Глава 16

Юля Ну, что за несносный ребенок, эта жопка мармеладная?! Первые полчаса играла на самом виду у Надежды Павловны. Крутилась неподалеку от ресепшена медицинского корпуса. А я то и дело спрашивала женщину, на месте ли моя неусидчивая егоза. Хоть и место спокойное, но кто знает, куда понесет в следующую минуту эту дикую помесь енота и обезьянки? Взрывоопасная смесь. Но как же я ее люблю! Поэтому волнуюсь. В какой-то момент проваливаюсь в дрему. А когда просыпаюсь Надежда Павловна не находит себе места и очень обеспокоена. Оказывается, женщина тоже ненадолго отвлеклась. Не робот же она, чтобы безотрывно следить за этим неспокойным ребенком. Вики на прежнем месте нет. Обежав вокруг наш корпус, Надежда Павловна тоже не обнаружила ребенка. Громко позвав, ответа не получила. Сейчас же она связывается с охраной, чтобы те пробили по камерам. Вдруг засветилась где. И можно будет определить, куда пошла. Одновременно с этим, Надежда Павловна пытается уложить обратно на кушетку выскочившую меня. Уговаривает не волноваться, мол, сейчас уже девочку найдут, с ней ничего не может тут случиться. А как тут не волноваться? У меня сердце не на месте. Вроде и понимаю, резон в словах женщины, но я же, например, провалилась под лед. А куда Вика делась, непонятно. Да, чего угодно может произойти. Подействовало на меня лишь то, что от меня теперешней помощи никакой, только отвлекаю женщину от поисков. Приходится улечься обратно. Но сердце прыгает так, что сейчас заставит тело помимо воли вскочить и попрыгать под ритм на улицу. Борясь с усиливающимся с каждой минутой волнением, улавливаю обрывок фразы Надежды Павловны. Она говорит по телефону в холле. – Стоп, Николай Дмитриевич. Не нужно больше искать. Нашлась наша пропажа… Да?! Это правда?! Она же про Вику?! Приподнимаюсь на локте, но увидеть со своего места у меня не получится. Через стенку смотреть не научилась. – Да. Вижу ее. Их. – продолжает разговор Надежда Павловна. Их? – Спасибо, Николай Дмитриевич. До свидания. А в следующую секунду заглядывает ко мне в палату. – Все, можешь успокаиваться, – улыбается мне. – Нашлась твоя непоседа. Сейчас будет здесь. И ненужно вставать. Отлегает от сердца. – Успокоишься тут, – бурчу. – В такие моменты понимаю родителей, что иногда используют в воспитательных целях ремень. По-доброму усмехнувшись, женщина проговаривает: – Главное все хорошо. Не вставай, сама встречу, пожурю, спать уложу. А Кириллу Игоревичу еще одно спасибо скажу. – Кириллу Игоревичу? – вырывается у меня. – Да, – улыбается Надежда Павловна. – Он ее на руках несет. Все. Пошла встречать. И уходит. А я лежу и не знаю как реагировать на такую новость. Хочется много чего. И на Вику поругаться. И спасибо Кириллу сказать. И в то же время выяснить, что он опять делал рядом с моей дочкой? Так, Юля, успокаивайся. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы устраивать разборки, а так же представать в таком виде лишний раз перед мужчиной. Тем более, который тебе, несмотря на прошедшие годы, не безразличен. Очень не безразличен. Слышу звук открываемой двери. И шепот. Мужской и женский. А звонкий голосок моей неугомонной дочурки нет. Потом шелест одежды за дверью в мою палату. И тихие слова Надежды Павловны: – Я ей тут постелила. Сейчас снимаем верхнюю одежду и укладываем. Догадываюсь, что Вика уснула. Ну, и хорошо. Набегалась она за весь день. Да, и произошло столько всего. Самой мне что-то не спится. Еще и не слышала, как Кирилл выходил. Может, пропустила просто? А если он в любое мгновение ко мне зайдет? Интересуюсь о мужчине у заглянувшей Надежды Павловны. – Уснул Кирилл Игоревич вместе с твоей кровиночкой, – улыбается женщина. – Видимо, очень понравился ей. Не отпустила она его. Он какое-то время лежал. А потом сам уснул. Так и лежат голубки. Как настоящие папа с дочкой. Даже похож чем-то. Сказав последнее, уходит. Оставляет меня наедине с мыслями. Как настоящие папа с дочкой… Знала бы она правду… Проходит, наверное, час, а я все уснуть не могу. Надежда Павловна приносит мне теплое питье из заваренных трав. Не знаю, что бы без нее делала. Добрый души человек. А какой еще человек будет так ухаживать за посторонним, за его ребенком. Как же я ей благодарна за заботу и уход. Она доктор не только по профессии. Но и по призванию и по душе. Побольше бы таких. Все же уговариваю женщину проводить меня до соседней палаты. Хочу сама увидеть дочку. Убедиться, что с ней все хорошо. Открыв дверь, наблюдаем за милой картиной. Малышка и мужчина, крохотулька и колосс, лежат обнявшись, тихо сопят с беззаботными лицами. Как-то сразу успокаиваюсь. И оказавшись в своей постели, сразу засыпаю. Утром просыпаюсь рано. Но на улице светло. Надежда Павловна уже не спит. В делах. Она, вообще, ложилась? – Пойдем, – загадочно улыбается женщина, помогая мне встать. Правда, чувствую себя лучше. Могу и сама. Но от искренней помощи отказываться – обидеть помогающего. – Что-то случилось? – интересуюсь у нее, пока идем к соседней палате. – Сейчас увидишь. И снова загадочная улыбка. За дверью мне открывается умилительная картина. Кирилл спит. А вот Вика нет. Она со всем старанием копошится в волосах мужчины, вооружившись резинками и заколочками. Меня чуть не пробирает на громкий смех. – Чо?! – возмущается егоза-негодница, заметив меня. – Я хочу сделать его красивее!