Глава 7

Ярослава

Кир появляется в палате к моменту моей выписки. Минута в минуту. А я ведь надеялась, что забудет или решит, что есть дела поинтереснее. В конце концов у него семь пятниц на неделе, я бы не удивилась. Моих надежд он, в общем, не оправдывает, входит в палату ровно в одиннадцать, как и обещал вчера, когда, ошарашив меня, покинул палату.

— Готова?

— Нет, — бросаю, скорее из вредности.

Осматриваю парня с ног до головы. Сегодня в он в привычных для меня синих джинсах и бежевом свитере. Понимаю, что, наверное, стоит отвести взгляд и прекратить пялиться, а не могу. Красивый он все-таки и бежевый ему идет.

Мысленно отвешиваю себе подзатыльник, не туда меня заносит, ох не туда. Кир вообще на меня странно действует, придушить хочется и в тоже время…

Ох, Славка, не доведут тебя до добра эти гормоны чертовы.

— Пойдем, нас уже ждут, — Кир подходит ближе, подает мне руку, помогая подняться на ноги.

— Ты не отстанешь, да? — спрашиваю, пока он помогает мне надеть верхнюю одежду.

— Чтобы ты в очередной раз пошла и где-нибудь потеряла сознания, нет уж, уволь.

Он разворачивает меня лицом к себе, цепляет большим и указательным пальцами мой подбородок и заставляет смотреть в глаза. Смотрит на меня серьезно, без тени улыбки, лоб морщит, словно недоволен чем-то. А я не понимаю чем, не понимаю, что он здесь делает, я вот уже долгое время не понимаю, какого черта вообще происходит.

И я не знаю, сколько мы так стоим, не проронив ни единого слова, молча смотрим друг другу в глаза. Черт, какие же все-таки красивые у него глаза, ярко-голубые, светящиеся, живые что ли, и взгляд такой пронзительный, словно прямо в душу заглядывает, насквозь прожигает. И мне от этого взгляда сейчас укрыться хочется, потом что столько всего в нем бушует, столько всего перемешано: и злость, и боль, и волнение … да все на свете просто.

Не надо, не смотри на меня так, я ведь поверю, поверю, что тебе не все равно, а ты меня раздавишь, так же как когда-то раздавил другой. Я больше не хочу верить, не хочу слышать глупые объяснения, в которые, конечно, опять же по собственной, совершенно неисправимой, глупости, буду верить.

Именно так было с Вадимом, я поверила, слушала его лживые речи, бесконечные оправдания и непрекращающиеся обещания. Как дура последняя верила, что он меня действительно любит, что нужно потерпеть совсем чуть-чуть и все будет, он разведется наконец и мы вместе будем.

«Чуть-чуть» длилось почти год. Вадим продолжал лгать, продолжал находить все новые и новые причины, по которым он, якобы, пока не мог развестись с женой. А я продолжала верить, потому что розовые очки они такие, удобные очень. Так и жила, и, возможно, весь этот театр абсурда бы продолжался до сих пор, если бы не один очень неприятный факт… Для Вадима неприятный.

Второй раз на одни и те же грабли наступать я не готова. И пусть Кир никаких романтических отношений мне не предлагал, и вообще ничего такого не предлагал, я-то понимаю, что однажды обязательно вляпаюсь. А мне больше не нужно, одного раза было достаточно, через край просто. Он наиграется, во что бы там ни играл, а я останусь.

— Ничего подобного больше не произойдет, — я наконец прерываю этот непозволительно долгий зрительный контакт и отворачиваюсь. — Просто в тот день я…я перенервничала, ясно!

— Ну все-все, не буянь, я и сам виноват в какой-то степени, исчез, ничего не объяснил.

— Не надо ничего объяснять, просто… просто давай на этом закончим, ты ведь уже нашел себе «семью», а со мной все будет в порядке, только верни мне, пожалуйста, ключи от машины и…

— Нет у меня никакой семьи, и никого я не искал, я бы мог сейчас попробовать объяснить, но это будет индийское кино, в которое ты вряд ли поверишь, поэтому я лучше покажу, ладно?

Я киваю, просто, чтобы поскорее все это закончить и наконец оказаться дома, вдали от всей этой суеты и недопониманий. Пусть показывает то, что ему нужно.

Кир застегивает на мне пуховик, натягивает на голову капюшон и пропускает вперед.

Его машина припаркована на стоянке, недалеко от входа. Открыв для меня дверь с пассажирской стороны, Кир, как и раньше помогает мне сесть в машину, а потом, обогнув свою сверкающую «Ауди», занимает водительское место, поворачивается ко мне и с каким-то особым педантизмом проверяет ремень безопасности. У меня же отчего-то врывается смешок, видно нервное.

