4.2

— В два, — бурчу недовольно, — только у меня работа потом, ученики, двое, и живут они в разных концах города, а потом мне в супермаркет надо, продуктов купить и это надолго, потому что в холодильнике пусто, так что подумай, хочешь ли ты тратить на меня свой день, — предупреждаю его, а сама думаю о том, как вписать в это все машину, которую так неудачно облепила стикерами. Сама я ее отогнать не смогу, а значит нужно вызывать эвакуатор и вообще… Черт бы побрал эту тачку, где были мои мозги? Ладно, Слава, вопросы решать будем по мере их поступления.

Кир снова не отвечает, вызывая во мне очередной приступ бешенства, а потом выходит из машины и помогает выбрать из нее мне.

— В два заеду и не думай сбегать, у меня ключи от твоей тачки, — предупреждает, удерживая мою руку в своей большой ладони.

Я больше не пытаюсь спорить. Черт с ним. Что бы он там ни задумал, я буду готова. Как говорится: предупрежден — вооружен. Не прощаясь и не оборачиваясь, иду в сторону универа, чувствую на себе провожающий взгляд. Главное, чтобы этот затейник ничего с моей малышкой в отместку не учинил. Вот честное слово, голыми руками придушу. За свою машину я готова убивать!

На парах мне, естественно, сосредоточиться не удается. Мысли то и дело возвращаются к проклятому соседу, свалившемуся на мою голову. И к поцелую, о котором я вспоминаю совершенно не кстати. Губы эти…Черт, Славка, ну о чем ты думаешь? Какие к черту губы? Трясу головой, в попытке отбросить ненужные мысли, но воспоминания навязчиво кружат перед глазами, даже воздух вокруг, кажется, пропитывается запахом Кира. Не смей, Слава, слышишь, даже в сторону его думать не смей. Держи свои гормоны в руках, девочка! Нечего тут слюни по каждому павлину пускать. Пустила уже однажды, последствия теперь на всю жизнь. Одного засранца в жизни хватило. Гормоны гормонами, а горький опыт так просто не забывается.

К окончанию пар я успеваю накрутить себя до такой степени, что чуть не забываю о просьбе Николая Федоровича заглянуть к нему после занятий. Вздохнув, останавливаюсь посреди лестничного пролета и развернувшись, возвращаюсь обратно.

В приемной декана меня встречает секретарь — Зинаида Павловна, добрейшей души человек.

— Ой, Славочка, проходи-проходи, Николай Федорович уже ждет, — щебечет женщина и провожает меня в кабинет.

Декан мое появление замечает не сразу, стоя ко мне спиной, мужчина что-то увлеченно ищет в огромном шкафу и только громкое «кхмм» Зинаиды Павловны привлекает его внимание.

— О, Раевская, проходи, садись, — кивает на стул мужчина, — минуточку.

Зинаида Павловна тем временем покидает кабинет, а я, следуя приказу, сажусь за стол.

— Я тебя чего звал, — не отрываясь от просмотра бумаг, извлеченных из шкафа, продолжает Николай Федорович, — заявление надо бы написать. И, кстати, как мой охламон? Не довел еще?

— Да нет, что вы, хороший парень, талантливый, — отвечаю машинально и как-то слишком быстро, на что Николай Федорович поднимает на меня серьезный взгляд, сводит брови, и смотрит чересчур подозрительно.

— А не врешь ли ты часом?

— Хороший у вас внук, Николай Федорович, и со склонностью к языкам у него тоже все в порядке, — улыбаюсь в ответ. А что? Правду ведь говорю, Егор действительно талантливый парень.

— Ну хорошо-хорошо, верю, но ты с ним построже давай, чтобы не расслаблялся, — пыхтит декан, садится напротив меня и подает бланк заявления, который я заполняю с завидной скоростью. Сама не знаю, куда тороплюсь, может, подсознательно опасаюсь, что Кир что-нибудь выкинет, не появись я вовремя.

— Николай Федорович, можно я побегу? — спрашиваю, протягивая бланк мужчине. — Меня ждут уже.

— Эх молодежь, все куда-то торопитесь, — посмеивается он и берет листок. — Ну беги-беги.

— Спасибо вам, — благодарю еще раз и встаю из-за стола, — до свидания.

Выйдя из здания, озираюсь по сторонам, в поисках своей машины, но к своему огромному удивлению, нахожу совершенно другую. Знакомую. Но не мою. Во все глаза гляжу на чистенькую, белую «Ауди», из который в этот самый момент появляется Кир. К машине подхожу на автопилоте, совершенно не понимая, куда делись следы вчерашнего акта вандализма. Нет, понимаю, конечно, что машина побывала на мойке, но ведь я пока ничего сделать не успела.

— А где моя… — спрашиваю неуверенно, озираясь по сторонам и натыкаясь на любопытные взгляды сокурсниц, когда Кир обходит машину и открывает передо мной дверь.

— На стоянке у дома, целая, невредимая, и даже заправленная, — отвечает на мой невысказанный вопрос Кир. — Садись, поедем перекусим.

— Что? — мне наконец удается прийти в себя. — Нет, я не могу, у меня уроки и вообще я не…

— Ты может и не голодна, а вот ребенок — да, — перебивает меня Кир, — уроки отменишь, садись давай.

Я делаю, как он говорит лишь потому, что мы и без того привлекли слишком много ненужного внимания. Сажусь в машину и Кир, захлопнув дверь, возвращается на водительское сидение.

