4.3

Вадим сразу же отпускает мою руку, и оборачивается синхронно со мной.

— Кирилл Александрович? — едва слышно лепечет Вадим и вся его былая спесь сходит на нет.

Не прерывая зрительный контакт, мужчины сверлят друг друга взглядами. А я прокручиваю в мыслях недавнее обращение Вадима к Кириллу и пытаюсь найти ему хоть какое-то логическое объяснение.

Вадим кажется потерянным, даже руку мою отпускает, и переводит непонимающий взгляд с меня на Кирилла.

— Вадим Дмитриевич, у тебя какие-то вопросы к Ярославе? — уже спокойнее, но также холодно, произносит сосед, но смотри при этом на меня, а точнее, на мою многострадальную руку.

— Эм…нет, просто не ожидал ее здесь увидеть, мы были знакомы со Славой, в прошлом, недолго, — не слишком уверенно врет Вадим и бросает на меня опасливый взгляд.

Недолго знакомы. Надо же. Усмехаюсь про себя, но в разговор не встреваю, незачем Кириллу вникать в подробности нашего с Вадимом общего прошлого, ко всему не слишком радужного. Соседа это вообще никак не касается и лучше пусть остается в неведении.

Однако, Кирилла, кажется, ответ Вадима не устраивает, он продолжает буравить последнего взглядом, словно что-то для себя решая или взвешивая: верить или нет. Горе папаша моего малыша тоже не спешит продолжать этот нелепый диалог, а я стою и думаю: и как я так попала, и не пора ли мне отсюда делать ноги?

— Хмм, ну я, пожалуй, пойду, — наконец нарушает молчание Вадим, — супруга уже, небось заждалась.

— Привет Марине Викторовне, — криво усмехается Кир, а Вадик, кажется, выдыхает от облегчения, а потом поворачивается ко мне и произносит: — рад был повидаться.

Я не отвечаю, потому что лицемерить не умею, а радости мне эта встреча никакой не принесла. Только отвращение и желание помыться, стереть с себя прикосновение этого слизняка. И как я могла быть такой дурой? Как могла быть настолько слепой и где вообще в тот момент были мои мозги?

Сейчас, глядя на человека, которого когда-то любила, я четко осознаю, что ничего к нему не испытываю. Чистый лист и недоумение. Словно стерлось все, еще тогда, в тот день, когда, оставляя меня одну в ресторане, он бросил на стол купюры и попросил больше его не беспокоить, потому что жена у него уже есть, и ни я, ни ребенок ему не нужны.

Вадим не дожидается моего ответа, кивает Кирилл и поспешно удаляется, под внимательный взгляд соседа.

— Ты как? — внезапно спрашивает Кир.

— Нормально, — пожимаю плечами, но в глаза парню смотреть не решаюсь.

— Тогда садись, сейчас принесут еду, — как ни в чем не бывало говорит сосед и кивает на стул. На лице парня вновь появляется расслабленное выражение и та самая ухмылочка, за которую его как минимум хотелось размазать по стеночке.

— Но я пока ничего не выбрала.

— Ты и не выбирала, — уверено заявляет Кир, и мне, конечно, хочется возразить, да только прав ведь он, зараза. — Скажешь не так?

— Так, — вздыхаю, и возвращаюсь за стол.

А к черту. Хочет кормить — пусть кормит. Я не против. В конце концов мне действительно нужно поесть. Так я думаю ровно до тех пор, пока мне не приносят заказ. Официант ставит передо мной большую тарелку, раскладывает приборы и вот здесь мне становится по-настоящему страшно.

Если до этого момента я еще как-то держала себя в руках, то чертова рыба, красующаяся на моей тарелке, кажется, едва ли не вызывает у меня приступ паники. Нет, с блюдом все в порядке, выглядит оно очень аппетитно, а пахнет и вовсе умопомрачительно. Вот только я в жизни никогда не бывала в подобных местах и понятия, даже малейшего, не имею, как правильно пользоваться интересной формы ножом, больше похожим на лопатку и как мне сейчас не опозориться и не опозорить соседа. Чтоб его.

Не притрагиваясь к еде, я молча смотрю на свою тарелку, не решаясь начать трапезу.

— Не любишь рыбу? Прости, я не подумал, нужно было спросить прежде…

— Нет, просто… — я не знаю, как объяснить парню очевидное.

Я росла в детдоме, на все про все у меня была одна вилка, один нож и одна ложка — и это в лучшем случае. Какие манеры, какой там этикет? Мне как-то не до этого всего было. И теперь, я сижу в дофига дорогом ресторане, и впервые за долгое время чувствую себя идиоткой.

