Глава 2

Ярослава

«Динь. Динь. Динь» — противно режет слух.

Да кого же там принесло в такую рань? С превеликим трудом разлепив веки, я отбрасываю одеяло и встаю с постели. Трель не прекращается даже когда с криком «иду», я подхожу к двери. В моем, не слишком соображающем субботним утром мозгу, и мысли не возникает о том, что за дверью может таиться опасность и я открываю, даже не поинтересовавшись кто за ней.

— О, здрасте, — улыбается почти двухметровый шкаф напротив. Да откуда вы такие гуманоиды беретесь вообще? Парень передо мной тем временем продолжает: — Мне нужна Ярослава Викторовна, я вроде по верному адресу, — чешет затылок, а во взгляде мелькает неуверенность.

— Ну я Ярослава Викторовна, а вы, простите…

— Эээ, — парень награждает меня недоверчивым взглядом, задерживается на моем животе и хмыкает как-то странно. — Так это, Егор я, Волков. У нас вроде как урок запланирован на сегодня.

Парень, кажется, прибывает в неменьшем шоке, чем я. Это ему-то семнадцать? Подросток? Вот этот? Я еще раз осматриваю паренька: высокий, с широким разворотом плеч, светлые волосы, коротко стриженные и небрежно торчащие в разные стороны, глаза серые. Выглядит Егор лет на двадцать, не меньше. Я себе пацана прыщавого представляла, заучку-гения компьютерного. Эдакий привычный типаж — худощавый очкарик, метр с кепкой от пола. Вот это у меня, конечно, предрассудки.

— Теть, ты чего зависла-то? — произносит он нахально и щелкает перед моим лицом пальцами. От первого шока Егор, видимо, отошел и теперь нагло улыбаясь и, совершенно, не стесняясь, меня разглядывал.

— Проходи, и я тебе не тетя! — отхожу в сторону, переборов в себе желание захлопнуть перед засранцем дверь.

— Да ладно, теть, ну я ж любя, — смеется засранец, но беззлобно совсем, как-то по-доброму, располагающе к себе что ли и я улыбаюсь непроизвольно. — Ну вот, улыбка тебе идет.

Наглый щенок, но я не злюсь совсем, мне он однозначно нравится, подружимся в общем. А тем временем через открытую дверь доносится странное «кхмм», и я понимаю, что дверь я так и не закрыла. Поворачиваюсь на звук, а напротив стоит сосед и смотрит пристально. Да что б тебя! Глаза б мои тебя не видели, я тебе еще тачку припомню.

— Работаем без выходных? — усмехается Кир, а я не сразу понимаю, что он имеет в виду. А когда понимаю, хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, только под рукой ничего нет, чтобы не жалко в этого хлыща запустить было.

— Дядь, у тебя проблемы какие-то? — неожиданно вступается Егор. — Или ты так, мимо шел просто? — от добродушного парня не остается и следа. Тот, кто еще пять минут назад казался милым, пусть и крупным щенком, сейчас больше походил на матерого волка.

— Егор, иди, пожалуйста, в комнату, — прошу парня, а сама кошусь на ухмыляющегося Кира. — А ты проваливай, тебя венеролог уже наверняка заждался, — бросаю придурку и захлопываю дверь.

— Че за дятел? — интересуется Егор, когда мы оказываемся в моей маленькой гостиной, совмещенной с кухней.

— Недоразумение, — цежу сквозь стиснутые зубы. И злюсь. Этот еще, ходячая гора тестостерона, защитник, блин. Хоть и приятно. Но не дай Бог с ним что случится, как я в глаза его деду смотреть буду? — Не лезь в это, пожалуйста. Лучше садись, а я сейчас подойду. Можешь сделать себе кофе или чай.

Выхожу из комнаты и возвращаюсь в свою спальню, где быстро меняю пижаму на домашнюю одежу и кошусь на настенные часы. Четверть одиннадцатого. Вот это я поспала, конечно. Впервые за несколько дней мне удалось выспаться, а все потому, что соседа моего придурочного всю ночь дома не было.

