Глава 20. Макс

На полу в луже собственной крови лежал Олег. Снова. Снова из-за меня. Я набрал адрес скорой и Жоры.

Затем, следуя указаниям нашего врача, аккуратно перевернул друга трясущимися руками. На его груди было огромное пятно крови. Но она не хлестала, а сочилась сквозь розовый пиджак.

Ножевое. Его порезали. Я придавил место пореза и нащупал пульс. В этот момент друг застонал. Слава Богу!

— Держись, Олежек! Держись! Только не умирай!

Я пытался держать его в сознании. Дверь позади меня распахнулась, и зашла Маша. Вот кого здесь точно быть не должно! Она молча, с бледным лицом и шумом опустилась на колени возле его головы.

— Олег, ты же не оставишь нас снова, правда? — она не плакала, просто говорила трясущимся голосом. — Я больше не переживу этого. Не переживу второй раз. Я тогда тебе на том свете покоя не дам!

Лишь раз ее голос сорвался. Олег приоткрыл глаза, облизал губы и еле заметно кивнул.

Мы молчали. Страх витал в воздухе. Наконец дверь открылась, и в помещение вошли сотрудники скорой, а за ними и Георгий. Он бегло осмотрел Олега и начал командовать бригадой.

Я приобнял Машу за плечи. Откуда-то появилась тетя Миры и забрала из моих рук девушку. Она бережно укутала ее в куртку и отвела в сторону. А я наблюдал, как бледного и бездыханного Олега грузят на носилки.

Георгий кивнул мне и вышел вместе с бригадой. Как только закончится операция — а что она будет, у меня не возникает сомнений, — он позвонит мне. Теперь, когда жизни Олега ничто не угрожает, мне нужно найти свою жену.

Я набрал номер Германа. Тот ответил моментально.

— Уже ищу. Жора позвонил мне сразу же после тебя. Пока ни хрена не понятно!

Исчерпывающе. Исчерпывающе и довольно печально.

— Гер, моя жена пропала, а лучший друг снова при смерти. Что я могу сделать?

И снова молчание. Молчание, которое стало символом последних минут моего торжества. Свадьба удалась, ничего не скажешь…

— Я пока не знаю, Макс. Такое ощущение, что это совершенно не планировалось. Никаких следов подготовки. Просто хлоп, — на том конце послышались звуки бьющихся предметов, — и внезапно кто-то нападает на Олега и увозит Миру.

— Ты проверил этого Лелика? — я нахмурился. Не нравится мне это. Все слишком странно.

— Его сложно проверить. Он параноик. И технику к себе подпускает только в виде массажера для простаты. Но там, прости, информации много не собрать.

Его шутка, призванная разрядить обстановку, совершенно не зашла. Не смеялся никто из нас. А может, это была и не шутка вовсе…

— Максим, извини, что отвлекаю… А где Мира? С ней же все будет в порядке?

Меня теребили за рукав. Я посмотрел в сторону говорившего и увидел Мирину тетю, как ее там, Ирина, что ли. Она смотрела на меня широко раскрытыми карими глазами, а я не знал, что ей ответить.

— Может, я могу чем-то помочь? Может, я схожу к Толику? Я его хорошо знаю. Нужно же что-то сделать!

В трубке послышалось шуршание.

— Макс, а это идея! Собирайтесь. Я вас быстренько заряжу и пущу в логово этого товарища. В конце концов, это он заварил эту кашу. Сейчас самое время. У вас есть полчаса, чтобы доехать.

Я смотрел на рыжую женщину, отдаленно напоминавшую мне Миру. Этакая более старая ее копия. Возможно, моя девочка будет похожа на нее. Лет через тридцать.

— А с чего ты взял, что на этот раз он нас подпустит к себе?

Я знал, что мы пытались его выцепить добрую сотню раз. Он постоянно ускользал от нас или ходил обвешанный оружием. Его безопасник охранял своего хозяина, словно тот был чертовой фарфоровой статуэткой.

Это все безмерно раздражало. И тут заявление от Германа, который просил не трогать Филатова до поры до времени. Мол, он сам к нам придет. Нашел время играть в свои шпионские игры!

Пока я думал, на той стороне телефона слышались лишь постукивания по клавиатуре. Освальд явно не слышал вопроса. Я решил уточнить еще раз:

— Гера, а с чего это вдруг такие изменения? Что заставило тебя изменить мнение и полезть в нору к этому кроту?

— А с того, мой милый друг, что наш крот вылез на поверхность и, по моим данным, через час будет у своего заклятого друга. Думаю, нам всем стоит составить ему компанию. Заодно и за Олегом присмотрим.

Он задумался и продолжил:

— Ждите меня вдвоем у входа в больницу. Я пока попытаюсь еще раз выйти на след Артема.

И он отключился. Я посмотрел на женщину, судорожно сжимавшую сумочку в руках.

— Хорошо, поехали. Увидимся с вашим знакомым. Надеюсь, он больше не наломает дров. С меня хватит этих игр.

