Глава 28

— Самое главное, что все живы.

Я сидела в палате мамы, держа ее за руку, пытаясь успокоить и едва сдерживалась сама.

Чтобы не разрыдаться прямо здесь. В палате. На ее глазах.

Они с отцом возвращались домой, когда какой-то пьяный урод выскочил на дорогу прямо перед машиной в неположенном месте. Чтобы не сбить человека отец резко вывернул руль в сторону, машину занесло на скользкой дороге и их вынесло на встречку. Где они столкнулись с внедорожником. От удара автомобиль развернуло. И все бы ничего, но как раз по этой полосе неслась груженая фура, которая и смяла почти в гармошку старенькую Ладу отца.

То, что они с матерью остались живы казалось каким-то чудом. Потому как даже прибывшие на место аварии ДПС-ники ожидали увидеть трупы, а не живых людей.

Мама отделалась сотрясением и множественными ушибами, а вот папе повезло меньше. Перелом двух ребер, руки и закрытая черепно-мозговая травма. Требовалась срочная операция, а после — долгий и дорогостоящий реабилитационный период.

Врачи не давали никаких гарантий. И последствия могли быть какими угодно.

Мама все время плакала, а я даже не знала чем ей помочь. Сама держалась из последних сил, чтобы не сорваться в истерику.

Я ведь даже не поверила в первый момент, когда соседка по телефону сообщила мне эту страшную новость. Подумала, что послышалось, ошиблись номером, чей-то жестокий розыгрыш.

Что угодно, но только не правда!

Не ужасная реальность, где твои самые близкие и любимые люди балансируют на грани, оказавшись на волосок от смерти.

Я не знала куда звонить, что делать, кого просить о помощи. Как в одночасье оказаться за сотни километров, в родном городе, рядом с мамой и папой?!

Через интернет нашла расписание поездов, забронировала билет и, схватив только самые необходимые вещи, рванула на вокзал. Уже в дороге обнаружив, что впопыхах оставила свой телефон дома у Глеба.

— Это я жива, а папа сейчас между жизнью и смертью. И врачи даже не знают сможет ли он выкарабкаться. А если одна операция не поможет? Если потребуются сложные дорогостоящие манипуляции? Где нам брать столько денег?

— Найдем, — твердо отчеканила я. — Ты, главное, не волнуйся. И с папой все будет в порядке. Вот увидишь. Я разговаривала с врачом, он сказал, что прогнозы хорошие и операция не особо сложная, — пряча глаза, соврала нагло.

Я знала, как она любит мужа и насколько ей тяжело сейчас. Это была ложь во спасение.

Мама всю жизнь "дышала" отцом. Ради него переехала в другой город, бросила учебу, даже рожать больше не решилась, посчитав, что дети будут занимать львиную долю времени, и она не сможет уделять достаточно внимания мужу.

Поэтому я даже боялась представить, что с ней произойдет, если его не станет.

— Лена, я не вчера родилась. И прекрасно понимаю насколько все серьезно. Мы не потянем такие расходы самостоятельно. Это сотни тысяч. Возможно, миллионы. Без денег шансы стремятся к нулю. Чувствую, придется продавать квартиру, — вздохнула она тяжело. Явно готовясь к самому худшему. — Я вот только одного не пойму: почему Бог послал такие испытания ему? Почему не я на его месте? Почему? — накручивая себя на максимальных оборотах, разрыдалась она.

Хватая меня за руки и впиваясь ногтями до крови в кожу на запястье.

— Так, все, прекрати! Перестань думать о плохом! Папа поправится. Он сильный. Все будет хорошо. И с ним, и с тобой. А насчет денег: у меня есть некоторая сумма, на первое время нам хватит.

— А как же твоя беременность?

— Нет ее. И не было, — бросила я отрывисто. — Тест оказался ошибочным. Я проверялась у врача.

— Но… — Мама открыла было рот, чтобы опять возразить, как в этот момент в дверь постучали.

От неожиданности она даже плакать перестала, уставившись на меня удивленным взглядом.

В палате она лежала одна, гостей и посетителей мы не ждали, а врачи обычно заходили без стука.

— Кто это?

— Я посмотрю, — кивнула ей и направилась к выходу.

