3

— Сорри, я думал, она тут одна! — незнакомец отстранился, поднимая руки ладонями вперед в примирительном жесте, после чего отошел, а я осталась смотреть на невесть откуда взявшегося бывшего одноклассника, ощущая грохот сердца и все еще находясь в каком-то страхе.

— «Медлячок, чтобы ты заплакала», — внезапно донеслось из динамиков, и Семенов начал подпевать, а после подхватил меня и прижал к себе, поглядывая сверху вниз.

Сейчас, избежав благодаря ему неприятностей, да еще с изрядной порцией алкоголя в крови, я уже не дичилась, позволила себе покачиваться в ритм, в свете софитов изредка краем глаза отмечая других танцующих. Одну руку я положила на грудь высоченного одноклассника, второй держала его ладонь, сжимая сильные пальцы, ощущая, как он придерживает меня за талию, и жар от прикосновения обжигает поясницу.

И будто не было всех этих долгих лет после школы, будто я сейчас снова та семнадцатилетняя девочка, влюбленная в красавчика. Было страшно поднять глаза, я слышала, как он подпевает Басте, отчего под ладонью ощущалась вибрация, передающаяся куда-то в низ моего живота. Мне казалось, что вокруг нас образовался какой-то кокон, вакуум, нет никого, только я и он. То ли это алкоголь такое со мной сотворил, то ли я сама себе все придумала, я не знаю, только когда губы Ромы коснулись края моего уха, я вздрогнула, сердце забилось в два раза быстрее, разгоняя и без того насыщенную адреналином кровь по телу.

— Пойдем, прогуляемся по ночному городу? — предложил мне мужчина, и я, подняв глаза, ошарашенно уставилась на него. — Вдвоем пройдемся, словно нам семнадцать лет, — губы его дрогнули в ироничной ухмылке, а я не знаю зачем кивнула.

Или это сделал за меня алкоголь.

— Что подумают про нас люди? — смущенно произнесла я, когда мы вышли из ресторана.

Раздобреев о чем-то разговаривал с Гореловым, но заметил, как мы подошли к столу, чтобы забрать мою сумочку, кивнул, а затем снова горячо начал втолковывать Игнату свою позицию. Лена Пыжова, судя по всему, изрядно набралась, так как сидела рядом с ними, заглядывая обоим в рот и жеманно хихикая. Если честно, я вообще про нее ничего не знаю, чем она занимается, чего добилась, замужем или нет.

— Тебе не похрен? — Рома хмыкнул, поднимая голову вверх и глядя на звезды. — Никогда такого неба больше нигде не видел. Только у нас самые яркие звезды. И переливаются. Ты где живешь, Соколова? Куда тебя провожать?

— Далеко придется провожать, — ответила, поежившись от ночного ветерка, охватившего голые ноги. — Живу я сегодня в коттеджном поселке за городом.

— А хорошо нынче врачи зарабатывают, — Ромка скривил губы в иронии. — А все говорят, что вы бедствуете.

— Я ж в частной клинике работаю, а не на государство, — мне стало обидно за коллег. — Да и дом родительский.

— О, так ты еще не съехала от них, что ли? — остановившись и поворачиваясь ко мне, сверкнул белозубой улыбкой мужчина.

— Съехала, — ответила ему с такой же иронией. — Только там мой сын, и поэтому сегодня поеду туда. Оставила с ними на ночь.

— Мммм, — промычал он неопределенно. — А у меня, как тебе известно, детей нет. Кстати, там же оставались наши эмбрионы, что с ними?

— Хранятся в заморозке, наверное, — я пожала плечами. — Ну, тебе лучше с женой обсудить, какая у них судьба. Обычно после развода пара их уничтожает. Чаще всего так.

Мы шли вдоль реки по набережной, слышался плеск воды, фонари тускло освещали пустую дорогу. Каблуки моих туфель громко цокали по плитке, и я смущалась этого звука отчего-то, ежилась и думала, что зря я согласилась на эту прогулку. Смысл ворошить прошлое? Даже то, что Семенов теперь не женат, ничего не меняет — в школе он никогда на меня не смотрел. Я была толще, в больших очках, с вечной косой, так как мама запрещала мне стричь волосы и строго контролировала, как я выгляжу во время учебы. Она считала, что излишняя откровенность в одежде, прическе и внешности в целом плохо влияет на успеваемость. Наверное, она была права, я закончила школу с золотой медалью, поступила на бюджет в медицинский институт, закончила его с красным дипломом, и только потом вышла замуж. Ненадолго, правда, но успела почувствовать себя свободной от родительского гнета и счастливой женой.

Интересно, почему Семенов развелся.

— А ты не замужем? — спросил он, предлагая мне свой локоть, чтобы опереться.

— Уже нет, — ответила я и добавила, чтобы избежать дальнейших расспросов: — Муж умер шесть лет назад.

— Извини, — пробормотал Рома, явно не ожидавший такого ответа. — Не думал, что такие молодые умирают.

— Всякие умирают, и молодые тоже. Тромбы никого не щадят. Сегодня ты строишь планы на жизнь, а завтра тебя везут в похоронной процессии. А ты чего развелся? — я посчитала, что после его вопроса имею право задать свой.

— Так из-за бесплодия. Света хотела ехать в Америку, ей сказали, что там лучшие врачи, лучшие клиники, собралась там жить. А у меня здесь работа, родители пожилые, и в целом мне не хочется переезжать в другую страну в неизвестность. Тут я нормально зарабатываю, а там я кто? Грузчик? Она уехала, встретила там какого-то мужика, вроде, родила. Не слежу за ней.

— Почему ж ты не женишься больше? — я остановилась и заглянула ему в глаза.

— А ты почему не выходишь замуж? — ответил он вопросом на вопрос.

— Любила сильно, — тихо отозвалась я, снова чувствуя боль от воспоминаний.

— И я тоже любил сильно, — ответил он. — И на этом экскурс в прошлое мы закончим. Как насчет посидеть на той лавочке? — Рома кивнул на скрытую в тени деревьев скамейку.

Чувствуя, что ноги мои, особенно пятки горят огнем от неудобной обуви, я кивнула, предвкушая, как сейчас сброшу туфли и пошевелю пальцами. Господи, кто придумал эти ужасные каблуки? Почему нельзя ходить в красивых платьях и удобной обуви? Ну и что, что так ноги смотрятся длиннее и красивее, пусть бы все ходили в обычных тапках. Здорово же!

Плюхнувшись на лавку, я закатила глаза от блаженства, скинув обувь и ощущая, как холодный воздух касается обнаженной кожи, а в следующий миг вздрогнула от другого прикосновения — мои ноги подхватили сильные мужские руки и принялись разминать, пуская по коже волны мурашек и горячих стрел, сосредотачивающихся в животе и груди. Пальцами Рома касался стоп, нажимая, поглаживая и касаясь то сильнее, то легче, а я едва не стонала от удовольствия, и оно было сродни эротическому. В прошлой жизни муж любил ласкать эти чувствительные участки во время прелюдии, и сейчас ощущения были очень похожими. Просто у меня очень давно не было секса. Очень и очень давно. И когда рука Семенова скользнула чуть дальше, чем ей было позволительно, я просто прикрыла глаза и вздохнула, прикусывая губу.