Она лишь кивнула и поплелась за мной, словно побитая собачонка.

* * *

Мы ехали достаточно долго, и по дороге Ирина рассказала, что отправила Машу с нашими новыми знакомыми домой. Она боялась, что у той на нервах могут начаться преждевременные роды. Но вредина оказалась крепкой и стоически переносила очередные новости, названивая Ирине каждые двадцать минут.

Мы стояли у входа в больницу, когда женщина поинтересовалась:

— Не то чтобы мне было дело, но хотелось бы знать, что с Олегом все будет благополучно. Маша хорошая девушка. Жаль, если ей придется пережить это снова.

Честности ей не занимать. Но не уверен, что это та информация, которую я сейчас хотел бы слышать. Хотя что уж говорить…

Сейчас я хотел бы целовать свою жену, проводя пальцами по ее набухшей груди, а не стоять в ожидании крестного, который ее продал. Да еще и в надежде, что удастся его отловить у палат ее же отца, который виновен в смерти моей матери.

Где-то там наверху явно решили, что моя жизнь слишком однообразная и скучная. И вот теперь я мечтаю лишь о том, чтобы после этой заварушки друг стал крестным нашего сына!

Я схватился за волосы в жесте отчаяния. Я обязательно со всем справлюсь. С Олегом все будет хорошо, а Мира найдется целой и невредимой!

— Максим, ты извини меня, если что. Я не должна была скрывать от нее правду. Надеюсь, когда все это закончится, я смогу найти с тобой общий язык.

Все еще бледная, она с вызовом смотрела мне в глаза.

— Откровенно говоря, мне совершенно безразлично, что вы там сможете и на что надеетесь. Но ради Миры я попробую закрыть глаза на вашу поразительную способность лезть куда не просят.

Я отвернулся от нее и стал вглядываться в дорогу. Ирина мне ничего не ответила. И правильно, пусть пока помолчит. Не до нее.

На дороге показался автомобиль Германа. Я напрягся. Он резко затормозил у входа, игнорируя все знаки и правила дорожного движения. Сам Освальд выскочил из машины и решительным шагом направился к нам.

— Я смотрю, все в сборе. Нет новостей от Олега? — он обратился мне. Я отрицательно покачал головой. — Тогда держите и слушайте мои команды.

Он раздал нам микроскопические динамики, закрепил микрофоны и камеры. Чувствую себя как минимум Джеймсом Бондом. Судя по выражению лица Ирины, она тоже.

— Так! Не переживаем и не волнуемся. Ведем себя естественно. Особенно это касается вас, — он ткнул пальцем в женщину. Она поджала губы.

— Гера, а он скоро тут будет?

— Скоро, — он сверился с часами. — Пусть сначала зайдет к своему ненаглядному. Убить его не должен, он не эту цель сейчас преследует. А потом ваш выход. И прошу не облажаться. Филатов должен согласиться на встречу со мной и Максом.

Герман был предельно собран. Он всем своим видом выражал спокойствие и решительность. Иногда я забываю, что у него в этом деле меркантильный интерес.

Вместе мы зашли в больницу. Слава Богу, теперь Ирина молчала, не пытаясь наладить с нами контакт. Не хватало еще тратить время на то, чтобы ее успокаивать.

По совету Германа мы расположились в фойе. Нам медсестры принесли кофе из автомата и какие-то булочки. Освальд снова засел за свой ноутбук. Он работал с невероятной скоростью.

Где-то через полчаса он дал нам знак. Мы подсели ближе и прилипли к монитору. На нем я с удивлением узнал похудевшего и осунувшегося Филатова с неизменным спутником. Двоих. Всего двоих, черт их бери! Без штата охраны и конвоя в десять человек.

Я удивленно вскинул бровь и ткнул в Геру локтем.

— А тебе не кажется, что он сам не против с нами поговорить? Я его без сопровождения в стиле президента Америки ни разу не видел за полгода.

Косясь на экран, я действительно не верил своим глазам. Затем я заметил, как приникла к монитору и Ирина. Она смотрела на Филатова широко открытыми глазами. На секунду мне показалось… Она поймала мой взгляд.

— Нет, Максим, совершенно нет. Его любила моя сестра, а не я. Просто… — она на секунду замолчала, думая, стоит ли ей говорить. — Просто он так схуднул, что напомнил мне те далекие времена, когда мы были молодыми.

Она умолкла. Но затем продолжила:

— У нас с ним свое прошлое. Не самое простое, но и не самое скучное, — она усмехнулась, погружаясь в воспоминания. — Именно поэтому первой с ним говорить все равно пойду я. Не думаю, что он решит прикончить Ларика, хотя за то, что он сделал, он заслуживает гореть в аду. Но… Я пойду первой.

Я задумался, но поймал взгляд Германа и кивнул. Тот явно знал больше, чем я. С Ириной я был согласен в одном: Вознесенский заслуживает того, чтобы сдохнуть со всеми почестями. В голове возникла мысль.

— Ирина, а как погибла мама Миры? И почему Мира считала, что вы умерли вместе с ней?