— Ты извини, но, как я уже говорила, мне здесь не место, и мне пора, — едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться на этом самом месте, гормоны, чтобы их, я поднимаюсь, собираясь развернуться и уйти из этого, давящего со всех сторон заведения, вот только кто бы мне позволил.

— Сядь, — произносит Кирилл таким тоном, что мне совсем не хочется возражать и я послушно возвращаюсь на место. И чего это я такая покладистая сегодня? — Что за хрень творится в твоей голове?

— Я…

Ответить мне в общем-то нечего, а потому и слова подобрать не выходит. Кир тем временем берет мою тарелку, пододвигает к себе, и глядя на меня, продолжает.

— На будущее, мне наплевать на твое происхождение, манеры, одежду и прочую фигню, которой забита твоя хорошенькая головка, окружающим тоже нет до тебя дела, так что прекращай страдать ерундой. А теперь, если для тебя это так важно, показываю, — он берет в руки приборы и улыбается, — отделяешь ножом плавники и остается свободный край кожи, видишь, — смотрит на меня, цепляя вилкой тонкую кожицу, — ее тоже можно счистить с помощью вилки, и следом отделяешь филе от костей, ничего сложного, — улыбаясь, он подносит к моему лицу вилку с кусочком филе, и я машинально открываю рот, позволяя кормить себя, словно маленького ребенка. И закрываю глаза от удовольствия, потому что рыба буквально тает у меня во рту, и я в жизни своей ничего вкуснее не ела.

— Можно, дальше я сама? — произношу неуверенно, когда осознаю неуместность сложившейся ситуации. Еще не хватало, чтобы меня с ложечки кормили.

Кирилл не возражает, возвращает мою тарелку на прежнее место, и очень вовремя, потому что в это самое время приносят его заказ.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спрашиваю, когда Кир принимается за еду.

— Ребенок от Филиппов? — в лоб выдает Кир, а я давлюсь содержимым своей тарелки и тянусь к стакану с водой.

— С чего ты взял? — стараюсь говорить как можно спокойнее, но голос все равно дрожит.

— Во-первых, не нужно отвечать вопросом на вопрос, а во-вторых, я слышал часть вашего разговора.

— Тебя это не касается, — шиплю, откладывая в сторону приборы.

— Ешь давай.

— Прекрати мне приказывать, и какое вообще тебе дело до моего ребенка? — словно защищаясь, я неосознанно кладу на руку на свой живот. К чему этот нелепый разговор? Указать на то, какая я дура, связалась с женатым мужчиной вдвое старше себя и умудрилась от него залететь? Да еще и рожать решила? Я и сама все прекрасно знаю.

— Там в клинике я не шутил, — продолжает парень, а я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

А Кир, воспользовавшись моим замешательством, встает, берет свой стул и, пододвинув его ко мне, садится рядом, заставляя меня невольно напрячься.

—Твоему ребенку нужен отец, не считаешь? — Кирилл пристально вглядывается в мои глаза, и я вздрагиваю, когда чувствую теплую ладонь на своем животе.

К чему он клонит? Он ведь прекрасно понимает, какие отношения у меня с Вадимом, раз уж догадался от причастности последнего к моему положению.

— Я вполне способна…

— Способна на что? — он перебивает меня, все также не отводя взгляд. — Вырастить его самостоятельно? Не сомневаюсь.

— Чего ты хочешь, Кир? — спрашиваю, устав от этой непонятной игры.

— Хочу быть ему отцом, — удивляет меня парень так, что, кажется, у меня глаза на макушку лезут. Он вообще в своем уме? Мы едва знакомы.

— Ты? — вырывается у меня против воли.

— Думаешь, не справлюсь? — усмехается он.

— Думаю, что тебе это не нужно. Какой из тебя отец, ты живешь одним днем, меняешь девушек словно перчатки, каждый день новая, — улыбаюсь грустно, вспоминая, как сосед еще пару дней назад доводил меня до ручки, не говоря уже о том, что все это выглядит как минимум странно. — Прости, но это плохая шутка, Кир.

— А кто сказал, что я шучу?

Я ищу хотя бы намек на несерьезность в выражении лица своего ненормального соседа. Это ведь какой-то совершеннейший абсурд. Кто вообще делает подобные предложения едва знакомым девушкам? Кто собирается взять на себя ответственность за чужого ребенка? Стать ему отцом? И какую цель он преследует. Я почти уверена, что начни я задавать вопросы, Кир не даст ответа и на половину из них.

