27

В первый момент Рома подумал, что ему послышалось. Она что, вот так запросто готова сдаться? Динамщица? Светка Соколова, из-за которой ему уже пришлось пару раз дрочить в душе, словно ему семнадцать лет?

Он мысленно дал себе оплеуху, а потом опустил руку с ее талии и вдавил пальцы в мягкую ягодицу, вынуждая женщину еще больше распахнуть ноги и прижаться к нему своей горячей промежностью.

Она быстро задышала, рот ее округлился, и в этот момент Роме пришло в голову, что она просто невероятно сексуально выглядит. Лохматая, с размазавшейся тушью, раскрасневшаяся, будто уже кончила, хотя он пока даже не начинал ничего с ней делать.

— Какого ж хера ты приперлась, Соколова? — простонал Семенов ей в рот, захватывая податливые губы своими и жадно просовывая язык в глубину со вкусом мятного леденца. — Я ж тебя оттрахаю сейчас так, что ты сидеть потом не сможешь неделю.

С этими словами он вдавил ей пальцы еще больше в ягодицу, оставляя синяки, но оба были так возбуждены, что не обратили на это внимание.

— Трахни меня! — хрипло прошептала в ответ Света, пытаясь елозить туда-сюда, чем еще больше распаляла его. — Только не останавливайся!

— И не подумаю, динамо! — усмехнулся белозубо Рома. — Это ты у нас славишься подобным.

Он оттолкнулся от стены и зашагал в гостиную к ближайшему дивану. Спальня была на втором этаже, туда даже не стоит пытаться подняться, не сейчас, иначе он просто кончит в штаны от одной только мысли, что сейчас будет трахать Соколову. Не любить, а именно трахать, быстро, горячо, так, чтоб она думать забыла обо всяких других мужиках. Как говорила его бывшая жена — чтоб чертям в аду жарко стало. До стонов, до хлюпанья, и она будет умолять его еще и еще.

Поставив на ноги пошатнувшуюся Светку, Рома дернул диван, раскладывая его, и стащил с себя штаны вместе с трусами, оставаясь в одной футболке, но вскоре и она полетела на пол в общую кучу.

— Ты красавчик, ты в курсе? — жеманно прищурилась Соколова, протягивая руку и притрагиваясь к его груди.

— Докладывали уже! — буркнул в ответ мужчина, дергая ее на себя и обхватывая обеими руками лицо. — Ты просто охуенная, знаешь?

Склонившись к приоткрытому рту, он вновь впился в мятную свежесть, вталкивая язык и ощущая бешеный ответ. Пальцами Света вцепилась в спину мужчине, оставляя на коже следы от ногтей, проводя вниз до ягодиц и обратно, и этого хватило, чтобы толкнуть ее на диван, заваливая спиной вниз.

Оказавшись сверху, Рома протолкнул руку между их телами и протиснул пальцы в горячие набухшие складки, нажимая на клитор и извергая из груди Соколовой стон, от которого едва не лопнули яйца.

— Горячая, блядь! — прошептал он в широко открытый рот. — Кипяток просто!

Подушечками пальцев он принялся потирать чувствительное местечко, глядя на быстро бьющуюся венку на шее женщины. Откинув голову, та стонала, и от этих стонов, казалось, можно финишировать без всякого секса.

— Хочешь меня?

— Дда… Пожалуйста! — промычала она, закусывая кулак и сдерживая крик. — Не останавливайся.

Он и не планировал. Приподнявшись, резко перевернул Свету на живот, прижимаясь членом к ее ягодицам, упругим, с бархатистой кожей, которые так и хотелось трогать руками. Вместо этого Рома шлепнул ее слегка и услышал в ответ негромкий всхлип, после чего она прогнулась в пояснице и выпятила зад, прижимаясь еще теснее.

Приставив член ко входу, Рома взял ее за бедра руками и одним точным движением буквально насадил на себя, едва не оглохнув от громкого вскрика.

Соколова прогнулась еще сильнее в пояснице, уткнувшись лбом в подушку и застонав.

— Еще! — различил он глухой голос. — Не останавливайся, прошу. Трахай меня!

Эти слова едва не заставили член лопнуть, и Рома напрягся на секунду, но затем склонился ниже, проскальзывая руками между телом Светы и кроватью, захватывая в ладони мягкую грудь с напрягшимися сосками. Они еще больше сжимаются от его ласки, и в это же время стенки ее влагалища начинают вибрировать, давая понять, что она на грани.

— Охуенная! — повторяет мужчина, вдалбливаясь во влажную тесноту, и от шлепающих звуков и хлюпанья сносит голову.

Тело Светы начало содрогаться, влагалище запульсировало, и он едва сдержался, чтобы не кончить самому, продолжая скользить туда-сюда, едва пробиваясь сквозь тесные стенки, чтобы успеть вовремя вытащить, орошая поясницу и спину спермой. О презервативе, конечно, никто не подумал. Он точно не рассчитывал на такое окончание сегодняшнего вечера.

Упав рядом со Светой на спину, Рома провернул голову в ее сторону и встретился взглядом с ней, опасаясь увидеть сожаление, но заметил только счастливую улыбку.

— Ты тоже охуенный, — прошептала она, жмурясь и облизывая пересохшие губы. — Я жалею, что столько времени потеряла.

— До утра еще есть возможность наверстать, — пошутил Рома в ответ, откидываясь на подушку и ощущая, как бешено стучит сердце.

