Глава 5

Ярослава

— Слав, да нахрена тебе белые, — Егор в очередной раз выкладывает из тележки выбранные мной игрушки для елки.

И кто только меня за язык тянул? Елку мне захотелось нарядить, видите ли. До Нового года еще больше двух недель, а у меня дел невпроворот. И это хорошо, что у меня основная часть предметов автоматом была закрыта и сессия не так страшна, как могла бы быть.

Сидела бы сейчас себе дома, занималась своими делами. В конце концов выбрала бы наконец кроватку и купила кое-какие вещи, пора бы уже. А я таскаюсь по магазинам в поисках игрушек для елки и самой, чтоб ее, елки.

И все почему?

Потому что на очередном уроке английского языка, одна очень умная преподавательница не в тему завела разговор о празднике. И пошло-поехало. Гормоны, чтоб их! Совсем сентиментальная стала. А Егору только повод дай и не важно, чью-то машину нужно стикерами обклеить или елку собрать. Волков за любой кипиш, кроме голодовки.

В общем-то именно так мы и оказались в торговом центре на другом конце города.

— Чем тебя белые не устраивают, — тянусь за игрушками, чтобы вернуть из на место.

— Теть, да ты нормальная? Они же скучные, нужны разноцветные и…

— Ты забраковал синие, красные и серебристые!

Восклицаю и хватаюсь за голову.

— Потому что они однотонные, а надо разноцветные, с рисунками и прочим, Новый Год же, епт, а не похороны елки.

Я закатываю глаза и считаю до пяти. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Спокойно, Слава. Спокойно.

— С рисунками дороже и вообще, это моя елка, Волков!

— У тебя ее еще нет, — справедливо заметил Егор, а мне в очередной раз захотелось взвыть.

Я точно раньше времени рожу.

Ну почему, почему мне не пришло в голову заказать эти чертовы игрушки в интернет-магазине.

— Так берем эти, — Егор кладет несколько коробок в тележку.

Игрушки действительно красивые, расписные, яркие. Вот только у меня сейчас нет никакого желания тратиться на, по сути, совершенно ненужные вещи. И вообще речь шла о маленькой елочке, а здесь игрушек больше, чем на нее бы вообще могло поместиться.

— Егор, — отдергиваю парня, и теперь сама тянусь к игрушкам.

— Слава, млин, оставь, считай мой подарок, — рявкает Егор так, что на нас начинают коситься люди. Кто-то улыбается даже. Со стороны мы смотримся как вполне себе милая супружеская пара.

— Какой нафиг подарок, ты в своем уме, ты еще не зарабатываешь, — констатирую факт, как мне кажется. Еще не хватало тратить родительские деньги на левых теток.

— Теть, ты реально думаешь, что деньги у родителей беру? — усмехается парень и смотрит на меня насмешливо. Глаза блестят, на губах улыбочка. И сейчас он мне напоминает другого — такого нагло ухмыляющегося.

Трясу головой, отбрасывая ненужные мысли, в очередной раз напоминая себе не думать Кире, будь он неладен. В последний раз я его видела в тот день, когда нашла продукты у себя под дверью. А потом он исчез, видно уехал куда-то и не появлялся больше. И ключи от машины мне, гад такой, не вернул!

Я спохватилась той же ночью, да было поздно. Сколько ни трезвонила в дверь, никто мне так и не открыл. Правда, утром моему удивлению не было придела, когда в один прекрасный момент за зазвонил телефон и звонивший представился моим новым водителем. Я сначала подумала, что это шутка чья-то глупая. Оказалось, не шутка. И я, конечно, могла бы включить скромняшку-стесняшку, да не захотела. А что? Машина моя не в ходу, так сказать, а здесь целый сервис, да не за мой счет.

О странном предложении Кира я старалась больше не думать. Как-то не до того мне было. Только вечерами, не слыша больше за стеной привычный шум, впадала в какую-то совершенно нелогичную тоску.

— Слава, прием? — мои размышления прервал голос Егора.

— А? Что?

— Елку говорю какую берем? Полтора метра хватит или выше?

— Какие полтора? Не надо полтора. Куда я ее поставлю?

— У тебя полно места, не прибедняйся.

—Егор!

