Глава 27

Спустя два с половиной месяца

Слава

— Ждешь звонка? — звонкий голос Лизы вырывает меня из размышлений.

В голову то и дело лезут дурные мысли. Прошло больше двух недель с тех пор, как я в последний раз слышала что-то о Егоре. Николай Федорович взял отпуск и единственный источник информации временно исчез из моей жизни.

Сам же Егор по-прежнему не брал трубку и не отвечал на сообщения, видимо, решив свести с ума не только родных, но и меня.

— Слав.

— Нет, я, что вы говорили? — перевожу взгляд с Лизы на Лару.

Обе обеспокоенно смотрят на меня.

За прошедшее время мне удалось сблизиться со всеми членами огромной семьи Кирилла, все мои опасения постепенно исчезли, и я приобрела то, о чем мечтала всю свою жизнь, — родных людей. Правда, порой их забота слегка выходила за рамки нормальности, однако, она вовсе не доставляла мне неудобств.

Кир иногда недовольно бурчал, мол, родни в его жизни стало слишком много, я в ответ только тихонько посмеивалась, отмечая про себя, как по-разному мы воспринимаем одну и ту же ситуацию.

Впрочем, это было вполне объяснимо. Кир вырос в семье, окруженный заботой и вниманием, я же росла в детдоме и о семье могла только мечтать.

Теперь же, получив свой шанс на счастье, я радовалась каждому мгновению, проведенному с любым членом семьи. Меня приняли и этот факт до сих пор приводит меня в совершенно детский восторг.

— О платье, Слава, о платье, — деловито и в то же время с открытой улыбкой на лице, напоминает Лиза, а я едва слышно вздыхаю, напоминая себе, что ни в коем случае нельзя перечить.

Закатывать глаза и возводить к небу руки в молитве тоже нельзя, иначе придется выслушать часовую лекцию о том, почему свадьба — а главное платье — так важны. Сначала напор танка по имение Лиза привел меня в недоумение, но мне быстро объяснили, что к чему. В общем, исходя из полученной от остальных членов семьи информации, с Елизаветой Авдеевой было проще согласиться, нежели попытаться ее переубедить. Быстро смекнув, что к чему, я согласилась, правда, со своим условием.

Расписались мы с Киром сразу после праздников, я потом еще долго не верила в произошедшее. Все случившееся больше походило на сон. В общем, расписались мы тихо, без лишнего внимания, в кругу семьи. Я сначала упиралась, конечно, а как иначе? Однако оказалась в меньшинстве, а Кирилл встал в позу.

«Ребенок должен родиться в браке» — эти слова напрочь засели у меня в голове.

Так что, плюнув на все условности и неуверенность, я дала свое согласие.

Свадьбу же, по моему настоянию, играть решили после родов. В этом вопросе я была непреклонна. На самом деле мне было достаточно и росписи, однако Кир настоял на свадьбе. Семья его в этом поддержала, а мне просто совесть не позволила сопротивляться. Я по его лицу видела, что для него это важно.

Сошлись на том, что сама церемония будет после родов, когда у меня будут шансы влезть в более-менее нормальное платье.

— Слава, аууу! — щелчок пальцев перед лицом снова возвращает меня в реальность. — Так, дорогая, где ты витаешь?

— Нигде, простите, так… эммм, платье.

— Нет уже, давай выкладывай, — сложив руки на груди, Лиза откидывается на спинку дивана и вперяет в меня свой пронзительный взгляд.

У меня от этого ее взгляда всегда мурашки по телу. И не только у меня. Каждый в семье вздрагивает. Кир шутит, что у него порой глаз дергается, а у подчиненных Елизаветы Александровны — и вовсе давно уже выработался нервный тик.

— Ничего, — выдыхаю, не желая вешать на них еще и беспокойство за Егора.

В конце концов мы тут из-за меня собрались. И хорошо, что пока только втроем.

