Эпилог
Кто умеет хранить тайны — тот я. Прошло три года с нашей с Ромкой свадьбы, прежде чем я решилась отменить противозачаточные. Восстановление после перелома оказалось длительным и сложным, травма челюсти давала о себе знать ноющими болями в суставе, бедро тоже напоминало о себе, пришлось забыть о каблуках, как я ни старалась научиться заново ходить на них, и было страшно, что я просто не выношу беременность. Возраст, травмы и здравый смысл подсказывали, что просто мне не будет. Но в один прекрасный момент, когда моя старая пациентка с запущенным синдромом Ашермана (сращение полости матки в результате разных причин — прим.авт) пришла со слезами после очередного пролета и сказала, что сил жить у нее больше нет, все изменилось. Денег на суррогатную мать нет, переносов эмбрионов у нее было двенадцать, каждый раз мы напряженно ждали несколько дней, и каждый раз вместе грустили, что опять не получилось. Она сидела у меня в кабинете, скукожившись на стуле, рыдала и говорила, что сил нет. Муж поддерживал, как мог, но и он уже устал от бесконечной траты денег, от слез и тоски, и все чаще говорил, что и без детей есть жизнь — путешествия, совместный быт, хобби, но моя пациентка не принимала его доводы. Ей хотелось ребенка. Понять может только тот, кто столкнулся с неоднократными потерями беременности, каждый месяц делал тесты и видел одну полоску, каждый раз покупая средства гигиены с ненавистью к своему пустому телу. И вот она сидела, плачущая, совершенно разбитая, с красным носом, утверждающая, что и в этот раз у нее ничего не получилось, потому что грудь сдулась, тошноты нет, на соленое не тянет, ощущений беременности нет, а приближающихся месячных, несмотря на гору употребляемых гормонов, есть.
По-хорошему, мне давно следовало отказать ей. Не давать надежд, внушить, что ее случай безнадежный, удел — никогда не быть беременной. Но я не могла. И последний эмбрион мы перенесли практически на линейный эндометрий толщиной 4мм. Чудес не бывает. Слишком много синехий (сращения, рубцы — прим.авт) в матке, которые уже бесполезно рассекать, они нарастают обратно быстрее, чем мы успеваем дойти до переноса эмбриона.
И вот она легла на кресло, отвернувшись к окну и закусив губу. Из глаз катились слезы, руки были крепко сжаты в кулаки. Она знала, что после УЗИ я ей скажу правду. Что на этом путь ЭКО для нее закончен. Или суррогатная мать, или усыновление. Да и перенос был слишком давно, почти четыре недели назад, и все это время она зачем-то принимала гормоны, наплевав на мои рекомендации сдать уровень ХГЧ (гормон беременности — прим.авт) на четырнадцатый день и отменить терапию в случае отрицательного результата.
Слишком медленно я надела презерватив на датчик, осторожно ввела его внутрь пациентки и замерла, не веря своим глазам. Плодное яйцо было! Оно прикрепилось именно там, куда я перенесла эмбрион — на единственный сохранившийся участок эндометрия, выращенный с трудом, и сейчас не просто росло, оно было домиком для маленького эмбриончика, пяти миллиметров размером, но с уже бьющимся сердечком. Чудо! Это просто чудо!
— Вы знаете, у меня для вас есть новости, — я перевела взгляд на застывшую пациентку.
И включила стук сердечка на весь кабинет. Чтоб она услышала. Чтоб услышал муж в коридоре. И весь мир.
— Что? — она закрыла лицо руками и уже не сдерживаясь, зарыдала в голос.
Мы с ней потом сидели, обнявшись, на диванчике в кабинете, Верочка принесла чай обеим, муж сбегал за огромным букетом, который красовался на моем столе, и не знал, куда ему приткнуться и какое выражение лица сделать, так как бьющаяся в истерике на плече у врача жена создавала ему картину ужасного, а не счастливого события.
И вот сегодня мне пришло сообщение в мессенджер, что она родила. Чудесную девочку, три пятьсот весом, пятьдесят один ростом, на фото совершенную красавицу, и я разрыдалась в кабинете, глядя на эту картину. А потом пошла и сделала тест на беременность. И он показал две полоски.
Уже позже я узнала, что их в животе у меня двое, мальчик и девочка, как награда за долгое ожидание.
— Ты подарила мне счастье! — в день родов близнецов Рома был рядом со мной, обнимая нас всех и улыбаясь. — Самое большое счастье! Спасибо!