28

С чего он взял это? Откуда узнал? Кто ему мог сказать?

Эти вопросы промчались в моей голове разом, вгоняя в панику. Появилось нестерпимое желание куда-нибудь отсюда деться, где у меня никто не станет спрашивать ничего подобного.

Что мне ответить? Соврать?

— Свет, я знаю правду, — устало вздохнул Рома, видя мои мысленные метания. — Если ты хочешь сейчас начать заливать, что это не так, то хочу тебя огорчить — я сделал ДНК-тест.

— Что? — только и могла выдавить из себя я хриплое карканье, мало похожее на мой собственный голос.

Он сделал что? ДНК? То есть, эти подозрения возникли не сейчас? Кто его надоумил?

— Это вышло случайно, — выдавила я, сглотнув невесть откуда взявшийся комок в горле.

Отпираться бесполезно, если у него на руках результат генетической экспертизы. Даже если я сейчас буду врать, то он может через суд запросить ее официальное проведение, и тогда мирного диалога не получится. Но почему именно сегодня? Моя лучшая ночь за последние годы, куча положительных эмоций, чудесное утро, и такой финал!

— Я весь внимание, — угрюмо заявил Семенов, отойдя от столешницы и с грохотом выдвигая стул, ножки которого неприятно скрипнули прямо по моим оголившимся нервам.

— Я… Сережа только умер, я хотела ребенка от него, — начала я сбивчиво, понимая, каким сумбуром звучат мои слова.

Если честно, расскажи мне кто такое, я бы сочла человека сумасшедшим. Но это я провернула аферу, это я во всем виновата, и это мне сейчас надо как-то выкрутиться.

— Хотела от него, а родила от меня, — мрачно констатировал Рома. — Ты воспользовалась моей спермой, правильно я понимаю? Что же тогда хранят в клинике? Чью сперму?

— Твою, — в уголках моих глаз начали собираться слезы от мысли, что эта ситуация вообще случилась. — Я взяла совсем немного… И этого хватило.

Рома вздохнул, барабаня пальцами по столешнице. Взгляд его исподлобья был направлен прямо на меня, но я боялась поднять глаза и чувствовала, как свербит переносицу.

— Я не понимаю, Свет, как такое вообще могло случиться, — наконец, сказал он. — Ты сделала ЭКО с моей спермой? Так?

Отрицательно помахав головой, я покраснела, как рак, вспоминая, как мчалась в туалет, как совершала там акт забеременивания, и сейчас мне это показалось настолько невероятным, что я ощущала не просто стыд, мне хотелось провалиться на месте. И как можно такое объяснить?

— Я… Взяла… Ну, ты понимаешь… Взяла и ввела себе… Никто не знал. Все думали, что сын от Сережи. Последний подарок от него.

Сказав все это, я тяжело выдохнула сквозь расширившиеся ноздри и подняла глаза, встречая прямой взгляд Ромы.

— Это было как помешательство, — тихо пояснила я. — Я увидела тебя с женой, провела ей пункцию, посмотрела результат твоей спермы, в голове будто что-то щелкнуло, что я тебя хорошо знаю, что ты мог бы стать донором… Но ты бы не согласился, конечно.

— Конечно, — тихо отозвался он. — Я никогда не мечтал о детях на стороне. Почему ты не сказала мне, Света? Когда мы встретились на банкете, и когда ты узнала, что я не женат?

— А как ты себе это представляешь? — резко ответила я, вскакивая с места и резко одергивая платье, под которым были только несвежие трусы. — Ром, я от тебя родила, хотя мы не спали. Так, что ли? И вообще, зачем я должна была тебе говорить? Арсений знает, что его папа умер, родители Сережи, вернее, мама, считает его своим внуком, и как я им это все объясню? Как я признаюсь, что… что провернула все это? И у меня вопрос, зачем ты провел тест ДНК? С чего такая мысль влезла в твою голову вообще?

Внутри меня клокотал гнев. Да если б он только на минуту оказался на моем месте в то время. Когда я была раздавлена смертью мужа, когда каждый вдох мне казался обжигающе болезненным, когда легче было сосчитать мгновения без слез. Как я теперь могу разрушить все это, признавшись перед всеми, что Арсений не сын Сергея? Вот так прийти к его маме и заявить, что я использовала чужую сперму, украденную у пациента, чтобы забеременеть и выдать ребенка за сына своего умершего супруга? Или рассказать своим родителям… Или самому Арсению. Ему сложнее всего будет все объяснить. Мне проще прекратить с Ромой все контакты, чем сделать все это. И он должен понять, что наше общение ни к чему не приведет хорошему, наоборот, оно разрушит многие судьбы. Отец мужа не вынес гибели сына и умер от инфаркта через год после него, мать еще держалась, но только благодаря внуку. Так и говорила, что живет ради Арсюши. И сейчас я своим руками должна убить ее?

