25
На следующий день нам разрешили выйти на улицу, когда спадет жара, и посидеть в больничном парке. Я вынесла Арсения на скамейку, пыхтя и отдуваясь, так как весил маленький мальчик как добрый кабанчик.
— Мам, а дядя Рома придет сегодня? — задал мне сын вопрос, глядя, как вдалеке по дорожке прогуливается мужчина, держащий за руку девочку со смешными хвостиками с яркими синими бантами.
Ножка у него все еще болела, и он сидел на лавочке, прижимая к груди подаренный накануне трактор и сводя к переносице темные брови, отчего выражение лица казалось хмурым.
— Не знаю, — внутренне напряглась я, понимая, что ситуация начала выходить из-под контроля. — У него может быть много дел. Он же не обязан с нами возиться.
— Ну да… — протянул мой сын, вздыхая. — Я его спрашивал, он сказал, что у него нет детей. Мам, а он твой друг, да?
— Да, мы учились вместе в школе.
Не говорить же, что мама была когда-то безумно влюблена в этого «друга» и сейчас, кажется, тоже… Чуть-чуть.
Вообще, я пыталась анализировать свои чувства и эмоции по отношению к Роме сегодняшней бессонной ночью, пока лежала рядом с сопящим мне в подмышку сыном. Мне казалось, что я должна была перерасти все эти детские переживания, и, наверное, никогда б не вспомнила о них, не случись встречи одноклассников и внимания от Семенова. Он сам дал понять, что неравнодушен ко мне, но вот полностью, или только ниже пояса — это никак не удавалось разузнать. Не спросить же в лоб, что движет им, когда он приезжает общаться со мной и моим сыном, потому что это вышло за рамки желания затащить меня в постель. Да и так ли я уж нужна ему в этой самой постели — обыкновенная, с не особо выдающимися внешними данными, закомплексованная тетенька слегка за тридцать. Но тогда вообще непонятно, какие планы у этого блестящего красавчика на заурядную даму.
— Ну, если он не женат, то ты могла бы выйти за него замуж, — рассудил Арсений, повернув ко мне лицо. — В садике у нас у Елисея мама вышла замуж, и у него теперь новый папа.
— А старый куда делся? — удивилась я, глядя на сына.
— Старого не было, как и у меня, — вздохнул тот, отводя взгляд. — Елисей сказал, что мама теперь ему брата родит. Я бы тоже брата хотел. Ну, собаку еще, но брат тоже не помешает.
— Ну, дядя Рома мне не предлагал за него замуж выйти, — после некоторой заминки ответила я, не ожидая таких вопросов и рассуждений от пятилетнего мальчика.
Почти пятилетнего, день рождения у него должен был случиться в октябре. О чем еще они беседуют в садике, если такие подробности, как рождение брата, стали известны даже Арсению?
— Ты ему сама предложи, — бесхитростно улыбнулся малыш. — Пусть он с нами живет. Он мне нравится.
— Ну, по правилам, мужчина должен делать предложение женщине, — к такому разговору жизнь меня не готовила. — Еще со времен мамонтов повелось, что мужчина в этих вопросах делает первый шаг. И если бы дядя Рома хотел, он бы сам сказал об этом. А раз молчит, значит, планов жить с нами у него нет.
Стараясь подбирать слова, чтобы не обидеть сына и не очернить в его глазах Семенова, я медленно растолковала Арсению ситуацию. Так это оказалось просто в моем варианте, что он решил больше не продолжать разговор, переключившись на свои переживания относительно раны.
— Мам, а крови много вытекло, да? — потрогав повязку пальцем, Арсений снова начал наблюдать за девочкой с папой.
На сей раз мужчина катал ее на плечах, малышка весело взвизгивала и крепко вцеплялась в шею отца. Идиллическая картина. Я в детстве с папой также играла. И Арсения дед носил на руках и часто проводил с ним время по-мужски — звал в гараж, объяснял какие-то моменты, даже на рыбалку они ходили с удочками.
— Нет, не много, — ответила так, чтобы не напугать. — Доктор сказал, что ваша медсестра большая молодец, действовала очень хорошо. В былые времена ее б к награде приставили. Я думаю, что мы с тобой купим ей торт и отнесем, когда ты в садик пойдешь. Как ты думаешь, хорошая идея?