Дернула ручку на себя, распахивая дверь и замерла от шока.

На пороге стоял Глеб. Собственной персоной.

Белый халат, небрежно наброшенный на плечи, трехдневная щетина, темные круги под глазами. Странный парализующий взгляд.

Сомнений быть не могло. Это действительно Забарский.

Только вот…

Как он оказался здесь?

Зачем?

К кому пожаловал?

— Привет! — тихо произнес босс, не разрывая зрительного контакта, пока я переваривала происходящее и пыталась понять, что происходит.

По всем канонам Забарский должен быть сейчас в Китае. На худой конец в Москве, если успел вернуться. Но никак не в городской больнице неприметного маленького городка.

— Глеб, — растерянно пробормотала в ответ, — ты как тут очутился? Что-то важное? Я не ожидала тебя увидеть здесь.

— Странно, что для тебя это неожиданность, — усмехнулся он грустно.

— Лена, кто там? — позвала мама.

— Эм-м…

— Пригласишь войти?

— Послушай, если ты по поводу работы, если я что-то недоделала или натворила… мы могли бы решить это позже? Я понимаю, что для тебя дела на первом месте, но сейчас… — затараторила сбивчиво.

— Не делай из меня монстра, — перебил он решительно. — Я приехал к тебе. Помочь. Поддержать. И заодно познакомиться с твоими родными. Если, конечно, позволишь.

— Как ко мне? — не поняла сразу. — Но у тебя же… Китай?

— Кончился Китай, Лена. А дела подождут. Так что — позволишь войти?

Я отодвинулась на шаг в сторону, освобождая дорогу и тихо прикрыла за ним дверь. Все еще не понимая, как мне действовать дальше? Что нужно Глебу? Зачем он бросил все и примчался сюда?

Забарский поздоровался с моей мамой, присаживаясь на соседнюю койку, пока та разглядывала его изумленно-подозрительным взглядом.

Я не успела ей рассказать ни про свою работу, ни про босса, ни про наши с ним отношения, поэтому вполне понимала ее замешательство.

— Мам, познакомься, это Глеб Анатольевич Забарский, мой непосредственный нача…

— Лена хотела сказать — молодой человек, — улыбнулся он, перебивая меня на полуслове и всем своим видом заставляя замолчать.

Что я благоразумно и сделала, прикусывая язык.

— Ага, — кивнула родительница, попеременно глядя то на меня, то на Глеба и все еще не понимая, как сложить этот пазл. — А почему тогда так официально? — осторожно уточнила она.

— Лена просто не ожидала, растерялась. Мы работаем вместе, но последние дни меня не было в стране, я уезжал по делам. А до этого мы не афишировали наши отношения. Пока не убедились, что все серьезно. Правда, малыш? — Глеб поймал меня за руку, ощутимо потянув на себя.

Так, что я неуклюже плюхнулась рядом с ним. Сама находясь в шоке от его последних фраз.

Все серьезно?

У нас?

— Да? Ну она правда не рассказывала нам с отцом ничего. Как уехала в Москву, так и почти пропала. Даже звонить перестала совсем.

— Мам, я звонила.

— Пару раз? Ты считаешь этого достаточно?

— А нужно было каждый день отчитываться?

— Я же переживаю.

— Просто у нее действительно очень загруженный рабочий график. Это я виноват. Каюсь, — вмешался Глеб, обнимая меня за талию и прижимая к себе. И тут же перевел тему: — Как у вас здоровье? Как состояние?

Мама вздохнула, отмахиваясь:

— Я-то почти цела, а вот муж…

— По дороге сюда я встретил его лечащего врача. Как он объяснил, вашему мужу требуется госпитализация в профильный медицинский центр в столице. Первая операция пройдет здесь, потому как в таком состоянии его нельзя перевозить, а уже после будут смотреть по состоянию здоровья. Вы не переживайте так, все будет хорошо. Я уже связывался с клиникой, они готовы его принять хоть сегодня. — Мама на мгновение зависла, слушая его с открытым ртом. — За материальную составляющую тоже не переживайте. Это все бесплатно, в рамках федеральной программы. И лечение, и реабилитация, и последующее наблюдение.

— Как бесплатно? А почему нам ничего не говорили про эту программу? Я ведь спрашивала.

