22

После прогулки с Ромой прошла неделя, затем другая, потом третья. Первые дни я ужасно напрягалась, ожидая от него звонка, смс или иного знака внимания, но ничего не происходило. С одной стороны, он поступил так, как мне и хотелось — исчез из нашей жизни, а с другой я злилась, что этот мужчина так легко сдался. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы он взял меня за плечи, прижал к себе и сказал, что я полная дура, и что мы теперь навсегда вместе, и что он настолько прикипел к нам, что готов быть и в горе, и в радости и… В общем, я придумала себе сказку про Золушку. Только вот принц оказался не принц и не конь, а какой-то мимокрокодил. Который крокодит и будет крокодить. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Хотя кому я вру — хотелось и даже очень. Такая вот я непостоянная в своих желаниях балбеска.

Папа наконец взял отпуск, они купили путевку в Турцию, взяли Арсения и улетели туда на три недели, оставив меня одну разбираться со всеми делами и скучать в одиночестве. Время это тянулось мучительно. Казалось бы — лови момент, встречайся с подругами, Света, ходи на свидания, наслаждайся жизнью, но я очень скучала по сыну. Мы впервые так надолго расстались, и я не находила себе места в ожидании, когда они вернутся. Ну и много размышляла по поводу своего резкого отказа от отношений с Ромой. Почему я так реагирую? Только ли из-за своего постыдного проступка или сюда примешивается еще что-то? Но ответа на этот вопрос не находила.

Дима, кстати, активизировался, мы еще дважды ходили в кино, гуляли по улицам, побывали на каком-то джазовом концерте, и все это время он держал себя в руках и не лез с поцелуями, хотя я, наверное, против уже не была. Мне очень хотелось попробовать заново, получить доказательства, что я не заболела Семеновым или могу излечиться от него, если все же такое случилось, но Сошников будто сознательно дистанцировался. Максимум, чего я удостоилась — это пожатий пальчиков на руках, да легкого касания плеч или волос. Тьфу! Вот кто так окучивает женщин? Ну ведь можно быть посмелее?

Миновало три недели. Отпуск родителей подошел к концу, и я с нетерпением ждала их из Сочи, откуда они должны были вернуться на поезде сегодняшней ночью. К приезду сына все было готово — куплены новые игрушки, запланированы походы в парки, в кино, и я не могла уснуть в трепетном ожидании, когда же увижу моего дорогого мальчишку. Взяла на работе пару дней за свой счет, чтобы провести как можно больше времени с Арсением, заправила машину под завязку, намереваясь ездить с ним везде, где он захочет и поняла, что больше не готова так надолго расставаться. Наверное, я какая-то неправильная женщина, другие бы вздыхали с облегчением, что какой-то период проведут без своего шилопопа, но только не я.

— Мам, я так скучал! — было первое, что сказал мне мой мальчик, входя в квартиру.

— Все уши нам прожужжал, — заулыбалась мама, потрепав внука по голове. — В следующий раз полетишь с нами, дочь, нечего прохлаждаться. Там такие парни красавчики были — закачаешься!

— Это когда ж ты успевала на парней заглядывать, дорогая жена? — пробасил папа, недовольно хмуря брови.

Несмотря на возраст, он оставался видным мужчиной, и я была на сто процентов уверена, что в отношениях с мамой у них царит взаимопонимание.

— Ой, да только ты за порог, Миша, я тут же их разглядывала! — пошутила мама, удостоившись грозного взгляда. — Какие у них прессы! А какие упругие зад… Ну, в общем, они со всех сторон хороши! — мама шутливо шлепнула папу по попе. — Правда, ты лучше всех.

— Спасибо, что не хуже, — деланно выдохнул папа и сделал вид, что смахнул пот со лба. — Ладно, дочь, принимай наследника, а мы рванули к себе, такси не отпустили, ждет внизу.