Кивнув, Арсений принялся катать трактор по спинке скамейки, издавая звук мотора губами.
— Мам, — спустя несколько минут снова подал он голос. — А когда меня домой отпустят? Мы тут жить будем, да? Я домой хочу.
— Я тоже хочу, — прижав его к себе, я потрепала темную макушку рукой. — Как доктор разрешит, так и выпишут нас, отправимся домой, купим много вкусного, потом к бабушке поедем. Она вчера как узнала, что случилось, хотела к нам сюда бежать. Сегодня вечером приедет с дедом.
— Хорошо б побыстрее домой, — вздохнул Арсений, прижимаясь ко мне. — Пойдем в больницу, что-то я устал.
Все-таки потеря крови сказалась на моем мальчике. По анализам ситуация была пограничная для переливания, врач решил посмотреть еще раз завтра, и по результатам решить, надо ли проводить такую процедуру или нет. Если нет, то нас продержат до момента снятия швов, а если да, то тогда будут наблюдать дольше. В общем, оставалось только ждать и надеяться на лучшее.
В палате мы перекусили фруктами и улеглись в постель. Слабость дала о себе знать — Арсений уснул, приткнувшись ко мне сбоку и обнимая рукой за плечо. Он давно спал в своей комнате один, с двух лет, но теперь просил не уходить на соседнюю кровать, и я не могла ему отказать, глядя на бледное лицо и полукружья теней от ресниц.
Если бы медсестра промедлила… Об этом не хотелось даже думать, но не получалось, и страх липкой волной проходил по телу раз за разом. Если б я была без медицинского образования, информация, поданная врачом, звучала б для меня успокаивающе, но слишком многие знания не давали мне отпустить мысли и перестать представлять ужас, который едва не случился с сыном. Как теперь его отпускать в садик? Я не смогу спокойно работать, зная, что за ним могут не досмотреть.
Воспитателя не в чем обвинять, детей в группе слишком много, невозможно проследить разом за всеми, но… Но все равно, страх теперь — мой вечный спутник.
Спустившись пониже на подушке, я включила книжное приложение и попыталась погрузиться в какую-то историю, но мысли все равно скакали то на произошедшее с Арсением, то на ситуацию с Ромой, и я не могла никак придумать, почему он так себя ведет. Неужели я ему небезразлична тоже?
Серая мышка Светка Соколова и первый красавчик школы.
«Привет, — пришло сообщение от него в мессенджер. — Как вы там?»
Сглотнув, я закусила палец, не понимая, как мне действовать после случившегося в парке разговора с Арсением.
«Привет, получше, чем вчера. Арсений спит. Завтра контрольные анализы, будут решать о переливании крови» — написала я наконец.
«Надо сдавать кровь для него? Какая группа у него?» — быстро пришел ответ.
«Нет, не надо, еще ничего неизвестно, и даже если у тебя такая же группа крови, ее все равно возьмут в запас, не будут переливать сыну» — отправив это сообщение, я хотела убрать вообще слово «сыну», но Рома успел прочесть.
«Во сколько можно приехать сегодня? — написал он тут же. — Я купил Арсению кое-что, хочу привезти».
Он купил моему сыну что-то. Он думал о нас.
«Я не знаю, Ром, — честно ответила я. — Арсений сегодня спросил, когда мы поженимся. Мне бы не хотелось, чтобы он думал, что это возможно, а в случае встреч с тобой такие мысли у него непременно возникнут».
Лучше быть честной сразу. Не люблю экивоков.
«И что ты ответила?».
«Что ты мне еще не сделал предложение».
«Может, в век эмансипации я жду его от тебя? — он прислал хохочущий смайл. — Встанешь на колено и предложишь мне ногу и печень, а, Соколова?».
«Боюсь, твое колено не выдержит, если я на него встану», — вставив смайл со скептически задранной бровью, я отложила телефон и легла на подушку.
Вот еще! Век эмансипации, смотри-ка! Может, ему еще и кольцо с бриллиантом подарить?