— Я не стану ничего отменять, — прерываю молчание, когда Кирилл выезжает на дорогу.

— Станешь, — заявляет безапелляционно.

— Да что ты себе позволяешь, в конце концов! — восклицаю, больше не пытаясь сдерживаться. — Это вообще-то мой хлеб, и…

— Я возмещу тебе цену уроков, — он снова не дает мне договорить и прежде, чем я успеваю вставить хотя бы слово, продолжает: — ты завтракала?

— Нет, — отвечаю не задумываясь.

— И, по-твоему, это нормально, да? — он бросает мимолетный взгляд на мой живот и мне становится стыдно. — Отменяй уроки, ничего с твоими учениками не случится, только рады буду сачкануть. И перестань на меня так смотреть, мы просто поедим и поговорим.

— Что с твоей машиной? — спрашиваю зачем-то.

— Помыл, — усмехается Кир.

— Да но…

Кир издает какой-то странный звук, улыбается уголками губ и поглядывает на меня, как на дитя несмышлёное. Некоторое время мы едем в полной тишине.

— Да успокойся ты, это всего лишь машина, — произносит наконец парень.

— Но еще утром ты мне угрожал, — мне бы промолчать, а я зачем-то продолжаю этот нелепый разговор.

— Я просто хотел посмотреть на твою реакцию, повторяю, это всего лишь машина, пойдем, — произносит он, и я только теперь замечаю, что мы вообще-то остановились. Осматриваюсь по сторонам, взгляд цепляется за вывеску заведения напротив.

Да ты должно быть шутишь!

— Я туда не пойду, это не смешно, — скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь.

Это он посмеяться надо мной решил? Посмешищем выставить? Снова бросаю взгляд на вывеску. Да я в таких местах даже во снах не бывала. Мне просто по статусу не положено, в такие рестораны простым смертным доступ закрыт.

— Это еще что начинается? — недовольно произносит сосед.

— Ты серьезно? — поворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. — Посмотри на меня, ни я, ни мой внешний вид не предназначены для таких мест и тебе это прекрасно известно.

— Не понял?

— Ой вот не надо сейчас. Ты поиздеваться решил? Правда думаешь, что мои вещи с рынка подходят под здешний дресс-код?

Кир проходится по мне взглядом, задерживается на простой, но теплой куртке, спускается ниже и вздыхает. А потом и вовсе выходит из машины, и не успеваю я и глазом моргнуть, как он открывает дверь с моей стороны и подает руку. Только выходить я не спешу и в ресторан этот идти не собираюсь.

— Перестань, нормальные у тебя вещи, а сюда я тебя привез, потому что хорошо знаю это место, оно принадлежит…в общем я могу быть уверен в качестве здешней еды, уж прости, но кормить тебя в непонятно какой забегаловке в твоем положении я себе позволить не могу. Вылезай.

Покосившись на него подозрительно, я все-таки соглашаюсь и выхожу из машины, хоть и чувствую себя здесь не на своем месте, а когда мы входим внутрь ресторана, то мне и вовсе становится дурно. Даже внешне все выглядит дорого. Моя трусливая сущность, которая обычно прячется глубоко внутри, сейчас дает о себе знать, норовя сделать отсюда ноги. Вот только сразу на входе у нас любезно забирают верхнюю одежду.

Что ты вообще здесь делаешь, Славка?

— Шагай, — цедит Кир, когда я застываю на месте и подталкивает меня к ближайшему столику. — Садись, — отодвигает для меня стул, джентльмен, блин. Вот чего ему от меня надо, а?

Ладно, нужно всего лишь потерпеть. Сажусь за стол и тут до меня доносится мелодия звонка.

— Выбирай пока, я сейчас подойду, — приказным тоном обращается ко мне сосед и переводит внимание на экран телефона, а потом и вовсе оставляет меня одну.

И это мне совершенно не нравится. Оглянувшись, вздыхаю и беру телефон. Уроки все же придется отменить. Чтоб его. Набираю смс и отправляю сразу на два номера. Отложив в сторону мобильник, так и не решаюсь заглянуть в меню без Кирилла.

— Какого черта ты здесь делаешь? — знакомый голос, раздавшийся со стороны, заставляет меня вздрогнуть.

Даже не поворачиваясь, я точно знаю, кто стоит рядом. И приторный запах парфюма узнаю, он мне, кстати, никогда не нравился. Собравшись, поворачиваю голову и встречаюсь с разъяренным взглядом человека, которого желала бы больше никогда не видеть.

— Вадим? — произношу едва слышно.

Отец моего ребенка стоит в двух шагах от меня. Он ничуть не изменился, все такой же холеный, как всегда с иголочки, в дорогом костюме, а внутри — пустышка.

— Ты что здесь забыла? — он тут же преодолевает разделяющее нас расстояние, и грубо схватив меня за предплечье, тянет на себя, вынуждая встать. Взгляд мужчины опускается на мой выступающий живот и загорается бешенством.

— Ты мне больно делаешь, — шиплю, пытаясь вырвать руку, но ничего не выходит, Вадим крепко меня держит.

— Я же сказал тебе, чтобы ты избавилась от ребенка, ты что удумала? Следила за мной?

— Ты в своем уме?

— Слушай сюда, сейчас ты собираешь свои манатки и валишь отсюда со своим ублюдком на все четыре стороны и не дай Бог тебя заметит моя жена, я…

— Руки от нее убрал, — никогда я еще так не радовалась голосу своего придурочного соседа.