Так и сидим в полной тишине, глядя друг на друга. Кир не торопится объясняться, а я ошарашенная сложившейся ситуацией не могу подобрать слова.

— Я не понимаю, зачем тебе…— наконец выдавливаю из себя с трудом. Никогда еще слова не давались мне так тяжело. Все это кажется глупой шуткой, и я каждую секунду жду, что Кирилл выкинет очередной финт.

Меня пугают случившиеся в нем изменения. Не меняются люди всего за несколько часов. Еще утром вел себя как полный придурок, а теперь что? Теперь передо мной сидит вполне серьезный молодой человек, тот, кого называют по имени и отчеству, заискивая и заикаясь. И я не знаю, кого боюсь сильнее — беспечного мажора, доводившего меня до ручки или сидящего передо мной мужчину, изъявившего желание стать отцом моему ребенку.

Нет. Определенно второй пугает меня намного больше. Потому что я не знаю, чего от него ожидать.

Кирилл откидывается на спинку стула, открывает рот, собираясь ответить, но в это самое время нас отвлекает голос со стороны.

— Какие люди почтили нас своим присутствием.

Я вздрагиваю в очередной раз, теперь уже от неожиданности. Меня настольно поразило предложение Кира, и я так глубоко погрузилась в собственные переживания, что совершенно забыла, где мы находимся. Оторвав взгляд от соседа, я поднимаю его на источник голоса — высокого, молодого брюнета, примерно одного возраста с Киром, по крайней мере на первый взгляд. Только выглядит он солиднее. Кирилл тоже оборачивается и поднимается на ноги, поравнявшись с брюнетом.

— Не ожидал тебя увидеть в ближайшее время, — продолжает брюнет, протягивая руку Киру, тот пожимает ее в ответ. А я рассматриваю двух мужчин. Несмотря на разницу во внешности, есть в них что-то похожее. Какая-то необъяснимая аура их окружающая. — Представишь? — брюнет кивает в мою сторону и смотрит на меня своими чернущими глазами. А мне от взгляда этого хочется бежать подальше, сверкая пятками. Я перевожу взгляд на Кира, словно пытаясь защититься от пугающего незнакомца. И чего он меня так напугал?

— Это Ярославая, моя…— Кирилл замолкает внезапно, словно сам не представляет, как лучше меня представить.

— Соседка, — не придумываю ничего лучше, чем сказать правда. Кир только губы недовольно поджимает, но ничего не добавляет.

— Что ж, очень приятно, Ярослава, — улыбается брюнет, не стесняясь меня рассматривая и останавливая свой взгляд на моем животе. — Максим, — я не сразу понимаю, что он представился в ответ.

— Очень приятно, — произношу тише, чем следовало бы.

— Не похоже, — внезапно начинает смеяться Максим. — А вот мне даже очень. Как вам у нас? — спрашивает внезапно.

— У вас?

— Ну да, как вам ресторан? Кухня?

— Оу…

До меня только теперь доходит весь смысл его слов, и я наконец понимаю, что передо мной стоит хозяин ресторана.

— Перестань ее смущать, — вовремя вмешивается Кир. — И вообще, ты нам немного мешаешь, — продолжает он беззлобно, а мне становится интересно, что связывает этих двоих. Максим только глухо смеется в ответ, а потом похлопав Кира по плечу, произносит:

— Ладно, заскочи на днях, нужно обсудить вопросы расширения, думаю, уже пора, — Максим вновь переводит на меня внимательный взгляд и после некоторой паузы, добавляет: — а то скоро тебе будет не до того, — он улыбается лукаво, а я краснею, напоминая, наверное, спелый, сочный помидор. Не нужно быть гением, чтобы понимать, к чему клонит мужчина. — Был рад знакомству, Ярослава.

Я не успеваю выйти из ступора и ответить, Максим исчезает также быстро, как и появился, а Кир тем временем возвращается на свое место.

— Так на чем мы остановились? — он пододвигается ближе и практически мурлычет, словно котяра, наевшийся сметаны. Да что ж ты за хамелеон такой! — Ах да, мои мотивы. Все просто, оглянись вокруг.

И я оглядываюсь машинально.

— Ровно половина всего этого принадлежит мне, вторая Максу, — добивает меня Кир. — Видишь ли, мы планируем расширяться, это привлечет массу внимания, как нужного, так и не очень.

— Я все равно не понимаю…

— Мне нужна семья, по крайней мере, ее видимость. Считай, что мы заключаем долгосрочный контракт, я обеспечиваю тебя и ребенка всем необходимым, а ты в свою очередь играешь роль любящей жены и матери.