— Я почти семнадцать лет Егор, все не кипишуй, — отмахивается от меня от как назойливой мухи и идет в ту сторону, где аккуратно расставлены искусственные елки.

А я благодарю Бога, что здесь живых нет.

Я, конечно, возмущаюсь, и даже пытаюсь оплатить покупки на кассе, на что получаю суровый взгляд и твердое «убери».

И мне бы злиться, а я улыбаюсь как дурочка. Точно также, как и в тот день, когда у меня водитель внезапный объявился. Ну а что? Не приучила меня жизнь к тому, чтобы обо мне заботились. Приятно, черт возьми. Ну а деньги…Не стану брать оплату следующих занятий, рассчитаемся. Пусть поиграет в джентльмена, раз так хочется.

Из торгового центра мы выходим с полными сумками и большой коробкой с елкой. И как ту не порадуешься личному водителю? Вот и я радуюсь, пока могу. В конце концов, кто его знает, когда меня его лишат.

Данила — водитель, ожидает нас на стоянке. Улыбается, глядя на то на загруженного Егора, то на меня.

— Домой? — уточняет мужчина, когда мы походим к машине.

— Домой, — подтверждаю, пока Егор складывает покупки в багажник.

До дома добираемся быстро, благо в это время суток дороги практически пустые. В последнее время я все быстрее утомляюсь. Добравшись до дома, отпускаю Даню. У него самого недавно сын родился, и парень до сих пор светится, как новогодняя гирлянда. А я, смотря на него, все чаще ловлю себя на мысли, что, наверное, здорово, когда у твоего ребенка есть любящий отец. И в мыслях вновь всплывает последняя встреча с ненормальным соседом и его странное предложение.

— Теть, я приходи к нам на новый год? — неожиданно предлагает Егор, помогая мне разбирать покупки.

— Не думаю, что это хорошая идея, — улыбаюсь.

В последний раз новый год я справляла еще в детском доме. А потом…потом как-то не до того было, да и не с кем было праздновать. Детдомовские разъехались кто куда, а новых друзей завести не получилось. Во всяком случае не настолько близких. Отсутствие праздника я компенсировала наличием работы в эти самые праздники.

— Это еще почему?

— Потому что это не уместно, — говорю, как есть, а Его смотрит на меня так, словно я по меньшей мере Америку ему сейчас открыла.

— Че это неуместно? Теть, чепуху несешь, дед рад тебе будет, я рад буду, родители у меня вообще мировые, так что не дури.

Я собираюсь ответить, но в этот момент в квартире раздается звонок.

— Я сейчас.

Оставляю Егора одного и иду открывать дверь. А когда открываю, у меня едва ли не отваливается челюсть. Передо мной собственно персоной стоит женщина, личной встречи с которой я и представить не могла.

— Я думала, вкус у моего мужа все же лучше.

Стою, как вкопанная, ничего не соображая. Что здесь делает эта женщина и откуда она здесь взялась? Мы лично никогда не пересекались, пару раз я видела ее фото на экране телефона Вадима.

Какой же я была дурой и насколько была слепа. Обычная история, совершенно банальная — наивная детдомовская девочка, не знавшая любви, влюбилась во взрослого принца, который оказался не принцем вовсе, и даже не конем.

А теперь, глядя на ухоженную женщину, стоящую у меня на пороге, и удивляюсь ее появлению. Она осматривает меня с нескрываемой смесью из презрения и любопытства, а я не знаю куда себя деть.

Глупая, и чем я только думала. Взглядом прохожусь по супруге Вадима. Красивая она у него. Высокая, волосы светлые, даже в искусственном свете прихожей переливаются. Лицо без единого изъяна, словно мраморное, ни морщинки, ни кругов под большими синими глазами, обрамленными длинными пушистыми ресницами. И держится женщина, словно королева, не иначе.

Мне под ее оценивающим взглядом становится совсем некомфортно. Я не из робкого десятка, но сейчас сам факт нахождения здесь этой женщины давит и напрягает.

— Я вижу ты меня узнала, — усмехается женщина.

— Что вам нужно? — спрашиваю недовольно.

— Может, для начала в дом пригласишь или будем веселить соседей?

