Глава 21. Макс

В просторном кабинете Георгия поместились все. Я с разбитыми костяшками пальцев. Герман снова обложился техникой и его пальцы порхали над тремя клавиатурами. Ирина чинно пила кофе, сделанный Жорой специально для нее. Филатов трогал свой свежесломанный нос и недовольно косился в мою сторону. Его безопасник тенью маячил позади.

А на инвалидном кресле, подключенный к капельнице, сидел Вознесенский. Компания подобралась так себе. Каждый себе на уме.

— Как я посмотрю, Толик, ты снова полез со своими правилами в чужой монастырь. И снова обделался. Теперь благодаря тебе еще дочь мою упустили. Между прочим, беременную моим внуком!

От злости Вознесенский попытался выдернуть капельницу, но наткнулся на гневный взгляд Георгия. Поднял руки в знак капитуляции. Здесь его держали буквально насильно. Да и выглядел он по-прежнему плохо.

Филатов только скрипнул зубами.

— Мире бы никто и ничего не сделал. Лелик мне обещал, что не тронет ее в любом случае. Что он, зверь, что ли?

Услышав имя Лелика, Ирина оживилась. Пальцы ее задрожали, но она быстро взяла себя в руки. Возможно, это изменение заметил только я. Интересно…

— Ой, да конечно! Я три раза его снайперов снимал у Портофино. Мне охрана там в целое состояние обошлась.

Вознесенский морщился при каждом движении, а я злорадствовал. Пусть хоть немного остынет.

— Лучше бы о дочери думал! За семь месяцев ни разу не дернулся в ее сторону! Тебе на нее всегда плевать было! Если бы ее мать была жива…

— Можно подумать, тебе не плевать! Подсунул ей бракованного безопасника, сынка своего цепного пса! И что из этого вышло?! Спрятал девку на месяцы в горы в тьмутаракань. Теперь вообще увез в неизвестном направлении! Или это Лелик постарался? Где моя дочь, черт вас всех драл!

Вознесенский хотел прокричать это, но из-за сломанных ребер у него вырвался скорее хрип. Я наблюдал эту картину, начиная уставать. Мы не продвинулись ни на сантиметр за эти несколько часов. Где же ты, моя девочка?

— Да кто тебе сказал, что я не знал, где Мира? В отличие от тебя, у меня все схвачено и налажено! Она всегда была под колпаком. Каждое движение Артема было нам известно. Это только он думал, что такой крутой и самостоятельный, но вас, детей, — он кинул взгляд в сторону меня и Германа, — еще всему надо учить. Только руками махать горазды.

— Драгоценный господин Филатов, — Герман на секунду оторвался от своего ноутбука, который стоял посередине. — Вам и вашему, кхм, цепному псу за это отдельная благодарность. Даже я лишь недавно сообразил всю суть ловушки. Через эту вашу «связь» я и нашел Артема с девочками.

Филатов обратил на Геру взгляд, полный ненависти. Было очевидно, что, несмотря на все свои заверения, эту угрозу он предусмотреть не смог. Это было видно еще и по лицу Владимира: оно было чернее тучи.

— Ну так и где сейчас этот ваш Артем? Где моя дочь?

В кои-то веки я был согласен с Вознесенским в части формулировки вопроса. Меня тоже интересовало, почему они держали его под колпаком, и почему в одно мгновение все лопнуло как мыльный пузырь.

— Ну, частично на этот вопрос могу ответить я, — Гера откинулся и окинул всех присутствующих взглядом.

— Как я понял, медвежью услугу нам как раз оказала Мирослава собственной персоной, открыв Артему глаза на то, что он под этим самым колпаком может быть, после чего он вчера полдня потратил, проверяя это.

Освальд покрутил в руках стилус, привлекая к себе все внимание присутствующих. Хотя мог бы и без этого обойтись.

— Он нашел ваш колпак, Владимир. И, думается мне, крайне разозлился, да так, что моментально свернул всю свою деятельность. Раньше я в нем таких талантов не подозревал. Теперь даже мне сложно понять, какую роль он играет в этом спектакле.

Он смотрел прямо на коренастого мужчину, лишь отдаленно схожего со своим сыном. Нет, я при встрече точно отправлю Артема на соседнюю с Вознесенским койку! Пусть наслаждаются обществом друг друга.

— Артем не так воспитан. Он просто нашел свой объект и будет охранять его до последнего.