Света протянула руку и коснулась его ладони кончиками пальцев, скользя по предплечью до локтевого сгиба.

— Все еще не верю, что сделала это, — хихикнула она, откидывая волосы с лица. — Почему ты мне не говорил, что у тебя в штанах такое богатство?

***

Рома проснулся ближе к полудню. Обычно он любил встречать рассвет, сидя в качелях во дворе и глядя, как розовеют верхушки пицундских сосен на участке, как лучи постепенно проглядывают сквозь них и падают на лицо, щурился и улыбался, словно получая заряд бодрости на весь день.

Обычно, но не сегодня.

Потянувшись, мужчина поднялся, сбрасывая простыню с себя, оглянулся на посапывающую Свету, лежавшую на животе с разметавшимися вокруг лица и подушки волнистыми волосами. Рука ее была подложена под щеку, губы сложились бантиком, но даже это умиляло. Отчего-то сегодня ему казалось, что мир будто раскрашен новыми красками из яркой палитры. Настроение в субботнее утро, вернее, полдень, оказалось настолько великолепным, что он спустился на первый этаж, решив угостить нежданную ночную посетительницу фирменными оладьями. Панкейками, как их нынче модно было называть. Рома не любил этого названия. Оладушки — и словно пахнуло чем-то из детства. Теплым, уютным, будто бабушка ласково улыбнулась и коснулась вихрастой головы своей морщинистой рукой.

Достав сковороду, что ждала своего часа более пяти лет, он быстро замесил тесто, улыбаясь своим мыслям, представляя, как обрадуется Света, ее реакцию на то, что он не только в постели силен, но и в быту, представляя, как она будет есть эти солнечные горячие кругляши и запивать ароматным люваком (сорт вьетнамского кофе — прим.авт). Налив первую порцию на сковороду, он потянулся к телефону, чтобы посмотреть, не пришло ли что-то важное, требующее немедленного ответа, на почту.

Только одно письмо.

Из генетической лаборатории.

Помедлив, мужчина коснулся экрана пальцем, хмурясь и с каким-то жадным нетерпением ожидая ответа. Все эти дни он нервничал, будто от результата зависело, будет ли он жить или нет. И вот наконец сегодня этот результат пришел. Конечно, он должен быть отрицательным. Это даст ему выдохнуть, отпустить мучавшую мысль, дать возможность себе построить со Светой отношения без всяких недомолвок и подозрений.

Совпадение 99.9.

Что?

Тряхнув головой, моргнув и прищурившись, Рома смотрел на экран, забыв о горящих оладьях. Какое совпадение? Что это значит? Вернее, что это значит, он знал — это утверждение отцовства. Сколько у него было клиентов с подобной проблемой, он уже и не помнил. Подтверждали или опровергали родство.

Его сейчас интересовал только один вопрос — как такое возможно? Как, блядь, так?

— Ммм! — сзади раздался мурлыкающий голос, а следом женские руки обвили его торс, сцепившись на груди в замок. — Чем так вкусно пахнет?

— Оладьями, — как-то механически отозвался Рома, все еще не в силах поверить в результат.

Он перевернул рыжие кругляши, затем медленно, не выпуская лопатки из руки, повернулся и уставился на усевшуюся за стол ночную гостью.

— Ты так смотришь на меня, словно впервые видишь, — смутилась она, поправляя волосы. — Я обычно не такая кудрявая. Выпрямляю, знаешь…

— Я помню, — сухо отозвался мужчина, прижимаясь ягодицами к столешнице. — Со школы.

Он находился в состоянии некоторого информационного шока и просто не мог поверить, что результат в почте правдивый. Ведь тогда это означает одно — Арсений его сын. И Света все это время ему врала. Вернее, утаивала, что сделала ЭКО с его спермой. Той самой, за хранение которой он платил уже много лет ее конторе. Как вообще такое может быть?

Как и зачем? И почему молчала? Особенно теперь, когда они встретились. Отца у мальчика нет, все думают, что он умер, но это ж не так!

Это что же получается, что эта сучка просто-напросто украла его сперму, забеременела с непонятной целью и скрывала все эти годы ребенка?

Глухая ярость волной всколыхнулась откуда-то снизу вверх, заставляя руки сжаться в кулаки. Рома втянул ноздрями воздух, успокаиваясь, пытаясь настроить себя на мирный диалог, от которого зависело существование его и… сына. Вернее, что значит, существование? Они будут жить вместе. Это вообще не обсуждается. Первые годы жизни мальчик провел без отца, но сейчас этот момент следовало исправить, и Рома любой ценой готов бороться за совместное проживание. Сейчас в лице Светы он видел врага. Не любовницу, не желанную женщину, а врага, который украл у него самое важное.

— Кажется, у тебя горят оладьи! — мило улыбнулась она, залезая рукой в вазу с конфетами и запихивая одну в рот.

Как такая сладкоежка могла иметь подобную фигуру? Рома даже отмахнулся от этой мысли, словно от мухи. Какая сейчас разница, есть вообще у нее фигура или нет, когда на кон поставлены судьбы многих людей.

Обернувшись, Рома выключил газ и сдвинул сковороду, затем снова повернулся, ощущая себя механическим человеком, роботом, настолько были у него четкие движения. Он в три шага преодолел разделявшее их со Светой расстояние, сцапал со стола телефон, затем сел напротив женщины и тихо спросил:

— Почему ты мне не сказала, что Арсений мой сын?