— Это не смешно, — строго произносит Кир и смотрит на меня так, словно я дитя неразумное, а он большой и взрослый дядька, которому на голову свалилось нерадивое чадо.

Меня начинает откровенно раздражать этот повелительный тон и чрезмерная серьезность некогда совершенно беспечного соседа. Поверить не могу, что вообще думаю об этом, но прошлый Кир мне нравился чуть больше, чем этот параноик.

Я ничего не отвечаю, насупившись, отворачиваюсь к окну, Кир следует моему примеру. Едем мы молча и долго, как-то слишком долго для небольшого города. И только подумав о времени, я наконец вглядываюсь в местность, мимо которой мы проезжаем и не узнаю ее, от слова «совсем». Не то, чтобы я очень хорошо знала наш город и каждую его, даже самую отдаленную часть, но складывается ощущение, что его пределы мы уже успели пересечь.

— Куда ты меня везешь? — мне становится не по себе.

— Ты чего распереживалась? — произносит он слишком мягко, но взгляда от дороги не отводит. — Познакомлю тебя с будущими родственниками.

— Чего? — уставившись на Кира, я чувствую, как отпадает моя нижняя челюсть. — С какими еще нафиг родственниками.

— С самыми настоящими, — отвечает он неопределенно и прежде, чем я успеваю задать следующий вопрос, тормозит у шлагбаума, преграждающего путь в, судя по всему, какой-то коттеджный поселок.

Через какое-то время из будки неподалеку выходит мужчина. Судя по форме и надписи на ней, охранник. Кир опускает стекло, к моменту, когда мужчина подходит к машине.

— Кирилл Александрович?

— Привет, Петь.

— Добрый день, не признали, машину сменили? — интересуется Петя и на меня посматривает.

— Не совсем, — отвечает Кир, — пустите нас.

— Конечно, — торопливо отвечает Петя и обернувшись, машет кому-то.

Спустя несколько секунд стрелка шлагбаума поднимается, позволяя проехать внутрь. Кир спешно прощается с охранником и надавив на газ, въезжает на охраняемую, частную территорию. Мы проезжаем мимо нескольких домов, сворачиваем дважды, удаляясь в самую глубь, где вдали от остальных стоят два дома, огражденные довольно высоким забором. Остальные дома, что мне довелось увидеть здесь, таких заборов не имеют.

Не успеваю я как следует осмотреться, как массивные ворота одного из особняков раздвигаются, пропуская нас на территорию дома и тут же закрывают обзор, стоит только машине въехать внутрь.

— Не волнуйся, ладно? — улыбается Кира, накрывая мою ладонь своей. — И пообещай, что не грохнешься в обморок, — добавляет шутливо.

— А ты собираешься дать мне повод? — подхватываю его настроение.

— Я нет, а вот они, — он кивает в сторону входа в дом, и выходит из машины, после чего помогает выбраться мне.

— Как всегда минута в минуту, да? — раздается женский голос со стороны и обернувшись, я натыкаюсь на уже знакомую мне брюнетку. Ту самую, что я видела у нашего подъезда, с Кириллом. А позади нее, идет… Кир?

Ничего не понимая, я перевожу взгляд с Кирилла на, чтоб его, Кирилла, ровно до тех пор, пока парочка не оказывается рядом с нами.

— Умеешь ты удивить, — обращается к Киру второй Кир, тот, который, видимо, не Кир.

У меня голова начинает пухнуть и, кажется, в глазах двоится.

— Познакомишь? — кивает он на обескураженную меня.

— Знакомьтесь, мой брат Матвей и его жена Лара, а здесь Егор и Демид, — Кир осторожно кладет ладонь на большой живот девушки, а так глаза закатывает и головой качает, — а это моя Слава и…

— Твоя? — скептически выгнув бровь, Матвей переводит на меня взгляд и мне не по себе становится. На лице мужчины нет ни намека на улыбку, только тень недоверия. Кажется, брату Кира я не нравлюсь, впрочем, я тоже не горю желанием здесь находиться.

— Проблемы? — тон Кирилла становится стальным и угрожающим.

— Так, давайте-ка в дом, чего на морозе торчать, нам это не на пользу, — примирительно произносит Лара и подмигнув мне, тяжело разворачивается и идет в дом. Матвей незамедлительно следует за женой, напоследок бросив на меня недовольный взгляд, от которого у меня по телу мурашки бегут.