— Наверное, что-то не поняли. Да и неважно. Главное, что вы живы и в надежных руках. Врачи обо всем позаботятся и вам не стоит ни о чем переживать, — тут же свернул разговор Забарский.

Мама все еще удивленно таращилась на нас, с трудом веря в происходящее. А вот до меня начало немного доходить.

— Ладно, нам, наверное, пора уже. Сейчас будет вечерний обход врачей, и Глеб с дороги. Устал. Мы завтра с утра будем здесь, хорошо? — поднялась я с места, шагнув к маме и обняв ее на прощание за плечи.

— Да, завтра папе операцию будут делать. Ты же знаешь.

— Я все помню, мам. Я приду. — И потянула Глеба на выход.

А вот за дверью, когда не осталось лишних ушей, я решилась задать прямой вопрос:

— И что все это значит? Как это понимать?

Он обвел взглядом больничный коридор, пропуская женщину в белом халате, развел руками и улыбнулся:

— Мы будем выяснять все прямо здесь?

Обстановка и правда не способствовала душевному разговору. У лестничной площадки остановились чьи-то родственники и громко спорили, из палат выходили пациенты, медсестры. Да и мама могла выйти в любой момент.

— Что за федеральная программа из твоего кармана? — начала с главного.

Глеб виновато пожал плечами:

— А зачем ей переживать еще и по этому поводу? Какая разница кто оплачивает лечение: государство или компания, в которой работает ее дочь? Если на кону стоит жизнь близкого человека.

Я на мгновение закрыла лицо руками. Сказалась усталость и эмоциональный стресс. Я устала быть сильной, устала постоянно говорить себе, что все наладится и поддерживать всех остальных, когда самой хотелось реветь в полный голос.

Мне просто нужно было уткнуться в сильное плечо. Выдохнуть и почувствовать, что я не одна. Что есть кто-то, готовый прийти на помощь. Взять бремя забот на себя.

Да хотя бы создать видимость заботы!

Пусть даже так!

Хотя бы морально.

Я даже за это была бы благодарна.

А на фоне свалившегося на меня известия об аварии, все прошлые обиды на Глеба казались такими пустяковыми, такими мелочными и несущественными, что я отмела прочь все сомнения и просто шагнула ему навстречу. В надежде на это самое сильное плечо.

Он понял все без слов. Распахнул объятия, крепко прижимая к себе и нежно целуя в висок, пока я, едва сдерживаясь, вдыхала такой любимый запах его парфюма и ощущала себя хрупкой слабой девочкой в сильных мужских руках.

— Ты где-то остановился?

Глеб покачал головой:

— Я приехал сразу в больницу. Как только узнал.

— Ты бросил офис, дела и примчался сюда? — все еще не веря в услышанное.

— Неожиданно, да? Я сам себя не узнаю, но ты права. Я выехал сразу же, как только расшифровал твой ребус.

— Какой еще ребус?

— А как это еще назвать? Заявление об увольнении, бегство без объяснений, даже телефон и тот оставила у меня дома. Чтобы я не смог с тобой связаться?

— Блин, — уткнулась носом в его шею. — Извини. Я просто не успевала на поезд. Хотела написать тебе в дороге и забыла смартфон.

— Я уже понял. Женя рассказала и про твои проблемы, и про родителей, и про аварию. И про все остальное, — добавил он более мрачно.

Что именно он имел в виду, произнося последнюю фразу, я не стала уточнять. Мои мысли крутились только около одной темы.

— Я не смогу работать, Глеб, — прошептала неуверенно. — Возможно, долгое время. Мама одна не справится. Ей самой нужен уход, а тут еще и отец.

— А обо мне ты подумала?

— А ты справишься, — вылетело раньше, чем я успела подумать.

— Лена! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Прости, — добавил он уже тише, замечая мою реакцию, — давай поговорим в более удобной обстановке. Все решаемо. Где у вас можно снять номер или квартиру? Мне бы перекусить, искупаться с дороги. Как в сказке, если ты помнишь: вначале нужно накормить доброго молодца, в баньке попарить…

— Не нужно ничего снимать, — шмыгнула носом, не оценив его шутки. — Поехали ко мне домой. Все равно я сейчас одна.