Он говорит это таким ровным тоном, так спокойно, словно все это само собой разумеющееся. Мне даже обидно становится. Я, конечно, чего угодно могла ожидать от этого человека, даже готова была к тому, что он просто на просто решил надо мной посмеяться, быть ширмой? Нет уж, увольте. Мне не нужны фиктивные отношения, да что уж там, мне вообще никакие отношения не нужны.

— То есть я и мой ребенок будем эдаким приложением? Красивой картинкой? А жить мы будем где? У меня или у тебя? Наверное, лучше у меня, да? Чтобы ты мог продолжать водить баб в свою квартиру и трахать их за стеночкой, да?

Я прекрасно понимаю, что меня заносит, многие были бы рады такому предложению, но ничего не могу с собой поделать. Все-таки первое впечатление самое верное. Придурок. А как красиво начинали — «я хочу быть ему отцом».

— У тебя все время такая хрень в голове творится? — продолжает все также спокойно.

— Нет, только по четвергам. Знаешь, что, иди-ка ты со своим долгосрочным контрактом в жопу!

Я вскакиваю со своего места, давая понять, что разговор окончен, вот только Кир поднимается вслед за мной и преграждает мне путь.

— Дай пройти, — шиплю на придурка.

— Я не понимаю, чего ты завелась? Это выгодная сделка и в первую очередь выгодная он для твоего ребенка.

Я усмехаюсь. Надо же, как складно говорит. Вот только я не привыкла все мерить выгодой.

— Сделка, — повторяю, — вот только мой ребенок — это не актив и не бизнес, это мой ребенок. И…

— И ему нужен отец.

— А с чего ты взял, что у него не будет отца?

— Давай быть реалистами и смотреть на вещи трезво. Мало кому нужны чужие дети, не все своих-то воспитывать хотят, — давит Кир, и я слышу в его голосе отчетливый намек на Вадима, эдакая отсылочка. — Как долго ты будешь тянуть эту лямку сама? Дети — это очень дорого и…

В какой-то момент я понимаю, что с меня достаточно этого бреда. Пусть катится к черту! Ничего не говоря, я со всей присущей мне силой отталкиваю парня, он отступает от неожиданности, а я бросаюсь прочь из зала. Сволочь!

— Да стой же ты, — он нагоняет меня уже у самого выхода. Кивает девушке, что забрала нашу верхнюю одежду и снова обращается ко мне. — Просто посмотри на это без эмоций, в подобных альянсах нет ничего дурного, в конце концов у твоего ребенка будет полноценная семья и он ни в чем не будет нуждаться.

Семья. Как много всего в этом слове. Я всегда о ней мечтала. Своих родителей я не знала, от меня отказались сразу после рождения, и как любой детдомовский малыш я ждала, что вот однажды откроются двери и мама с папой меня обязательно заберут. Каждый новый год я загадывала желание, просила только об одном — семье. И где-то глубоко внутри меня все еще живет та маленькая девочка Слава, которая верила, что однажды ее желание сбудется. А то, что предлагает Кир — это не семья.

— Мне не нужна фиктивная семья, — шепчу дрожащими губами, глядя в глаза парню. — У нас с малышом обязательно будет семья, настоящая, а твое предложение я обдумывать не стану. Это неправильно, — я беру свои вещи из рук подоспевшей девушки-гардеробщицы, натягиваю куртку и, развернувшись, иду к выходу.

Улица встречает меня проливным дождем, его одного только для полного счастья не хватало.

— Поехали, отвезу тебя домой, — доносится сзади.

Мне хочется избавиться от общества Кира, но несмотря на это, я киваю и иду в сторону парковки. Кирилл больше ничего не говорит. Всю дорогу мы едем молча, также молча выходим из машины и я, не дожидаясь, Кирилла, спешу укрыться от дождя в подъезде. Я даже не прощаюсь, оказавшись на своем этаже, молча достаю ключи, вставляю в дверь и, открыв ее, вхожу в квартиру и укрываюсь от пристального взгляда парня в своей обители.

На удивление сосед меня больше не беспокоит, и только спустя час раздается звонок в дверь. На вопрос «кто?» никто не отвечает, в глазок тоже никого не видно. Открыв дверь, я осматриваюсь вокруг — пусто, никого нет, лишь на полу, у двери стоит несколько пакетов с эмблемой. Чуть пригнувшись, заглядываю в один из них и улыбаюсь непроизвольно, глядя на содержимое. Пакеты доверху набиты продуктами питания, а сверху, в одном из них нахожу сложенные лист бумаги.

«Не забывай, что тебе нужно правильно питаться» — гласит надпись в записке.