Глава 20

— Вставай, — услышала над собой голос Лема.

Вчера так вырубилась быстро, успев только платье стянуть.

Открыла глаза, увидев за окном едва начинающийся рассвет. В это время даже Буся спит еще.

— Что в такую рань? — сонно прошептала я, не в силах распрощаться с подушкой.

— Поедем дом посмотрим, — ответил Лем.

Сам выглядел как огурчик. Не то, что я, привыкшая спать допоздна. Разбуженная Буся лежала в моих ногах и недоуменно виляла хвостом Лему.

— Могли бы и попозже.

— Туда и так почти весь день ехать. Вставай, собирайся.

— Сейчас, пять минут. Я еще немного досплю, — я обняла подушку, пытаясь вновь уснуть.

— Кристина, — мое ухо опалило горячее дыхание. — Я тебя уже собрал.

Пришли бы служанки, то их бы я послала, а Лема… Лема тоже можно.

Я свернулась в позу эмбриона, не желая вставать. В конце концов — у нас вчера свадьба была. Кто в здравом уме едет куда-то сразу после нее?

— Кристина! подъем! — гаркнул мужчина вновь над моим ухом.

Буся залаяла, а я подскочила.

— Почему сегодня? У нас только вчера была свадьба.

— Потому что у меня только эти дни выходные. В остальное время я буду на работе, — довольно сообщил муж.

— Это не повод будить меня в такую рань, — я посмотрела на него, увидев его довольное лицо.

Вот сам не выспался и другим не дает. Ужас.

Собака подлезла ко мне, подставляя голову под ласку. Маленькая моя, единственная, которая не будит меня с утра. По крайней мере не с такого ранья, как Лем сейчас.

Рядом с кроватью стояли несколько мешков. Видимо Лем туда сгрузил мою обувь и платья.

Я поднялась с кровати под его пристальным взглядом. На стенах горели линии, тускло освещая комнату.

— Извращенец, — буркнула я, открывая шкаф.

Надела первое попавшееся удобное платье.

***

В карете я удобно устроилась на плече своего мужа. Если до свадьбы мы обычно ездили напротив друг друга, то сегодня я позволила себе обнаглеть и сесть рядом с ним.

— Вообще не понимаю, почему ты меня терпишь. Ведь я не единственная бесплодная в этом мире.

— Я сам не знаю, почему тебя терплю, — Лем обнял меня, прижимая к себе.

Как там говорится? После свадьбы женщина думает, что мужчина изменится, а мужчина думает, что после свадьбы женщина не изменится. Так, если хочу ребенка, то надо действовать тактично, а не кидаться на Лема. Просто вчера он был таким расслабленным и в хорошем настроении, что грех было не воспользоваться моментом. Я не понимаю, почему он до сих пор меня держит. Любой другой уже давно бы выбросил. Или он просто чувствует колоссальную ответственность за то, что перенес меня сюда, или из-за того, что я иногда но делаю шаги навстречу. Не знаю, не могу понять.

— Проснись, — я ощутила, как Лем коснулся моей щеки.

Мы остановились в городе возле какого-то невзрачного серого здания.

— Ты на мне женился, чтобы сдать в приют? — риторически спросила, прочитав вывеску.

— Ага, только ради этого, — Лем закатил глаза. — идем.

Он подставил локоть, а я взялась за него.

Приют. Моя душа на немного воспарила. Ведь, если я не могу родить ребенка, то может мы сможем приютить?

В было весьма прохладно и пусто. На стойке тихо спала женщина средних лет. Она резко проснулась, когда мы подошли.

— Доброе утро, господа Вернхнины, — сказала она.

— Доброе. Как дети?

— Еще спят.

— Мы можем посмотреть, — голос Лема немного дрогнул. — Малышей.

Неужели, он все-таки передумал? Только я сомневаюсь, что он полон энтузиазма. А я? Чужой ребенок, не свое.

— Сейчас младенцев нет,

— Нам других младенцев.

— Тех самых? — прищурилась она, переводя взгляд с Лема на меня.

— Да, — кратко ответил муж.

Она кивнула, и мы пошли за ней.

— Их осталось трое, — сказала она, когда мы вошли в комнатку, погруженную в тьму.

Вспыхнул свет.

На трех кроватках из десяти лежали младенцы. Они были бледны. У первого ребенка сильно выступали вены на лице, даже было видно, как они пульсируют. У второго на лице было красное пятно, расползающееся по голове нитевидными венками. Третий хрипло дышал, не открывая глаз.

— Вчера умерло двое. Мы пытались их спасти, но увы, — продолжила она.

Мое сердце больно сжалось.

— Это дети, рожденные при помощи магии, — прошептал Лем, не сводя взгляда с малышей и сжимая мою руку. — Тот самый процент. И, увы, нельзя запретить женщинам рожать через магию. Хотя иногда выходит вот так.

— Лучше б запретили, — печально заметила женщина. — Это издевательство влезать не пойми чем в естественную жизнь. Если природа не дала детей, то лучше смириться, чем обрекать их на такое мучение. Девять месяцев мучиться ради того, чтоб твой ребенок умер…

— Они верят в шанс, — Лем подошел к задыхающемуся малышу и коснулся пальцем его ладошки. Ребенок сжал его и, кажется, задышал спокойней.

Вот только я ощутила, что он больше не откроет глаза.

Увидев, какие дети рождаются от магии, я поняла, что Эко было не таким уж плохим вариантом. Там вообще минимальные шансы родить нездорового ребенка.

— Зачем ты меня сюда привел? — прошептала я, ощущая дикую жалость к детям.

Хотелось кинуться к ним, обнять, отдать свое собственное здоровье, лишь бы им стало легче.

Они такие маленькие. У каждого из них должна была быть жизнь. Хотя бы шанс на нее.

— Чтобы ты увидела. Здоровых младенцев разбирают, а этих оставляют. Они умирают в одиночестве в этих стенах.

Не знаю, что со мной произошло, но я залепила ему пощечину. При этой незнакомой женщине и младенцев, хрипло заплакавших.

— Тише-тише, маленькие, — женщина кинулась к ним, а я со злостью посмотрела на Лема.

— Эгоистично, Кристина. Ты готова рискнуть своим здоровьем и психическим состоянием, вместо того, чтобы дать шанс себе на нормальную жизнь, — ответил он грустно и тихо, поворачивая медленно голову.

— Да, пошел ты. Ты не знаешь через что я прошла, — прошипела я, ощущая, что слезы от обиды и жалости вот-вот сорвуться с моих глаз. — Да, я хочу своего ребенка, которого рожу сама. Потому что это моя жизнь и мое желание, а ты просто…просто пользуешься этим! Как же я тебя ненавижу.

Я высказалась. При тех, кто вообще не должен был это слышать.

— Кристина, стой, — Лем прижал меня к себе, когда я уже почти вышла на улицу. — Прости? Я не должен был тебе такое говорить. Я просто не хочу, чтобы ты допустила ошибку. Эти младенцы, они умирают. Им ничем не помочь. Магия разрушает их, и никто не в силах им помочь.

Лем прижимал меня к себе.

— Я тебя ненавижу, понимаешь, — я уткнулась в его рубашку. — Ты мне и шанса не даешь.

— Не даю такого шанса, — он погладил меня по голове.

Он наглядно показал, что будет, если я все-таки решусь магически завести ребенка. И вроде надо радоваться такой заботе, но мне так больно, будто с меня живьем кожу сдирают.