26

— Ты дома? — экран телефона странно расплывался перед глазами, и я икнула, оттягивая веко в сторону, чтобы настроить фокус.

— Что? — хриплый голос Семенова раздался в ответ после некоторой заминки. — Свет, два часа ночи, что случилось?

— Ик! — ответила я ему, нетерпеливо постукивая ногой.

Писать хотелось неимоверно. И чего я не сходила в туалет в ресторане? Сейчас бы не пришлось тут чечетку отплясывать возле дома Ромки, сверля ворота глазами.

— Я тут! — доверчиво сообщила ему я, понизив голос почти до шепота.

Вообще, решение ни с того ни с сего приехать к Семенову и сделать наконец то, о чем думала в последнее время, пришло спонтанно. Вот я пляшу с коллективом на танцполе, отмечая день рождения нашего главного врача в крутейшем ресторане города, а вот я уже прыгаю в такси и мчу сквозь мглу к своему принцу, аки дракон. То есть, конечно, как принцесса, не как дракон.

А все почему? Потому что последние две недели он вел себя как заботливый папаша, приезжая к нам с Арсением сначала в больницу, а потом домой, завалив того подарками и ненароком касаясь меня, делая вид каждый раз, что все случайно. То поясницы, то плеча, то ягодицы. С невинным видом и хитрым взглядом. Распаляя и без того взъерошенную женскую душу. Ну вот и доерошил до белого каления.

Если он сейчас меня не впустит, я тут помечу ему территорию, чтобы морем пахло, и чтоб другие всякие, если они есть, сразу понимали, что тут теперь Светки Соколовой место.

— Где тут? — устало отозвался Рома. — Свет, мне приехать куда-то? Ты пьяная?

— Я пьяная — ик! — и я тут. Открывай, а то я сейчас прямо перед соседской камерой тебя опозорю, — громко прошептала я, поджимая ноги по очереди.

Чертова физиология! Это все минералка так действует, которой я пыталась заливать алкоголь, надеясь, что завтра мне не будет так плохо, как обычно.

— Ты у моего дома, что ли? — недоуменно переспросил Рома.

Дошло, наконец! Не прошло и года, как говорится!

— Да! — рявкнула я, промаргиваясь и понимая, что, кажется, где-то умудрилась посеять линзу.

А главное, что произошло это совершенно незаметно для меня. Левый глаз видел нормально, а правый отказывался признавать себя слабаком и щурился. Наверное, я была похожа на одноглазого лихого пирата, щурясь им и оттягивая веко. И еще печальнее, что очки я оставила дома. Вообще-то я надеялась вернуться ночевать к себе. А все чертов Семенов! Сбил девушку с пути истинного! Вот пусть теперь принимает такую, как есть! Или я за себя не отвечаю!

Наконец, дверь в воротах открылась, и в проеме показался Ромка, одетый в шорты и футболку, в тапках на босу ногу, лохматый и с помятым лицом. Явно давил подушку.

Словно фурия, рванувшись к нему, я проскользнула во двор, увидела открытую дверь в дом, побежала туда и закрутила головой, надеясь понять, где тут туалет.

— Это под лестницей, Свет, — сонно махнул рукой Рома, видя мои метания. — Сними туфли, ради бога, они у тебя в чем? Ты в какашку вляпалась, что ли?

Скосив глаза вниз и левым разглядев что-то в районе подошвы, я махнула сначала одной ногой, потом второй, надеясь, что все вышло в крайней степени изящно, затем пробормотала «извини!» и уединилась в туалете, дав волю чувствам.

Вот где, как вы думаете, в теле находится душа человека? А я знаю! Она под мочевым пузырем. Потому что не зря ж говорят, когда в туалет сходят, что на душе легче. Аж петь захотелось. Что-то жутко романтичное.

— Но ночью на кухне она скинет туфли, а в душе её дымят раскалённые угли. Все окна потухли, и ночью на кухне она плачет навзрыд, словно мир вот-вот рухнет… (песня Анны Асти — прим.авт) — пропела я, покидая уборную и видя, как меня ждет хозяин дома, прислонившись плечом к стене и явно пытаясь не уснуть.

— Свет, ты пьяна в стельку, — пробормотал Рома, успевая подхватить меня, когда я попыталась сделать балетное па в его сторону и едва не снесла стоявшую какого-то черта на моем пути высокую вазу с сухоцветами. — Ты как тут оказалась? Вчера ты сказала, что жутко занята.

— Ммм, а ты такой зануда, Семенов, — пробормотала я ему в ухо, вдыхая аромат его тела и геля для душа, держась одной рукой за шею и отчаянно пытаясь не упасть. — Девушка к тебе приехала сама, а ты до сих пор не голенький. Давай, сними это все с себя.

— Свет, — он обхватил меня ладонями за талию, чуть отстраняя от себя, — давай я тебя спать положу. Ты ж завтра мне всю плешь проешь, что я такой ужасный, воспользовался тобой.

В голосе его явно звучала ирония, как намек на все мои пьяные выходки, коих было, кстати, не так уж и много в его присутствии.

— Ладно, — отступая назад и понимая, что и тут мне придется сделать первый шаг, я одним движением через голову стянула платье, оставшись в кружевном лифчике и трусах.

Специально покупала этот комплект для особого случая и сегодня долго размышляла, надеть его или обычные хлопковые трусы.

Поверх платья полетело и все остальное, и вскоре я стояла совершенно голая, с вызовом глядя в глаза Ромке, который с непроницаемым видом скользил глазами по моей фигуре, задержавшись на лобке, который я неделю назад в очередной раз сделала абсолютно лысым. Дополнительное место для поцелуев, как говорила моя одногруппница Катька, когда-то затащившая меня в студию бикини-дизайна. С тех пор я регулярно посещала мастера и уже забыла, когда у меня был естественный вид дикой женщины.

— Ну? — сделав шаг вперед, я улыбнулась, теряя запал.

Неужели он сейчас проигнорирует меня? Хмель начал развеиваться, и где-то внутри острой колючкой царапнуло неприятное чувство, что придется одеваться и ехать домой.

— Ты ждешь от меня чего-то особенного? — хрипло усмехнулся в ответ Ромка.

— Как минимум чего-то… — ответила я, останавливаясь настолько близко, что при дыхании мои соски касались ткани его футболки.

— И не пожалеешь потом? — иронично хмыкнул мужчина, не делая ни единого движения.

— Смотря что ты будешь делать со мной, — облизала я губы, решительно запуская руки ему под одежду и царапая ногтями напрягшийся живот. — Ты же будешь что-то делать?

— Что-то буду, — усмехнулся он, проводя ладонью вдоль моей спины от плеча до поясницы, гоня за собой толпу мурашек. — Как же не делать, Свет?

В следующий миг, я даже не успела понять, в какой, он подхватил меня руками под ягодицы и поднял, как тогда в море. Обвив его торс ногами, я смотрела сверху вниз в черные в полутьме глаза, уже без всякого сна глядевшие на меня, на яркие губы, смуглую кожу, и мне безумно захотелось целоваться с ним, задыхаясь от страсти, чувствовать его в себе и на себе, ласкать и получать ласки в ответ.

— Так начинай, Ром, я вся твоя сегодня…