— Я думала, вы у нас переночуете, уже постелила вам в гостиной, — удивленно нахмурилась я, не понимая, чем вызвано такое резкое желание отбыть восвояси.

— Нет, мы домой, — мама прижалась к папе. — Три недели в чужой кровати — и хочется выть. Домчим до нашей постельки и уж там бросим свои косточки с удобством. А у тебя и диван неудобный, да и стеснять вас не хочется.

— Мам, ну какие глупости! — я даже как будто обиделась. — Мы с Арсением всегда вам рады, вы нас нисколько не стесняете.

— Мам, я спать хочу, — внезапно подал голос сын. — Я пойду пока зубы чистить, ладно?

Вот он — внук стоматолога! Другой бы уже пошел и лег, а этот с младенчества не расстается с зубной щеткой, даже пару раз истерики были, когда засыпал раньше, чем успевал умыться.

— Вот! — папа поднял палец вверх. — И Арс спать хочет, и ты вон сонная, и мы с матерью нуждаемся в отдыхе от вас. Все-таки в нашем возрасте избыток внимания младшего поколения дурно сказывается на цвете лица.

— Миша! — шлепнула его мама по плечу, покраснев. — Света, давай, мы поехали, а вы к нам в выходные приезжайте, я утку запеку в духовке и торт постряпаю!

Проводив родителей, я помогла Арсению улечься в кровать и легла рядом, прижимая сонного малыша к себе.

— Мне тебя так не хватало! — прошептала ему в ушко еле слышно.

— И мне тебя, — тихо отозвался он, поворачиваясь и обнимая меня за шею. — Мамочка моя!

Мы так и уснули в обнимку, успокоенные присутствием друг друга.

***

Кофейня, куда мы с Димой зашли после рабочего дня, располагалась в центре города и была не такой пафосной, как та, где мы впервые с ним встретились и застали там Романа.

— Что-то случилось? — я заметила озабоченный взгляд своего друга и вертикальную морщинку меж его красивых бровей.

— Да дурацкая история одна, — вздохнул он, гася телефон и кладя его экраном вниз. — Девчонка одна, студентка меда, родила у меня в отделении недавно. Малыш здоров, сама тоже, молока много, так она сегодня заявила своему лечащему, что кормить отказывается и вообще не планирует ребенка забирать. Типа, папаша сбежал, в общагу ей сказали с младенцем не возвращаться, а снимать квартиру она не может.

— Ужасно! — я тоже нахмурилась. — Но есть же какие-то центры помощи таким женщинам? Временно ее туда можно разместить, наверное…

Дима иронично хмыкнул, затем вздохнул, барабаня пальцами по столу.

— Ты сама-то веришь, что где-то могут бескорыстно помогать людям? — в голосе его звучал скрытый сарказм. — Да и я узнавал уже, там мест нет. Ума не приложу, что делать. Она сама плачет и есть отказывается. Уходил сегодня с работы, сказал на посту, чтоб смотрели за ней повнимательнее, завтра хочу еще психиатра пригласить, может, ранняя послеродовая депрессия. Думаю, может, поехать в роддом самому следить за ней, выкинется еще с окна. Тьфу, блин! Не было печали!

Телефон его завибрировал, и Сошников с озабоченным видом уставился на экран, затем принялся что-то печатать.

Официант принес наш заказ — два кофе и круассаны, и я впилась зубами в свой, размышляя, почему ж так происходит несправедливо — мои пациентки годами лечатся от бесплодия и порой так и не добиваются результата, а тут здоровый младенчик не нужен своей маме. Стало обидно за малыша. Он ведь на всю жизнь окажется сломленным отказом матери от него. Самого близкого человека, который в первые годы весь мир для новорожденного человека.

— Слушай, Свет, поеду я, ладно? — Дима внезапно накрыл мою руку своей. — Постовая акушерка пишет, что эта девушка плачет, распугала уже всех соседок по палате, не хотят заходить. Попробую ее уговорить младенца забрать. Может, в общагу заехать, как думаешь? Ну не имеют же права просто так выгнать студентку только за то, что она родила?