— Кажется, мне здесь не рады, — произношу очевидное, глядя на Кирилла. — Я все поняла, это был не ты, мог просто сказать, необязательно было меня сюда тащить.

— И ты бы поверила? — вполне справедливо замечает Кир.

— Может быть и поверила бы, в любом случае, я не вижу причин оставаться там, где мне не рады, отвези меня, пожалуйста, домой.

— Перестань, он просто… в общем не бери в голову, пойдем, — Кир берет меня за руку и вопреки моим желаниям, ведет в дом.

Стоя на пороге, осматриваюсь вокруг. Дом изнутри кажется больше, чем снаружи. Не нужно быть гением, чтобы понимать, насколько здесь все… дорого. И сразу кажется, что я здесь лишняя, как будто не вписываюсь во все это, как и тогда, в ресторане.

Хочется вернуться в свою уютную квартирку, которою я получила после выпуска из детского дома. Фактически, я получила другую, менее уютную, да чего уж, страх божий, но иногда чудеса все-таки случаются и какому-то крутому застройщику пришло в голову выкупить все это безобразие, снести его к чертям и построить на его месте совершенно новый дом. Владельцам квартир предложили выбор: деньги или квартиру в другом месте. Сначала это было больше похоже на какой-то развод, но в результате все закончилось хорошо.

— Можно тебя на минутку, — внезапно возникший рядом с нами Матвей заставляет меня вздрогнуть.

Кирилл кивает, а потом обращается ко мне.

— Я сейчас, хорошо?

— Вы можете пока располагаться, — недовольно бросает Матвей.

— Пойдем, поможешь мне на кухне, — словно сглаживая углы, созданные мужем, мягко произносит Лара, — ничего что я на «ты»?

— Нет…да…ничего, — отвечаю запинаясь.

— Ты не принимай близко к сердцу, мой муж хороший человек, правда, просто волнуется, — продолжает Лара, когда парни удаляются, а мы добираемся до кухни.

— Все нормально, — вру безбожно, потому что ни черта не нормально, я ничего не сделала, чтобы со мной обращались подобным образом, чтобы одаривали снисходительным взглядом, всем видом показывая свое недовольство моим здесь появлением. Я не просила об этом.

— Извини, а можно мне где-то руки помыть? — спрашиваю, едва контролируя собственный голос, еще не хватало расплакаться.

— Да, конечно, прости, смотри, выйдешь из кухни и сразу направо, вдоль коридора, по правой стороне увидишь ванную комнату, там значок на двери. Сама найдешь?

— Конечно, — киваю и быстро направляюсь в сторону выхода. Уже собираюсь двинуться по нужному маршруту, как до слуха доносится голос. О чем говорят — не слышно, но разговор явно проходит на повышенных тонах. И вместо того, чтобы повернуть направо, я иду в противоположном направлении, прямо к источнику звука. Голоса становятся все громче и громче. За неплотно закрытой дверью я слышу, как парни что-то бурно обсуждают. Прислушиваюсь.

— Ты совсем умом тронулся? Думаешь я не помню? Это ведь не твой ребенок, — кажется, это Матвей.

— Тебя это не касается, — а это Кирилл.

— Касается, если речь идет о том, что на тебя пытаются повесить чужого ребенка! — довольно громко произносит Матвей и его слова действуют на меня словно пощечина.

Это я-то пытаюсь…я пытаюсь повесить своего ребенка на Кира? Я?

— Херню не неси.

— Это я херню несу? Да ты совсем крышей поехал, судя по всему. Ты соображаешь вообще? Я помню эту девчонку, это ведь ее я у твоего подъезда встретил тогда, соседка? Ты не спрашивал себя, откуда у девчонки в дешевом пуховике и джинсах деньги на квартиру в твоем доме? Даже на аренду. Ты вообще в курсе скольких дебилов вот такие девочки-ромашки разводят? Небось и о проблеме твоей она знает, так?

— Заткнись, пока я тебе не врезал, еще слово, брат, еще одно слово.

— Кир.

— Не лезь в мою жизнь, — рычит Кир, — помнится, когда я позволил себе лишнее, ты набил мне морду.

— Это другое, Лара…

— Это тоже самое, — перебивает брата Кирилл, — не ожидал от тебя, брат, от кого угодно, но только не от тебя. Знал бы, никогда бы ее сюда не привез.

— Кирюх…

— Да пошел ты.

В этот момент, не выдержав, я толкаю дверь, тем самым себя обнаруживая.

— Отвези меня домой, — произношу твердо, когда оба брата обращают на меня внимания. — И оставь меня, наконец, в покое!