— Я вижу, — хмыкает Лиза, — ты не выпускаешь из рук телефон, каждые пятнадцать минут набираешь сообщение или звонишь. Я бы могла предположить, что дело в моем любимом братике, но он не проигнорирует твой звонок, даже если наступит конец света. Выкладывай, иначе, судя по твоему настроению, мы не платье сейчас будем выбирать, а в роддом тебя повезем.

— Слав, правда, поделись, может легче станет, а то на тебе в самом деле лица нет, — мягко произносит Лара, положив ладонь поверх моей.

— Давай, сестренка, выкладывай, что тебя гложет.

Я не знаю, что на меня находит, может, гормоны, а может просто усталость, но я начинаю говорить. Даже с Киром я не делилась своими мыслями о Егоре, у него и без того достаточно забот обо мне, еще не хватало добавлять ему очередной повод для беспокойства.

Однако теперь, когда оборвалась вообще всякая связь, мое беспокойство не просто усилилось, оно стало невыносимым.

Перед глазами так и стоит лицо Николая Федоровича, его усталый вид и полный обреченности взгляд. Он как будто еще больше состарился.

Девчонки слушают не перебивая, а я выкладываю все как на духу. Каждую деталь, все, что меня беспокоит последние несколько недель.

— Да, мать, — заключает Лиза, когда я заканчиваю свой почти двадцатиминутный диалог. — И долго ты еще собираешься себя накручивать?

— Слав, мы понимаем, что ты привыкла, как бы это правильно выразиться, — вмешивается Лара, — надеяться на себя, но теперь у тебя есть семья, есть близкие люди, у тебя есть муж, в конце концов и с нами можно, нет, с нами нужно делиться.

— Я просто не хочу, чтобы Кир переживал еще сильнее, — опускаю взгляд на свои руки, потом снова кошусь на телефон.

— Он все равно будет переживать, и ты с этим ничего не сделаешь, а вот держать от мужа секреты, пусть даже такие незначительные, это не хорошо. Не говоря уже о твоем положении, в котором вообще нельзя волноваться, — Лара взглядом указывает на мой живот, а я инстинктивно накрываю его ладонями.

Понимаю, что она права, но все никак не могу преодолеть собственноручно созданный барьер.

— Так, — Лиза вдруг неожиданно хлопает в ладоши, потом поднимается с дивана и произносит: — так дело не пойдет, я звоню Киру.

— Но… — пытаюсь возразить, но в ответ получаю поднятый вверх указательный палец, означающий приказ помолчать.

— У нас тут обсуждение важного события, между прочим, и нужно чтобы ты была здесь, а не с этим Егором, и в конце концов, зачем тебе муж, если он не решает твои проблемы.

— Лиза!

— Цыц я сказала.

Если я что-то и успела понять за время нашего знакомства, так это то, что спорить бесполезно. Смирившись, я молча наблюдаю за тем, как достав телефон, Лиза выходит из гостиной, попутно набирая номер.

Отсутствует она недолго, точно не больше пяти минут. Потом возвращается довольная собой и садится на своем место.

— Все, — заявляет моя, пожалуй, самая безбашенная родственница, — Кир все решит, а ты сегодня остаешься здесь.

— Но… — я пытаюсь возразить, но на этот раз просто не нахожу слов.

— Все будет нормально, это же Кир, — она подмигивает, а я понимаю, что завтра дома меня будет ждать разбор полетов.

И словно в подтверждение своим мыслям получаю сообщение.

На экране высвечивается только одно слово.

«Отшлепаю».

Не знаю почему, но это короткое сообщение вызывает у меня на лице улыбку, а с плеч будто падает тяжелый груз. Почему-то появляется уверенность, что все будет хорошо. Это ведь Кир. Он ведь может решить все, вообще все.

— Раз все решилось, можем продолжить, — радостно заявляет Лиза.

Ладно, все, кроме этого. Вырвать меня из рук собственной сестры, пожалуй, не сможет даже Кир.