— Ну а кто ее там держать должен? — я пожала плечами. — Там же комнаты на нескольких девчонок рассчитаны, представь, каково будет ее соседкам. Или отдельно ее селить, а где они возьмут лишнюю комнату? Тем более, сейчас же лето вообще, как ее там согласились оставить, я не понимаю.

— И я ничего уже не понимаю, — устало отозвался мужчина. — Попробую разобраться. Все-таки, две судьбы сломаются.

Коротко попрощавшись, он вышел из заведения, а я с удовольствием завладела вторым круассаном и откинулась на спинку своего диванчика, продолжая размышлять о том, как порой сложна жизнь. Когда я только поступила учиться в ординатуру, нам говорили, что раньше бывали случаи продажи отказных детей бездетным семьям. Сейчас такие случаи невозможны, хотя недавно вот писали, что в одной из кавказских республик женщина с помощью врача продала своего малыша. Дикие люди! Надеюсь, Диме удастся как-нибудь решить эту проблему. Должны ж у девочки быть родители, может, с ними поговорить…

Недавно у меня на приеме была женщина, с которой мы уже лет пять бились над ее бесплодием. Мое дело — чтоб наступила беременность, а дальше уже первой скрипкой становится участковый акушер-гинеколог. И вот тут случилось страшное — в женской консультации проворонили патологию прикрепления пуповины к плаценте. В норме она должна крепиться в центре детского места, бывают случаи краевого прикрепления, что требует пристального внимания, а у нее пуповина вообще отходила от плодных оболочек, и ни на одном УЗИ на это не обратили внимания. В итоге, в тридцать две недели бедняжка потеряла ребенка. А самое страшное, что случилось это в перинатальном центре, куда ее госпитализировали с болями в животе, но решили ничего не делать, подождать утра. Дождались… Теперь наша история борьбы начиналась заново — получение яйцеклеток, их оплодотворение, затем переносы и ожидание беременности. Я не представляю, как она смогла психологически восстановиться. Наверное, это не реально вообще. А тут просто отказ от живого ребенка. Ужасная несправедливость. Колоссальная.

Мысли о работе и об этой пациентке отвлекли меня от собственных проблем, коих в последнее время как будто и не имелось вовсе — Арсений вел себя прекрасно, на работе тоже все складывалось наилучшим образом, с Димой мы крепко сдружились, становясь не любовниками, а друзьями, и я даже расслабилась, начиная постепенно забывать о Роме и моем проступке в отношении него. Все идет так, как и должно.

Внезапно мой телефон тоже ожил. Пока я доставала его из сумочки, он перестал вибрировать — абонент оказался слишком нетерпелив и отключился в самый последний момент, когда я уже извлекла чудо техники на свет.

Странно. Звонила воспитатель из садика. До ужина оставался час, а сегодня я обещала забрать сына после него, не раньше, рассчитывая посидеть с Сошниковым в кафе.

— Алла Львовна? — набрав номер, я приготовилась выслушать о том, что мой сын опять кого-то побил или вытворил что-то ужасное по меркам сада.

— Светлана Михайловна! — голос воспитательницы звучал высоко с какими-то истерическими нотками. — Приезжайте скорее, Арсений сорвался с забора, он… у него кровотечение, мы вызвали «Скорую»! Господи, тут все в крови!

— Что? — руки у меня затряслись, и я прикусила один палец, чтобы унять эту дрожь, отключив телефон и не соображая в первые секунды, что мне делать.

Как упал? С забора? Как он оказался на заборе?

Мысли скакали, и я даже не понимала, как мне действовать, экран телефона расплывался перед глазами от страха, сердце билось с сумасшедшей скоростью, и я почти плакала, когда зачем-то набрала номер Семенова.

— Ром! — заикаясь, я всхлипнула. — Ром! Арсений упал с забора! Помоги!