Герман закатил глаза. А я насторожился. Что-то в его словах меня пугало. Пугало до чертиков. Но я еще не понял что.

— Пфф, жертва фильма «Телохранитель. Не надоело еще? У нас тут в компании целых два покалеченных своими родителями ребенка. Да, господин Вознесенский?

Освальд уперся взглядом в два заплывших глаза. Тот лишь оскалился и попытался возразить. Но Герман его прервал:

— Мне неинтересны ваши оправдания! Филатов, где мои деньги?

Он встал и пошел прямо на Толика. Тот поежился, а Владимир ощетинился — действительно цепной пес, который будет охранять своего хозяина. А вот мне не стоит забывать, что Гера здесь из-за собственных миллионов. Хотя… Может, отчасти он хочет и нам помочь.

В общем, слепо доверять ему не стоит. Вообще не стоит много кому доверять, как показала практика. Тем более, когда замешаны такие деньги.

Филатов так и не поднялся. Внушительная фигура Германа нависала над ним. Борьба взглядов завершилась вничью. Но Анатолий все же соизволил ответить:

— Деньги никто не увидит, пока Мирослава не найдется и не будет в безопасности. Она — главный ключ, без нее все это не имеет смысла.

Но Освальду этого было недостаточно. Он приблизился вплотную к источнику своих проблем. Его лицо было в сантиметрах от лица оппонента.

— А если мне плевать на Мирославу, на вас, на этого уродца? — он кивнул в сторону Вознесенского. — На моих пусть и хороших, но все же не столь ценных знакомых?

Он кивнул мне.

— Ты же согласен Макс, что даже вместе с Олегом вы вряд ли стоите лярд долларов?

Скепсис в его голосе был вполне оправдан. Действительно, даже по отдельности наши органы столько не стоили. Все вместе взятые. Вкупе с бизнесом. На панель пойти — и то было бы больше проку.

Я невесело улыбнулся своим мыслям. Совсем скоро с катушек съеду. Если я не найду Миру…

— Без Миры денег ты не получишь. Она — ключ к деньгам. Поэтому можешь хоть что со мной делать. Найди ее — и все поймешь.

Было видно, что Филатов немного успокоился и взял свои эмоции под контроль. Это меня бесило. Как этот человек может говорить что-то про Миру, ее безопасность? Я не выдержал:

— Я не понимаю, какого хрена вы вообще свой рот открываете по поводу моей жены? Ключ? Найти ее? Может, я напомню всем здесь присутствующим, почему мы оказались в этой комнате? Может, подскажете мне, господин нотариус, кто увел из-под моего носа эти чертовы деньги?!

Внутри все кипело. Пока мы тут решаем абстрактные проблемы, моя девочка непонятно где и непонятно с кем. Я подлетел к этому пауку в мгновение и взял за грудки:

— Звони своему Лелику и моли, чтобы он взял трубку. Если с моей девочки хоть волосок упадет, то я тебя закопаю заживо вместе с твоим безопасником.

Я отбросил его в сторону и тут же парировал удар. Это Владимир стал защищать своего хозяина.

— Хватит! Я сказал, все заткнулись и остановились!

Громогласный возглас Георгия мгновенно привел нас всех в чувство. Мы остановились и вернулись к своим местам как ни в чем не бывало. Врач грозно смотрел на эту картину, и я не переставал удивляться тому, как он себя держит.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошла дородная медсестра с каменным выражением лица.

— Георгий Зурабович, вы просили передать вам, если парень из реанимации придет в себя. Сообщаю: пришел.

И она, словно крейсер, выплыла обратно за дверь. Жора сделал мне знак:

— Пойдем, — он грозным взглядом обвел Геру и Владимира, которые было тоже подорвались со мной. — Максим идет со мной один. Потом сами его расспросите.

Я благодарно посмотрел на него. Видеть еще кого-то в такой момент мне не хотелось. Мы вышли из его кабинета и прошли вдоль длинного коридора. Там на сестринском посту мне выдали обмундирование.

На лифте мы поднялись в стерильные послеоперационные боксы. В одном из них лежал бледный Олег. Он устало перевел взгляд на нас:

— Аааа, явились, наконец-то! Уже полчаса до вас достучаться не могу, — он посмотрел на меня. — Короче, Макс, дело дрянь. Я даже не понял, как все произошло. Я пошел вслед за ними и попросил Миру хотя бы дождаться тебя. Она была взвинчена, как мартовская кошка.

Он облизал пересохшие губы. Но даже я знал, что воды ему сейчас нельзя.

