37

Реабилитация давалась мне сложно. Практически сразу после операции врач сказал, что необходимо потихоньку разрабатывать ногу, не бегать спринтерски, конечно, но пытаться ею шевелить в кровати, потом, спустя несколько месяцев, когда мне разрешили вставать на нее и начался основной этап моих мучений, я вкусила все прелести ЛФК для людей с переломом бедра.

День начинался с того, что папа входил в комнату и бодро гаркал: «Доброе утро, дочь!», после чего с меня сдергивали одеяло и заставляли выползать из постели. Мы проходили метры до туалета, возле которого мой верный страж ждал меня, затем шли в кухню, завтракали и гуляли от забора и до обеда, как в армии, после чего меня отвозили к инструктору ЛФК, а потом встречали оттуда же, буквально падающую от усталости. Мне кажется, я стала похожа на собственную тень, похудев донельзя, что несказанно расстраивало — сорок пять килограммов в юном возрасте и в моем — совершенно разные параметры. Попа и грудь растворились, словно их и не было, щеки впали, и я только и мечтала когда-то нажрать непосильным трудом обратно до пятидесяти пяти. Мой комфортный вес. У меня и гардероб весь приобретен на него. Не хочу носить вещи размером XXS, хочу свои платьишки и джинсики, туфельки и белье.

Кстати, про белье. Свадьба была назначена на весну. Рома сказал, что хочет видеть меня в белом платье среди цветущих деревьев, и я со страхом ждала, когда ж мне придется идти выбирать наряд. Потому как совершенно не готова оказалась к своим бухенвальдским параметрам. Кто-то мечтает похудеть, я ж, наоборот, хотела поправиться, но все занятия не оставляли мне никакого шанса.

А еще я до сих пор не поговорила с Марией Александровной. Прятала голову в песок, словно пресловутый страус, а ведь впереди Новый год, до которого остались считанные дни, и мы всегда праздновали его вместе — мои родители, Сережина мама и мы с Арсением. А в этом году к нам должен был присоединиться Рома, и вот этого я и боялась. Моя свекровь — умная женщина, увидев этих двоих рядом, она сразу все поймет. Это вам не индийскую принцессу по родинке на попе сличать, это два похожих человека. А после того, как они начали общаться теснее, Арс перенял много повадок у отца и буквально хвостом ходил за ним, задавая тысячи «почему» в минуту.

Поначалу я думала, что Рома будет злиться, но меня удивило безграничное терпение этого человека, готового отвечать на все вопросы, терпеливо разъяснять, что, как и почему, заниматься чем-то вместе с сыном, таким, от чего у меня зубы сводило от скуки, например, сборкой Лего, а у этих двоих все чудесно получалось. И чем дальше развивалась ситуация, тем яснее мне становилось — тянуть больше некуда.

Дверной звонок встретил меня переливчатой трелью. Его приобрел в свое время еще отец Марии Александровны, врач старой закалки, который умер задолго до моего появления на свет, а вещь, сделанная в несуществующей больше стране, жила и служила до сих пор.

Если б я была писателем, наверное, написала бы, что за дверью раздались шаги, затем старческий дребезжащий голос спросил «кто там», а потом только меня впустили внутрь. На деле ж я ничего не услышала — дверь мы с Сережей поменяли на новую, добротную, шумоизолирующую, и она распахнулась практически сразу же, словно меня ждали.

— Светуля! — свекровь отступила внутрь прихожей, улыбаясь. — А я будто чувствовала, что ты придешь. Вот как захотелось с утра булочек твоих любимых испечь, так сразу и поняла, что надо ждать гостей. Проходи, дорогая!

Я вошла, скинула кроссовки, аккуратно пристроив их на полку, надела свои тапки с розовыми пушистыми помпонами, а затем прошла в кухню.

Обычно бабушек представляют как старушек в платочке с седыми букольками, в переднике и пахнущими лекарствами. Но моя свекровь была не такая — ухоженная женщина, хоть по возрасту и годящаяся кому-то в бабушки, выглядела она великолепно. Седые волнистые волосы коротко стрижены, тонко выщипанные брови подкрашены карандашом, скулы едва тронуты румянами, губы помадой. Красивая домашняя кофта и брюки, удобные тапки, на правой руке браслет, на левой — смарт часы. После смерти Сергея его мама поначалу сникла, и целый год мы с ней оплакивали свое горе, обе выглядя как скорбящие бабки, но после поминок она взяла меня за руку и сказала:

— Мертвым лежать в земле, а живым жить, Света. Нам с тобой есть ради кого, это Арсений. Он не должен видеть засохших мумий, мы с тобой должны быть красивыми, чтоб мальчику не было стыдно.

Мы вместе пошли в парикмахерскую и салон красоты, а затем регулярно общались, поддерживая друг друга. И вот сейчас мне снова стало невыносимо стыдно за свое поведение. За то, что я сейчас вынуждена сказать ей то, что, возможно, убьет ее. Но и не сказать нельзя. Наверное.

— Бери-ка булочку, пока теплая! — Мария Александровна кивнула мне на блюдо с аппетитной сдобой, пока наливала чай в две чашки с цветастым рисунком на стенках. — Давно ты не заходила, моя дорогая. Я уже и соскучилась по тебе. Да и Арсений что-то весь в делах, как ни позвоню, он то мастерит что-то, что вовсе занят с Романом. Полюбился ему мужчина, да?

— Да, — я едва не подавилась, виновато подняв глаза и пряча их. — Дружат.

— А ты не стесняйся, Свет, — вздохнула свекровь, присаживаясь на стул и глядя в окно. — Жизнь течет, ты молода, нельзя такой хорошей женщине одной. Сын растет, ему братьев надо и сестер. У меня вон один Сережа был, я ж его тяжело рожала, едва не умерла. Щипцы мне накладывали, в асфиксии родился.

Она никогда не делилась со мной этими подробностями, и сейчас я молча слушала, поражаясь стойкости этой женщины.

— Родился и не дышал, Свет… Синий. Я им кричу — да сделайте же что-нибудь. Они забегали, засуетились, унесли куда-то. Потом сказали, что чудом выжил. А я порвалась до прямой кишки, доктор меня зашивала и говорила, что нельзя мне в ближайшее время рожать, а я, дура, забеременела через девять месяцев. И на аборт пошла. Думала, вся жизнь впереди, все успею, и деток нарожать и карьеру сделать. А деток больше и не было. Уж сколько мы пытались, и лечились, и в санатории ездили, а бестолку. Это сейчас вон ЭКО придумали, а тогда только если судьба распорядится. Так-то вот. И не знаю, Свет, если б Сережа умер тогда, при родах, я б ведь не побоялась второго родить так рано, был бы у меня сейчас ребенок, а так ни Сергея, никого. Одни вы вот с Арсением у меня остались, ради вас и живу.

Господи, что ж я наделала! Как мне ей сказать? Может, не говорить ничего, если сама догадается, то скажу, если нет, то так и будем жить, как раньше. С Ромой мы обсуждали оба варианта, он сказал, что никакого суда по установлению отцовства делать не будет, просто усыновит Арсения и все. Кому какая разница, как сын получит его фамилию.

И я малодушно решила молчать. Пусть все идет, как идет, незачем мне разрушать жизнь такой светлой женщины. Мы поболтали о разном, посмотрели альбомы с фотографиями, потом еще пили чай с булочками, и я ушла с хорошим настроением. Это правильное решение. Иногда правда не нужна, и я как врач лучше всех это знаю.