23

По какому-то счастливому случаю Семенов оказался неподалеку от кофейни. Уже через десять минут он твердым шагом вошел внутрь помещения, где я находилась в ожидании него в совершенно беспомощном полуобморочном состоянии, а такой же бариста носился вокруг меня с водой и нашатырем, пытаясь оказать помощь, а также девушка с соседнего столика, обмахивающая меня заламинированным листом меню.

— Куда ехать? — подхватил меня Рома, благодарно кивнув баристе и выдав ему какую-то купюру.

— В садик, — пролепетала я, совершенно обессиленная.

Никогда раньше не замечала за собой подобной слабости. Сколько работала, сколько кровавых случаев и даже смертей было, но подобного от себя не ожидала. Страх липкой волной проходился по телу, сердце колотилось, комок подступал к горлу при мысли, что мой сын… что его может не стать.

— Адрес садика помнишь? — мы уже выруливали на дорогу, когда мужчина повернулся ко мне всем корпусом.

— Да, Ковалева, восемь, — онемевшими губами прошептала я в ответ. — Я сейчас позвоню воспитателю, узнаю, может, «Скорая помощь» уже приехала, тогда надо сразу в больницу, наверное. Ничего не соображаю, — пожаловалась. — Спасибо, что ты так быстро приехал.

— Был рядом, — отозвался Рома, покосившись, как я трясущимися руками достала из сумки телефон и принялась тыкать в контакты, вызывая Аллу Львовну.

Воспитательница долго не отзывалась, наконец, взяла трубку, и я торопливо узнала у нее подробности.

Скорая еще не приехала, медсестра наложила Арсению жгут на ногу, он лежал у нее в кабинете, звал меня, и я слышала голосок сына, разрывающий меня на части жалобным «мамочка, приезжай быстрее». Боже, хоть бы все обошлось! Какое счастье, что в нашем садике такой опытный медработник!

Рома мчал по городу, ловко лавируя в пробках между машинами, сигналя замешкавшимся водителям и клаксоном, и фарами, и его пропускали, опасаясь вставать на пути черного внедорожника.

— Ты сегодня не на маленькой машине, — заметила я, пытаясь отвлечься хоть как-то.

— Нужно было создать впечатление на клиента, — коротко ответил он, хмуря брови. — Некоторые думают, что статус адвоката должен быть подчеркнут дорогими вещами — часами, телефоном, одеждой, машиной. Поэтому приходится иногда цеплять на себя всю эту тряхомудию.

Мы замолчали, и я в напряжении стиснула свой простенький смартфон в ладонях, глядя, как на экране остаются мокрые пятна — всегда, когда волновалась, у меня потели руки. Помню, после первых самостоятельных операций стаскивала перчатки, полные пота. Даже ставила ботулотоксин пару раз, но последние годы особо не волновалась, и необходимости в таких лечебных манипуляциях не имелось. До сегодняшнего дня.

Наконец, черный внедорожник Семенова припарковался у ворот детского сада, и я выпрыгнула из машины, намереваясь пойти внутрь, но ноги стали ватными.

— Показывай, куда идти, — коротко скомандовал мне Рома, подхватывая под ослабевшую руку.

— Сюда, — я пошла ко входу, а затем на второй этаж, в нашу группу.

Этот садик не был новым, его строили еще в советское время, а теперь силами работников и родителей поддерживали в хорошем виде, но мне отчего-то стало немного стыдно перед Романом за простенькие рисунки на стенах и сто раз покрашенные перила лестницы.

Младший воспитатель, Карина Геворковна, встретила меня в зоне раздевалки, указав рукой в сторону кабинета медика.

— Добрый день, — покосилась она на моего спутника удивленно. — Алла Львовна и Наталья Петровна с Арсением там, — пояснила она. — Чтобы не пугать остальных детей.

— Понятно, — сухо ответила я, разворачиваясь.

Ну конечно, воспитатель же мне сказала по телефону, что Арсюша у медсестры, а я ступила и поперлась в группу.