— Нет, — качаю головой, а потом делаю несколько шагов вперед, вынуждая ее отступить и оказавшись в подъезде, прикрываю дверь. —

— Ну что ж, как пожелаешь, — она надменно вздергивает подбородок, потом открывает свою сумочку и вынимает их нее блокнот и ручку.

Пока я молча наблюдаю за ее действиями, женщина что-то увлеченно пишет на листке бумаги. Чиркнув ручкой по бумаге, жена Вадима отрывает листочек из блокнота и протягивает мне. Беру из ее рук бумажку, скорее на автопилоте, все еще не понимая, что происходит. Опускаю взгляд на надпись, какие-то цифры.

— Что это? — спрашиваю, непонимающе глядя на женщину.

— Это сумма, которую я тебе заплачу, — помолчав, она добавляет: — в евро.

Мои брови самопроизвольно лезут вверх. Я просто не в состоянии что-либо произнести. Это за какие заслуги платят такие деньги? А потом в моей голове возникает догадка. Откупные? Мне даже смешно становится, но я стараюсь держать лицо, эдакий покер фейс. Я, конечно, слышала, о том, что жены и платят, и угрожают любовницам мужей, лишь бы отстали от их драгоценных. Вот только это не наш случай. Мне ее муж и даром-то больше не нужен. Прошла любовь — завяли помидоры.

— Это лишнее, — протягиваю лист бумаге обратно, — у нас с вашем мужем давно все кончено, я на него не претендую, можете не беспокоиться.

Разворачиваюсь и собираюсь уйти, но женщина хватает меня за локоть, вынуждая остановиться.

— Что вы…

— Ты не дослушала, я не за мужа тебе заплатить собираюсь.

— В таком случае я не понимаю, что вам от меня еще нужно.

— Мне нужен твой ребенок, Ярослава.

Я моргаю несколько раз, смотрю на стоящую передо мной женщину, ищу в ней хоть намек на шутку. Что значит ей нужен мой ребенок? Это шутка такая? Она не спешит объяснять, сканирует мою реакцию, а я не могу понять, как ей вообще могло прийти в голову, что я соглашусь продать своего сына. Эта женщина вообще в себе? Все богатенькие одновременно пришиблененькие или это мне так везет? Один отцом ребенку стать предлагает, другая собирается его купить? Это такой вид развлечений?

— Что простите? — стараюсь говорить как можно спокойнее, всегда есть вероятность, что я чего-то не поняла.

— Я хочу, чтобы после родов ты написала отказ от ребенка, — она окончательно развевает мои сомнения.

— Вы в своем уме?

Вот теперь мне кажется, что эта женщина действительно сумасшедшая. Да ни за какие деньги мира я не подпишу отказ от собственного ребенка. Кто вообще продает своих детей?

— Что? Мало? Я добавлю, скажи сколько.

— Я не стану отказываться от своего сына, вы хоть понимаете, что предлагаете?

— Я предлагаю тебе комфортную и безбедную жизнь, — произносит она все также надменно и холодно, словно мы тут покупку недвижимости обсуждаем, а не человеческую жизнь. — Да и что ты дашь этому ребенку? Сомнительное существование, в то время как у него может быть абсолютно все?

Я просто ушам своим не верю? Что она несет и зачем я продолжаю это слушать?

— Я не намерена слушать этот бред.

Собираюсь уйти и вновь женщина не позволяет мне этого сделать. Она вновь хватает меня за руку, но уже сильнее, причиняя боль. Красивое лицо искажается гневом, глаза сужаются, как у хищницы, заприметившей добычу.

Понимаю, что стоит вырваться и оттолкнуть эту ненормальную, вот только в моем положении любое резкое движение может вылиться в катастрофу. Я дергаю руку, а второй машинально прикрываю живот. Сейчас мне по-настоящему страшно, потому что я понятия не имею, чего ожидать от жены своего бывшего.

— А теперь слушай сюда, девочка, — шипит словно змея, кобра, не иначе и выглядит также. Меня всегда удивляла способность некоторых в один лишь миг менять маски. — У тебя, девочка, есть два варианта. Либо ты добровольно подписываешь отказ и получаешь деньги, либо этого ребенка у тебя все равно заберут, но денег в этом случае ты не увидишь.

Сказать, что ее слова приводят меня в шок — значит ничего не сказать.

