4

— Блядь, Соколова, я сейчас кончу от твоих стонов, — поднявшись на лавку, Семенов взял меня за подбородок пальцами и повернул к себе лицом, после чего склонился и прикоснулся губами к губам, скользнув по ним языком. — Поехали ко мне? — спросил он негромко в угол моего рта. — Хочешь?

Хотелось ответить, что безумно хочу, и вообще, к своему стыду, я чуть не отдалась ему вот прямо тут, на этой лавке. Потом бы сожрала себя за такое, и хорошо, что этого не произошло. Сейчас внутри меня боролись два чувства — поехать с ним и поехать домой. И я не знала, к чему склониться. Алкоголь все еще дурманил голову, да и Рома, видя сомнения, снова начал ласкать мою кожу, теперь уже в районе ключицы, опаляя горячим дыханием висок и щеку.

От него пахло чем-то терпким, приятным, в моем понимании так и должен пахнуть мужчина, и этот аромат просто забивал мои рецепторы, умоляя сказать «да» и поехать куда угодно, лишь бы оказаться с ним и под ним.

— Вызываю такси? — глухо пробормотал он куда-то в район моего уха, и я кивнула, зажмурившись.

Наверное, я завтра ужасно пожалею об этом, буду потом грызть себе мозг, но сейчас взять и отказаться не могла. Вдруг никогда больше не представится возможность заняться сексом с тем, кто долгое время занимал мои мысли и чувства, и про которого я и сейчас продолжала частенько вспоминать, глядя в карие глаза сынишки.

Пока ждали такси, как-то так получилось, что я оказалась сидящей на Ромке, а он вовсю лапал меня, лаская обнажившееся бедро, одновременно с этим опаляя поцелуями шею и ключицу. Вибрации внутри отгоняли непрошенные мысли, что это все неправильно, и так быть не должно, я просто горела в огне, ощущая пальцы на коже словно горячие стрелы, плавилась в объятиях и не хотела позволять голосу разума взять верх. Пальцами я зарывалась в его волосы, совсем короткие у шеи и чуть длиннее на макушке, ощущая приятное покалывание от их жесткости.

Загрузившись в темное нутро подъехавшего автомобиля, мы поехали по дороге, и я смогла немного перевести дух, буквально на секунду, прежде чем рука Семенова легла на мое колено и поползла вверх по бедру. Сам он смотрел в лобовое стекло, молчал и делал вид перед таксистом, что мы респектабельная пара. Но в это же время его пальцы начали скользить туда-сюда по краю моих трусиков, доводя практически до предела. Он слегка нажимал, и я едва сдерживала себя, чтобы не застонать, поглаживал, отчего все внутри сладко вибрировало, и я крепко сжала ноги, не позволяя ему совершать никаких дальнейших движений.

Алкоголь начал выветриваться из организма, и я в эту минуту с ужасом осознала, что веду себя как шлюха, готовая переспать с первым встречным, коим и являлся мой давно уже не одноклассник. Чужой мужчина, которым сейчас тоже руководит нетрезвое сознание. И я хороша — развесила уши, позволила ему лишнее, и сейчас тягостно размышляла, пока он продолжал поглаживать обнаженную кожу моего бедра, каким образом остаться в такси и уехать домой. Не к сыну, конечно, к нему я не хотела в таком виде, а в свою квартиру, где смогу загрузиться в ванну с пеной и смыть с себя этот день.

Мы доехали до адреса, и я поежилась, понимая, что нахожусь в районе города под названием «Поле чудес». Здесь были расположены дома богачей, и мы сейчас оказались перед воротами одного из них, подсвеченными фонарями. Телефон таксиста звякнул, оповещая об оплате, Рома вышел, обошел машину и открыл передо мной дверь.

Пришлось опереться на протянутую руку и тоже выйти.

Сорвавшись с места, таксист уехал, а мы остались, стоя в сантиметре друг от друга.

Семенов понял, что в настроении выбранной пассии произошли некоторые изменения. Он взглянул на меня с некой иронией, затем хмыкнул.

— Сбежишь, Соколова? Струсишь?

Я втянула голову в плечи. Ну почему сразу сбегу? Произведу рокировку, так сказать. Передислокацию войск. Отступление. Слово «бегство» в данной ситуации использовать не хотелось.

— Может, передумаешь? — мужчина провел кончиками пальцев вдоль моего плеча, вызывая мурашки, и я поежилась, глядя на него снизу вверх.

Соблазн тут же покориться и позволить ему сделать все, что он хочет, и, наверное, я хочу, был высок, но проснувшийся внутренний голос противно пищал, говоря, что я наутро очень пожалею.

— Прости, Ром… — отшагнув назад, я судорожно вздохнула. — Я не знаю, что на меня нашло. Просто помутнение какое-то. Извини!

— У меня есть спа-зона в доме, — продолжал завлекать он. — Хамам. Расслабишься, вина еще выпьешь. Ни к чему принуждать я не буду. Массаж сделаю…

В глазах его плясали смешинки, и я поняла, что жалко выгляжу в его глазах. И паду совсем низко, если соглашусь из-за хамама и массажа.

Она дала за возможность посидеть в тумане. Вот так это будет звучать. По крайней мере, в моей голове точно. Ладно бы по любви дала. Но за хамам точно нет.

Помотав головой, я принялась искать в сумке телефон, который, как назло, куда-то провалился в ее недра. Периодически мне казалось, что у меня там пятое измерение, в котором ненароком можно и самой пропасть, потому что иначе объяснить исчезновение вещей невозможно.

Наконец, нащупав гладкий край смартфона, потянула его наверх, и, пока не передумала, вошла в приложение такси и набрала там «дом».

— Трусиха! — Ромка все еще не спешил уходить, а я мечтала, чтоб он куда-нибудь исчез с глаз моих, но дождалась этого только после того, как уселась в желтое такси и глядела в окно, как высокий смуглый мужчина медленно идет к воротам, оборачивается на машину, провожая ее взглядом, и отвернулась, закусив губу.

Ну и дура, Светка Соколова! Какая ж ты пиздоголовая балда! Такому парню можно было и на скамейке дать, тем более, после шести лет воздержания!

Повод грызть себя все равно нашелся — теперь я сожалела о том, чего не сделала. А если б сделала, сожалела б об этом. Такая вот я балбесина. Как говорит моя подруга Лилька — пиздоголовая. Такая и есть.

Доехав до дома и поднявшись к себе в квартиру, прижалась спиной к двери и задышала часто, пытаясь прогнать слезы. Пока другие женщины ходят на свидания, встречаются с мужчинами, наслаждаются жизнью, я сижу, словно сыч, бегаю, как хомяк, по известному маршруту — работа-дом-детский сад, и мимо меня проходят лучшие годы. И даже случайным сексом я заняться не могу.

Сбросив прямо в прихожей треклятые туфли и платье, оставшись в одном лифчике и промокших тусах, пошла в ванную, встала под душ и закрыла глаза, ощущая бьющие по коже колкие горячие струи. Ничего, завтра будет новый день, все забудется, отойдет на второй план, и я перестану думать о Семенове. Все завтра.