Она не хотела говорить. Это было понятно по напряженному телу и сжатым кулакам. Выбор в любом случае остается за ней. Но я искренне хотел знать. В этом плане у нас с женой уже слишком много общего.

— Она решилась уйти от Ларика. Она любила его, но он сделал все, чтобы убить это чувство. Закончилось все тем, что он избил ее из-за какой-то ерунды. Она, видите ли, не смогла в очередной раз в чем-то соответствовать его высоким требованиям.

Голос ее был тих. Словно она говорила про те времена, которые давно покрыл слой пепла. И я ее понимал. Пару лет назад я говорил с Джованни. Мы вспоминали те года, когда мама была жива и порхала по кухне с ним на пару.

Теперь на месте того прошлого — пустыня. Сухая и безжизненная. Эта же пустыня отражалась в глазах немолодой женщины.

— Она была беременна вторым ребенком. И потеряла его, — Ирина опустила глаза. — Из состояния, близкого к суициду, ее вывел именно Толик. Если бы не Мира, то не знаю, смогла бы она пережить и это предательство, и потерю малыша.

Теперь уже мы слушали ее молча, отлипнув от экрана ноутбука. Герман настороженно ловил каждое слово. Краем глаза я увидел, что Филатов зашел в палату к Вознесенскому.

— Естественно, они влюбились. Он сох по ней много лет еще со времен завода. Карьеру построил, втерся в круг Вознесенского ради того, чтобы быть рядом. Ему в этом помог старый армейский товарищ, вроде как компаньон Ларика, — Ирина снова взяла паузу, а мы с Освальдом переглянулись. — А потом она решила, что уходит. Подала на развод, увезла Миру. А Ларик не отпустил.

Теперь уже я не был так уверен, что захочу это слушать дальше. Но сам напросился…

— В тот вечер я поехала с ней. Мира была у отца, и мы должны были забрать ее оттуда. А он нам не открыл. Кричал через забор, что развода не даст и дочь она больше никогда не увидит. Был жуткий ливень. Я просила ее успокоиться, но она не могла.

Ирина усмехнулась. На ее лице отражались обреченность и горечь.

— В конце концов он ее впустил. И через десять минут она вышла белее снега. Я не знаю, что он ей тогда сказал, но она молча села в машину, а потом… — ее голос дрогнул. — Потом я бежала за ней и услышала страшный хлопок. Я сразу же набрала Филатова. Я бежала по дороге, мокрая, вся в грязи, чтобы наткнуться на груду искореженного металла.

Она прикрыла глаза и замолчала.

— Сестра была еще жива. Она просила передать Мире, что любит ее и пожелание оставить девочку с отцом, — кривая усмешка исказила ее лицо. — Сказала, что прощает Иллариона, словно ему это было нужно!

Ирина зло выплюнула последние слова:

— Каждый день эти девятнадцать лет я жалела, что мы не отвоевали у него девочку! Что не забрали! Чертов Толик хранил свою обиду и свято верил в то, что исполняет ее предсмертное желание. Я до сих пор не понимаю, зачем рассказала ему все это.

Она встала и поправила идеальную прическу.

— Эта сволочь даже не пустил дочь на похороны собственной матери. Похоронил меня заживо. Отравил ей жизнь. — И снова молчание, затянувшееся на минуты. Она гордо вздернула подбородок. — Я пошла.

Мы не стали ее останавливать. По камерам убедились, что она дошла до нужного места. Герман попытался включить аппаратуру, чтобы слышать их разговор, но покачал головой.

Я бросил взгляд в сторону и увидел, что все аккуратно лежит на столе. Чистая работа — мы теперь вряд ли их услышим.

— Ты веришь ей, Гера?

Он задумчиво убирал аппаратуру в специальные коробочки. Став случайным свидетелем чужих тайн, он вел себя максимально спокойно.

— Верю. Таких подробностей я не знал, но каждое слово, сказанное ею, правда. Этот отчет безопасника Филатова почти двадцатилетней давности я прочитал давно. Он тогда работал первый год у Анатолия.

Мы помолчали. Я решил дождаться ее возвращения. Тянулись минуты, и мы то и дело поглядывали на часы. Я волновался за Олега. И почему так долго? Неужели все настолько серьезно?

Гера ткнул меня локтем. На экране Ирина с Анатолием выходили из палаты. Шли они вдвоем в нашем направлении.

— Шоу начинается.

Освальд закрыл ноутбук и принял непринужденную позу, отправив попутно несколько сообщений с телефона.

Парочка подошла к нам одновременно с Георгием. Я вздохнул с облегчением, глядя в его лицо. Он подтвердил мои догадки.

— Ты бы Олежеку хоть отпуск дал. А то он так до собственной свадьбы вряд ли дотянет, — Жора с довольным лицом устало привалился к косяку, рассматривая странную парочку.

Филатов посмотрел на меня и с усмешкой поднял руки вверх.

— Максимка, на это раз это не я!

Я молниеносным движением сбил его с ног.