— С чего? — Рома поднялся со своего места и резкими шагами покинул кухню, чтобы вернуться через мгновение с какой-то фотографией в руках.

Старый черно-белый снимок, на котором был изображён мальчишка. Вернее, сначала мне показалось, что это мой сын, и только потом я поняла, что на такой старинной фотографии не может быть Арсений. Это же Рома. Маленький, возрастом таким же, как мой малыш.

— Теперь ты понимаешь, что не на пустом месте возникли подозрения? — проишпел он мне почти в ухо. — А потом тетка в Горячем ключе сказала, что он очень на меня похож. Я думал, я чокнутый. Я все это время сходил с ума от мысли, что тронулся. Что такого просто быть не может. Потому и сделал этот тест, чтобы успокоить свои мысли и остудить голову. Когда случилась эта неприятность в садике, у меня остались вещи Арсения в крови. И я решил, что раз уж судьба сама сует мне в руки карты, надо играть ими.

— Я не знаю, как теперь быть, — прошептала я, закрывая лицо руками и всхлипывая. — Это все разрушит, Ром. Давай оставим все, как есть. Просто не будем видеться. Ты забудешь о нас.

— Давай подытожим, — внезапно выпрямился во весь рост Рома, резко отойдя от меня и повышая голос. — Итак, ты украла мой биоматериал, забеременела, родила сына и скрывала от меня все эти годы, — отчеканил он, жестко сжимая губы после каждого слова, а я съёживалась, будто он стрелял в меня и ранил. — Ничего не перепутал?

— Да, но… — пыталась я хоть что-то сказать в свое оправдание, однако он грубо прервал эти попытки.

— И теперь ты хочешь, чтобы я мило улыбнулся и сделал вид, что ничего этого нет? Мимо пройти? — прогрохотал голос Семенова, отражаясь от стен кухни и впиваясь в мои уши.

Глаза мужчины метали молнии, он навис над столом и мной, отчего стало душно и… страшно! Казалось, что сейчас его руки сомкнутся на моей шее и переломят ее вмиг.

— Но ты же жил все эти годы сам, — пролепетала я невнятно, комкая в руках салфетку. — Ты ж ничего не знал и тебе проще…

— Проще что, Света? — рявкнул Рома, хватая меня за плечи и выдергивая с места, как тряпичную куклу.

Пальцы его больно впились в кожу, но я не двигалась, пораженная и тоном, и ситуацией, которую сама же и создала. Что же мне делать? Что же я наделала?

— Проще что? — снова спросил он, встряхивая меня. — Ты мне предлагаешь отказаться от сына?

— Я не готова делить с тобой сына.

Говоря эту фразу, я мысленно ужасалась, настолько чужеродной она была в моей голове. Делить мальчика, который был уверен, что его отец умер. Как сказать ему, что вот этот дяденька — папа?

— Ты ж понимаешь, что тогда у нас не будет мирного диалога? — он смотрел на меня с угрозой в глазах, от которой мороз по коже продирал. — Ты украла у меня сына! И я не позволю тебе сейчас сделать вид, что меня нет.

— Ром, давай мыслить логически! — от напряжения у меня разболелась голова.

Я потерла переносицу и устало вздохнула.

— Я готова оплатить тебе суррогатную мать.

Это разумное решение. Он получит ребенка, я получу свободу. Ему не надо будет биться за внимание моего сына, думать о том, как сказать Арсению, что он его отец…

— Нет! — Рома яростно сверкнул глазами в ответ. — Ты что же, думаешь, я не в состоянии сам оплатить это? Только зачем мне суррогатная мать, если ребенок уже родился?! Если суррогатная мать — это ты! И если ты будешь протестовать, я просто отсужу у тебя его, увезу, и ты никогда с ним не встретишься! Надо было думать головой, Света, когда ты воровала мой биоматериал! И более того, когда ты не рассказала мне о рождении сына, зная, что я не женат и был бы рад этому обстоятельству!