Глава 23

Слава

Моя жизнь постепенно приходит в норму. Я медленно, но верно, привыкаю к почи постоянному присутствию в ней Кира. Наши отношения безусловно нельзя назвать совсем уж безоблачными, и порой, гиперопека со стороны Кирилла сильно раздражает, так что приходится напоминать, что я беременная, а не больная, но в целом все это такие мелочи.

В конце концов его поведение — это лишь проявление заботы обо мне и еще неродившемся малыше.

Моему возвращению к учебе Кир не обрадовался, до последнего настаивал на академическом отпуске, к тому же до праздников времени осталось всего ничего, но в этом вопросе я твердо стояла на своем. Сошлись на том, что ко мне вновь приставили водителя. Здесь пришлось пойти на компромисс.

Радуюсь, как ребенок, когда наконец возвращаюсь в стены универа. Здесь уже во всю царит праздничное настроение, в холе даже елку установили и гирлянды развесили. Вроде мелочь, а на душе так тепло становится.

На пару прихожу за пятнадцать минут до ее начала. Вхожу в аудиторию и понимаю, что кроме меня и Николая Федоровича здесь больше никого нет.

— Доброе утро, — произношу бодро.

Мужчина, наконец обнаружив, что в аудитории он больше не один, откладывает мел и поворачивается лицом ко мне.

Первым делом обращаю внимание на внешний вид преподавателя. Что-то в нем мне нравится. Обычно Волков выглядит иначе. Вместо привычного, идеально сидящего на нем костюма, свитер и джинсы. Лицо какое-то осунувшееся, взгляд уставший.

— Доброе утро, Слава, рад твоему возвращению, — непривычно тихо произносит Николай Федорович.

А я смотрю на него и не узнаю в нем того пышущего жизнью мужчину, с которым говорила всего каких-то несколько недель назад. Он как будто даже постарел внезапно.

Понимаю, что причиной тому скорее всего Егор. Несколько раз я пыталась до него дозвониться, оставляла сообщения — и все без толку. Ни на одно свое сообщение я не получила ответа.

Кир бесконечно твердит, что парню просто нужно время, ведь его друг чуть не погиб, и такие события оставляют свой отпечаток. Я была согласна с ним ровно до этого момента.

— Вы выглядите…

— Плохо? — не дав мне договорить, заканчивает Николай Федорович.

— Ну, — я мнусь, пытаясь подобрать правильные слова, — не то чтобы очень хорошо, — выдыхаю наконец.

Мужчина устало улыбается, качает головой и садится за преподавательский стол.

— Егор? — уточняю и без того очевидную вещь.

Николай Федорович некоторое время молчит, потом поджимает губы, складывает руки в замок и тяжело вздыхает.

— Я его не узнаю, он как будто с цепи сорвался. С родителями бесконечные скандалы, пропадает вечно где-то, дома почти не появляется, а если появляется… — Николай Федорович замолкает, а я чувствую острый укор совести.

Чувство вины обрушивается на меня тяжелым грузом. Погруженная в свои заботы, я даже не представляла, насколько все серьезно. Не задумывалась, успокаивая себя тем, что Кир прав и парню просто нужно прийти в себя.

— А если появляется? — переспрашиваю тихо.

— Нетрезвый, едва на ногах стоит, — признается Николай Федорович, а я на мгновение теряю способность дышать.

На Егора это совсем не похоже.

— Можно мне с ним поговорить?

Николай Федорович усмехается и откидывается на спинку стула.

— Боюсь, это бесполезно, он сейчас никого не слышит.

— Но может все-таки…

Договорить я не успеваю, дверь открывается и в аудиторию толпой вваливаются однокурсники. Звонкие голоса и смех заполняют помещение.

— Все будет нормально, Слав, тебе нельзя переживать, иди садись.

Я ничего не отвечаю, только киваю.

От бессилия хочется кричать и крушить все вокруг. Неужели в самом деле нельзя ничего сделать?

Поднимаюсь на третий ряд, занимаю места у края. Достаю телефон и пишу сообщение Егору. Понимаю, что вряд ли до него достучусь, но все равно делаю попытку.

Естественно, ответа не поступает. На протяжении всей пары то и дело кошусь на экран телефона, но ничего не происходит.

Пару Николай Федорович заканчивает раньше времени. Я хочу с ним поговорить, но мужчина почти сразу покидает аудиторию, и я просто физически не успеваю его догнать.

Вздыхаю, глядя на его стремительно удаляющуюся спину. Когда Николай Федорович, свернув за угол, исчезает из моего поля зрения, разворачиваюсь, и иду в другой конец коридора.

Вторая, она же последняя на сегодня, пара, проходит совершенно мимо меня. Все, о чем я могу думать — Егор и его дед.

Мне хочется помочь, но я просто не знаю как.

До конца пары нахожусь в какой-то прострации. Настроение стремительно падает с каждой минутой. Ответа от Егора я так и не получаю.

После пары делаю тщетную попытку дозвониться до парня, но в ответ слышу только длинные гудки. Набираю еще раз, но теперь он просто сбрасывает. После третьей попытки, слышу голос, оповещающий о том, что абонент недоступен.

Этот засранец просто отключил телефон!

Сжимаю в руке трубку и направляюсь к выходу.

Злюсь на этого малолетнего балбеса. Себя не жалеет, хоть бы деда пожалел.

Выхожу на улицу, вдыхаю холодный зимний воздух и мысленно уговариваю себя успокоиться.

Почти получается, правда, ненадолго, потому что уже в следующее мгновение раздается ненавистный голос.

— Добрый день, Слава.