Мы прошли по коридору в административную часть, где и находился кабинет медработника, я постучала и открыла дверь, сразу же увидев лежащего на кушетке сына с бледным лицом и залитой кровью ногой с наложенным жгутом выше колена и повязкой на бедре. Рядом с ним сидела на стуле медсестра, Наталья Петровна, а чуть поодаль Алла Львовна. Обе вскочили, увидев нас, глаза воспитательницы наполнились слезами, она прижала руки к груди и всхлипнула.

— Светлана Михайловна! — пролепетала пожилая женщина взволнованно сдавленным голосом. — Это какая-то ужасная ситуация! Я недосмотрела, Арсений забрался на забор и попытался спрыгнуть, напоролся на гвоздь и… — она попыталась сдержаться, но не смогла и заплакала. — Я сегодня же напишу заявление на увольнение!

Но я почти не слышала ее, кинувшись к сыну, который моментально обхватил мою шею руками и прижался всем телом, жалобно всхлипывая.

— Ножку больно, — прошептал он мне в ухо, крепко вцепившись и не давая отодвинуться.

— Я понимаю, мой дорогой, — успокаивающе погладила я его по спинке, — сейчас приедет «Скорая помощь», нас с тобой увезут в больницу, там доктор посмотрит, и все будет хорошо. Ты не переживай, мой хороший.

— А дядя Рома почему приехал? — Арсений выглянул из-за моего плеча, помахав рукой Семенову.

Тот поздоровался в ответ, растянув губы в улыбке.

— Привет, малец, — произнес он бодрым голосом. -Ну и напугал ты нас! А тут у тебя не рана, а царапина! Врач ее быстренько тебе вылечит!

Пока они общались с сыном, я отошла к медсестре, чтобы уточнить, во сколько наложен жгут, давала ли она какие-то лекарства, и обняла совершенно потерянную воспитательницу.

— Алла Львовна, не надо увольняться, Арсений такой непоседа, — попыталась я успокоить ее.

Сейчас, увидев, что кровотечение остановлено, сын в относительной безопасности, я уже немного пришла в себя, да и показывать слабость перед всеми не хотелось. Хотя ноги все еще предательски дрожали, и в теле имелась небольшая ватность.

— Врачи приехали! — Наталья Петровна выглянула в окно. — Лариса Ивановна их ведет, она ждала у входа.

Как мы могли не заметить заведующую, я не понимала. Вероятно, я даже слона б в этой ситуации не увидела, но сейчас тоже посмотрела в окно. По дорожке между участками для прогулок детей спешила высокая худощавая женщина в серой юбке и белой блузе, а за ней двое медиков в красной форме сотрудников «Скорой помощи».

В кабинете они осмотрели Арсения, похвалили Наталью Петровну за четкость действий, записали все сведения об Арсении, а затем посмотрели на нас с Ромой, стоявших у стены.

— Так, папа, берем ребенка на руки и несем в машину. Кто поедет с нами? Оба родителя?

Врач строго смотрела на нас.

Несколько замешкавшись, Роман шагнул к ребенку и подхватил его аккуратно, стараясь не тревожить больную ножку, а затем вышел из кабинета следом за вторым медиком.

— Я поеду, — ответила я. — Я мать.

— Понятно. Пойдемте.

Врач пошла впереди, я последовала за ней. Мы дошли до машины, где уже был расположен Арсений на каталке и Рома, сидевший рядом в кресле и державший его за руку.

— Не уходи, — попросил его мой сын, когда я тоже поднялась в салон.

— Ой, вот вещи, Светлана Михайловна! — медсестра подала мне окровавленные шорты сына, его носки и сандалики, сложенные в пакетик.

Рома сидел ближе к выходу, подхватил это все, а затем повернулся к Арсению, все еще держа того за руку.

— Буду с тобой, сколько нужно, — сказал он, глядя малышу прямо в глаза. — Не переживай.