— Прекратите мне угрожать, это мой ребенок и просто так ребенка у матери не отберет, — мне наконец удается вырвать руку из цепкого захвата этой змеи и сделать пару шагов назад.

Жена Вадима некоторое время смотрит на меня молча, а потом начинает смеяться. И смех у нее какой-то наигранный и совершенно неприятных.

— Святая наивность, — наконец отсмеявшись, она втирает невидимые слезы с уголков глаз и продолжает: — Ты забываешь, деточка, что у ребенка есть отец. Если ты надеешься, что ребенка оставят с тобой, пожелай он его забрать, ты сильно ошибаешься, в нашем мире деньги и связи решают все.

— Вы не посмеете, — произношу уже не столь уверено.

Вадим отказался от ребенка, он ведь не станет на него претендовать? Или станет?

— Вот теперь я вижу в твоих глазах понимание, у тебя нет ни мужа, ни стабильного дохода, потому я предлагаю еще раз, по-хорошему, назови цену и…

— Мадам, а не пойти бы вам нахер?

Я настолько шокирована происходящим, что не сразу замечаю появившегося в дверях Егора. Видно, не дождавшись, пошел искать пропажу и сейчас я была ему как никогда благодарна за своевременное появление.

Парень молниеносно оттягивает меня назад и втолкнув в квартиру, захлопывает дверь, оставшись за ней. За дверями слышится голос супруги Вадима и мат Егора, и я когда парень возвращается в квартиру, я успеваю порядком завестись.

— Ты чего здесь стоишь, теть? — улыбается парень.

— Зачем ты влез? — срываюсь на, по сути, не виноватом Волкове.

Как и в прошлый раз, Егор всего лишь решил за меня вступиться, но если от соседа я хотя бы предположительно знала, чего ожидать, то от этой женщины…

Ее слова острыми иглами впиваются в сознание, и я понимаю, насколько беспомощной окажусь перед проплаченной машиной правосудия.

— Затем, что она на себя слишком много взяла.

— Ты не понимаешь.

— Слав, — Егор подходит ближе, — да брешет она, слышишь.

— Ты не мог бы оставить меня одну, пожалуйста?

— Теть.

— Егор, правда, мне сейчас не до того. Со мной все будет в порядке, ладно?

Волков молчит, только взгляд в меня серьезный вперяет. Некоторое время мы так и стоим, не шелохнувшись, а потом он все-таки кивает.

— Хорошо, но обещай, что, если что, ты мне позвонишь. Сразу, — делает акцент на последнем слове, а потом начинается собираться.

Проводив парня, возвращаюсь в комнату. В голове полная неразбериха, мысли хаотично метаются из стороны в сторону. Раз за разом я прокручиваю в голове сегодняшнюю встречу и слова жены Вадима.

В раздумьях пролетает несколько дней, как ни стараюсь, мне так и не удается выбросить из головы ненужные мысли и наконец найти верное решение. Я все чаще вспоминаю о предложении Кирилла, которое уже не кажется таким уж плохим. Хоть какой-то выход лучше, чем его полное отсутствие.

Я прихожу к этому неутешительному выводу и решаю для себя хотя бы поговорить с Киром, как только он вернется, правда, в один из солнечных дней, возвращаясь из магазина на углу, я понимаю, насколько наивно было полагать, что предложение соседа будет вечным.

— Малыш, ты как колобок, честное слово.

У подъезда я сталкиваюсь с Киром и его спутницей. Глубоко беременной спутницей. Пакет с шоколадными пончиками падает у меня из рук на еще не успевший высохнуть асфальт, а я как дура пялюсь на соседа и девушку.

— Вы что-то хотели? У вас все в порядке? — словно мы совсем незнакомы, спрашивает Кир, в то время как его спутница внимательно за нами наблюдает. А потом мужчина подходит ближе, поднимает упавший на землю пакет и протягивает его мне.

— Я…— кошусь на брюнетку, поддерживающую большой живот, потом на Кира, лицо которого ничего не выражает и понимаю, что, наверное, нужно подыграть, — нет, простите, ничего, все хорошо, — произношу и прохожу мимо парочки.

На глаза наворачиваются слезы и впервые за долгое время я проклинаю себя за то, что не согласилась, а теперь…теперь буду расхлебывать…