Вчера, возвращаясь домой, заметила, что тачки его крутой во дворе не наблюдается, и даже расстроилась, потому что так хотелось напакостить, чтобы больше неповадно было вести себя, как кретин последний. Ничего, еще успеется. Переодевшись, иду в ванну и быстренько чищу зубы, ругая себя за собственную безалаберность. Как я проспать-то умудрилась? Ну вот как? Умывшись и вернув себе более-менее человеческий вид, возвращаюсь к Егору, который, надо сказать, малый не из стеснительных. Удобно устроившись на моем кожаном диванчике, парень попивает чай, и листает фотоальбом. Мой фотоальбом!

— А ты не оборзел?

— О, — парень поднимает на меня взгляд, — да ладно тебе, теть, это всего лишь фотки.

— Это вообще-то личное, — качаю головой, ну что за засранец.

— Ладно, прости, просто интересно стало. Я тебе чай сделал, могу завтрак приготовить, — улыбается, а глаза совершенно серьезные.

— Ты всегда такой деятельный? — мне почему-то становится смешно.

— Да нет, но ты ж не завтракала, а в твоем положении питаться нужно правильно, — произносит уже без улыбки.

— За час со мной ничего не случится, — сажусь в кресло напротив. — Давай-ка мы лучше твои знания проверим, расскажи мне немного о себе.

Егор какое-то время смотрит на меня пристально, улыбается одними уголками губ, словно решая: стоит или нет. И я уже хочу подбодрить его, мол, это всего лишь проверка знаний и нет ничего страшного в том, что он чего-то не знает, но уже в следующую секунду парень удивляет меня настолько, что мне приходится в срочном порядке подбирать челюсть с пола. Потому что говорит он по-английски довольно бегло, и даже акцент не прослеживается. Это шутка какая-то? Розыгрыш? Я слушаю вполне себе чистый, правильный английский, не каждый студент третьекурсник на нашем потоке имеет такой уровень разговорного английского, а этот даже не задумывается, не подбирает слова, словно язык ему родной совершенно.

— И что это значит? — скрестив руки на груди, вперяю взгляд в парня напротив. — Твой дед говорил, что ты в английском полный ноль и он тебе совсем не дается.

Егор откидывает голову назад и смеется в голос.

— Теть, ну я ж не тупой, чему там не даваться, я на нем каждый день с пацанами говорю, в игрушки-то я рублюсь как-то, — отвечает он, а я себя полной дурой чувствую.

Я ведь думала, что придет ко мне зачуханный очкарик, с которым алфавит придется разучивать, а пришел этот.

— Да ладно, теть, не расстраивайся ты так, письменный английский у меня и правда никакой, впрочем, как и русский, — снова смеется парень.

— Ты деду своему голову зачем морочил, и родителям, и репетиторам?

— Репетиторам, — морщась, фыркает парень, — ты бы их видела, будто с конвейера сняли, все одинаковые.

— В смысли?

— Трусы свисли, — усмехается Егор. — Очкастые, престарелые, злобные тетки. Скучные и старомодные. Такими детей пугать только.

— А для меня почему исключение сделал?

— А ты мне понравилась, — снова лыбится во все тридцать два, щенок наглый, — ты ничего такая, жаль старовата для меня, а так зажгли бы, — он продолжает свои шуточки, а я думаю, мне его придушить хочется или улыбнуться. Николай Федорович бы очень удивился.

— Я не буду с тобой заниматься, — возвращаю ему должок и улыбка тут же сходит с лица парня, — и деда твоего оповещу, что внук у него говнюк редкостный.

— Так, теть, ты не горячись, давай договариваться, — Егор поднимает ладони вверх, — хочешь я, ну не знаю, с недоразумением твоим по-мужски поговорю, — намекает на моего соседа, а я усмехаюсь. По-мужски он поговорит. Видно, по выражению моего лица парень понимает, что такой ход развития событий меня совершенно не устраивает, а потому предпринимает другую попытку: — Ну или не по-мужски, — произносит и во взгляде его загорается недобрый огонек.

— Это как? — вырывается у меня против воли, а Егор улыбается.