлась о него. — И то, что там чудовище бродит.

Лем напрягся, и тут же расслабился. Про чудовище я слышала весь вечер так что все логично.

— Мне просто тяжело кому-то доверять. Ты вроде хороший мужик, а я вот такая.

Так тяжело искренне извиниться. Не такой уж он и плохой. Вон вышел с собакой погулять. И про лес он сказал, но он же не оставил бы ее там.

— Ага, я по поводу тебя даже обольщаться не буду, — ответил он. — Буся свои дела не сделала. Надо догулять собаку.

— Я ножки стерла, — пожаловалась я.

Ну в самом деле, я же слабая женщина, бродившая по холоду.

— Хорошо, я с ней погуляю… — не успела договорить, как Лем повернулся и подхватил меня на руки.

Он свистнул и Буся тут же подбежала к нам.

— Возьми поводок, — он присел со мной, а я взяла кожаный ремешок. — Рядом.

Так и вернулись в замок. Только мужчина внес меня в комнату, а сам забрал собаку, пока я отдирала платье с запекшейся кровью. Этот вечер мог бы еще хуже закончится. Он же мне нравится. Тем более любой на его месте, мог бы и закрыть ворота, а он нет. Да-да, я его уже оправдываю.

Пожалуй, я слишком злилась на него за свое заключение в золотую клетку. И он предоставил мне выбор, а я вернулась к нему.

Я отодрала кусок ткани с кожей с натертой части и поморщилась от боли. М-да с такими повреждениями мне точно нужны новые нормальные туфли, а еще желательно неделю никуда не ходить.

Они вернулись через минут десять, когда я сидела и гипнотизировала дверь взглядом.

Лем не сказал ни слова, отпустив Бусю.

— А… — только и успела сказать я, как дверь тут же захлопнулась.

Буся подбежала ко мне и потерлась телом об меня, оставляя белые волоски. Я погладила собаку по голове, и вновь посмотрела на дверь.

Довела я мужика, что он от меня тут же сбежал. Мы неидеальная пара друг к другу, но, может, хоть как-то мы притремся друг к другу? Стерпится слюбится.

Я поморщилась. Так не должно быть. Это неправильно.

Только менять что-то поздно. Я все равно буду жить в этом мире, а моя судьба в этом мире зависит от моего будущего мужа.

Хочу ли я вообще за него замуж? Если абстрагироваться от всего произошедшего. Замуж я не хочу, я хочу завести ребенка, которого не хочет он.

Тем более его жена была беременной, но при чем тут разорвавшее ее чудовище и его нежелание? Может, то чудовище на беременных охотится? И опять таки не сходится — многие говорили, что убиты были скот и люди. Или он настолько хотел детей именно от той своей бывшей, что даже не представляет, что кто-то еще мог бы родить.