— Я остановил ее, но она выскочила в проход к черному ходу. Я рванул за ней — и все. Темнота. Я даже не помню, кто меня так порезал. Не исключаю, что это мог быть и Артем. Вам нельзя терять время.

Он устало прикрыл глаза. Рассказ дался ему с трудом, и не будь ситуация такой критичной, я бы ни за что не потревожил его. Не сейчас, когда его снова шили и латали. По моей вине.

— Отдыхай, друг, и спасибо. Придется подарить тебе свадебное путешествие.

Он невесело усмехнулся. Да, не так мы представляли себе свадьбы друг друга. У Олега не было сил даже мне кивнуть.

Жора положил мне на плечо руку и дал знак на выход. Напоследок я тихо промолвил:

— Поправляйся, Олежка, а то меня закопают во дворе уже две женщины! А мне еще сына воспитывать и рассказывать ему с примерами, в красках, какой бывает настоящая дружба.

Кажется, этих слов он уже не слышал, так как отключился. Его грудь мерно вздымалась под бесчисленными датчиками. Я мельком глянул на Георгия:

— С ним же все будет хорошо? Верно? Не представляю, что я бы делал без него. Спасибо, Жора. Ты снова спас мне друга. Не знаю, как и благодарить.

Он покрутил в руках очки. Бросил профессиональный взгляд на Олега, которого еще недавно штопал.

— Макс, ты просто больше не заходи ко мне с главного входа в белом халатике, и на том спасибо. Друзей я предпочитаю видеть либо в нашем банкетном зале, либо у себя в доме.

Мы переглянулись и понимающе замолчали. Затем отправились к его кабинету. Я знал, что содержание нашего разговора в палате не уйдет дальше этой палаты.

Пока мы шли обратно, в моей голове вертелись слова Олега. Что значит «мог быть и Артем»? Почему он так сказал? Может ли быть такое, что я копаю не в том направлении?

Был только один способ это проверить. Но, прежде чем начать осуществлять мой план, нужно было поговорить с Герой. Я сбросил ему сообщение.

Через пять минут он с невозмутимым видом подошел к автомату с кофе. Я молча протянул ему больничную бурду. Он так же молча вылил ее в ведро.

— Ты же не считаешь, что я там сказал правду? Хотя мне, безусловно, по большому счету плевать на эту вашу сопливую историю, — он сморщился. — Дети, любовь, свадьбы… Брр, мерзость какая! Но чувства других я уважать умею и, конечно же, помогу отыскать твою принцессу.

Я усмехнулся. Гера всегда останется Герой. С ним нужно постоянно быть начеку. Я отхлебнул противного напитка. Надо перед отъездом еще раз совершить набег на кофемашину Жоры.

— Я тебя понял и учту. Но тут вот какое дело: мог бы ты мне помочь кое в чем?

И я изложил ему суть претензий к отдельным личностям. В итоге мы проговорили минут пятнадцать и вернулись под общие встревоженные взгляды.

Да, наша коллаборация произвела фурор, и я уверен, что абсолютно каждый гадал, чего это мы там насовещали. Особенно с учетом заявления Освальда про то, что плевать он хотел на мою беременную жену, а мы с Олегом — вообще парни, не стоящие его внимания.

Я сразу отправился заправляться кофе. Герман же прямиком направился к Филатову.

— Звоните Лелику, мы едем к нему искать вашу драгоценную и незаменимую крестницу. Я больше не намерен ждать.

Тот ощетинился, явно недовольный подобным обращением:

— Я не стану плясать под твою дудку! Говорю тебе, что он тут ни при чем. Ищите в другом месте.

Я смотрел прямо в глаза Владимиру:

— Пусть она лучше окажется у кредитора, чем в ее пропаже будет замешан Артем. Если с ней что-то случится…

— Не случится! Мой сын — профессионал и не мешает личное со служебным. Катись к черту со своими предположениями!

Я вглядывался в лицо безопасника, который нервничал. Черт, он нервничал! Почему? В груди начинал расползаться липкий страх.

Я уже было собирался хорошенечко встряхнуть его, как раздался жесткий женский голос. Я обернулся и увидел Ирину, которая напряженно сжимала в руках трубку.

— Да, Лелик, это я. Нет, не простила, но мы сможем поговорить, если сейчас я с друзьями к тебе подъеду. Не надо машину, я помню куда.

Она положила трубку, обвела нас взглядом.

— Поехали.