Глава 17

Мужчина рядом шёл молча. Сначала Лариника не обращала на это внимания, поглощённая собственными переживаниями. Но потом заметила, как спутник предусмотрительно отводит ветку от её лица, как осторожно поддерживает под локоть, когда она спотыкается о выступающий из земли корень. И делает это всё так естественно, что невольно начинаешь им любоваться.

Стараясь припомнить его имя, Лариника совершенно перестала смотреть под ноги и в результате едва не угодила в глубокую яму, наполненную вонючей жидкостью. Мужчина в последний момент схватил её за талию, оттаскивая от опасного места.

— Благодарю вас, — выдохнула девушка, утыкаясь носом в плечо спасителя и вдыхая свежий аромат морозного утра. Было странно ощущать запах снега в тропических джунглях, но определённо это доставляло ей удовольствие.

— Амальрик, — представился мужчина, обжигая её своим фирменным взглядом.

У Лариники дёрнулся правый глаз, и она благоразумно вывернулась из его объятий, решив держаться от этого сердцееда на расстоянии. Уж лучше получить веткой по лицу, чем после таких вот взглядов склеивать разбитое сердце. Хватит с неё разочарований. Пора принять как данность, что вся эта романтика не для неё.

Досадуя на свою невезучесть в сердечных делах, Лариника с размаху пнула кучу опавших листьев и угодила ногой в муравейник. Рыжие твари размером с мизинец, высыпали наружу и тотчас же перешли в наступление.

И снова Амальрик пришёл ей на помощь, в одно мгновенье унося виновницу переполоха с поля намечающейся битвы.

— И ещё раз спасибо, — смущённо прошептала Лариника, думая, как бы так половчее соскочить с его рук на землю.

— Не стоит благодарности, — усмехнулся краешком губ Амальрик, продолжая нести её на руках.

— Не могли бы вы поставить меня на ноги? — стараясь не встречаться с мужчиной взглядом, задала вопрос Лариника.

— Так больше шансов, что вы уцелеете, — резонно заметил Амальрик, обходя поваленный ствол дерева, на поверку оказавшийся телом гигантской змеи. Чудовище лениво приоткрыло глаза, но с места не двинулось. Сильно раздутое в одном месте туловище говорило о том, что кое-кто сегодня уже пообедал.

— Не хотела бы я тут жить, — содрогнулась от ужаса и отвращения Лариника.

— А как вы относитесь к снегу? — донеслось до неё сверху. Бархатный баритон, казалось, проникал в самое сердце.

Девушка неосознанно вдохнула поглубже, представляя зимнее утро и искрящийся на солнце снег. После удушающей влажности, пагубно действующей на нервы, это видение показалось ей настолько чудесным, что она ответила, не задумываясь:

— Я обожаю снежную зиму.

— В таком случае, приглашаю вас погостить в Монтенаре, — не растерялся Амальрик но, видя её сомнения, добавил: — Разумеется, в сопровождении старших родственников. Уверен, гесс Саторнил по достоинству оценит наши кристаллы.

Предложение показалось Ларинике заманчивым. Вот только к пушистому снегу прилагалась не слишком приятная в общении гесса Вицалара. Да и сам Амальрик внушал определённые опасения, хотя и вёл себя столь безупречно, что придраться было не к чему.

И всё равно Лариника ощущала в его присутствии какой-то подвох. Она была уверена, что этот мужчина пошёл с ней не просто так. О какой-либо симпатии с его стороны речи не шло, в этом можно было не сомневаться. В их первую встречу он лишь мазнул по ней взглядом, сосоредоточив всё своё внимание на гессе Ферранде. Выходит, ему нужно что-то другое. Неплохо бы выяснить что именно, пока не стало слишком поздно.

— Поговорим об этом позже, — ушла от ответа Лариника. — Я не вправе принимать такие решения, не посоветовавшись с родными.

— Я и не сомневался в том, что вы послушная дочь.

Даже самый придирчивый наблюдатель не уловил бы в голосе мужчины насмешки. И всё же она там была. Лариника поняла это каким-то шестым чувством, и залилась краской смущения.

К её немалому облегчению, откуда-то справа донёсся условный сигнал.

— Ну вот, наши поиски и завершились, — преувеличенно бодрым тоном произнесла стихийница.

И тогда Амальрик повёл себя странно.

Он аккуратно поставил её на ноги, обхватил лицо ладонями и, глядя ей прямо в глаза, поцеловал. Лариника сперва опешила, а когда попыталась отвести взгляд, не смогла этого сделать, потому что было уже слишком поздно. Она угодила в плен чёрно-синих омутов, из которого, как ни старайся, ей не вырваться.

Этот мужчина действовал на неё гипнотически, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Ноги вдруг стали ватными, пульс участился, дыхание сделалось прерывистым. Лариника тонула в ощущениях, не имея сил остановить это безумие. Цепляясь за остатки разумности, девушка попыталась прийти в себя, но огненная искра, зародившаяся внизу живота, ослепительно вспыхнув, понеслась по венам, разрушая возводимые ею преграды.

Из груди Амальрика вырвался глухой стон и он с силой прижал Ларинику к себе, давая почувствовать ей своё возбуждение. А она вдруг увидела себя со стороны:

растерянную, тянущуюся навстречу мужским поцелуям, готовую на всё ради нескольких минут счастья, и отчётливо поняла, что всё бесполезно, обратной дороги для неё не будет.

Кончилось всё так же внезапно, как и началось. Острая боль, пронзившая запястье в районе татуировки, вернула Ларинику к действительности. Это напомнила о себе связь с Вилардом, дарованная им богиней. Не помня себя от радости, девушка поклялась напоить алтарь благодетельницы кровью в знак признательсности за освобождение от ментальной зависимости. Если бы не этот странный подарок, быть бы ей ещё одной зарубкой на кровати этого соблазнителя.

— Пусти, — зло прошипела Лариника, с мрачным удовлетворением отмечая растерянность в чёрно-синих глазах мужчины.

А когда её требование осталось без ответа, пустила в ход дарованную ей силу, ни минуты не сомневаясь в том, что имеет на это право. Насилие, пусть и ментальное, не должно оставаться безнаказанным.

Амальрик и сам не понял, что же произошло. Лариника самозабвенно млела в его объятиях, таяла от его поцелуев, совершенно утратив связь с реальностью. И когда он решил, что цель вот-вот будет достигнута, девушка проявила агрессию. Мало того, что она залепила ему пощёчину, так ещё и применила к нему силу дара. Хорошо хоть не испепелила на месте, вызвав огненную стихию, а всего лишь сбила с ног воздушной струёй. Конечно, не слишком приятно обнаружить себя валяющимся в гниющих останках какой-то твари, но, по крайней мере, это не нанесло ему смертельных увечий и ничуть не навредило его внешности.

Поднявшись на ноги, Амальрик принял вид кающегося грешника.

— Прости, Лариника, не смог сдержаться. Не стоило мне целовать тебя, не спросив разрешения. Я это заслужил, — кивком головы он указал на ошмётки грязи на своей одежде. — Обещаю, больше такого не повторится. Просто дай нам ещё один шанс. Разве ты сама не чувствуешь, что нас тянет друг к другу?

Кипящая от возмущения девушка ожидала чего угодно, но только не романтичных бредней с его стороны. Она уже занесла руку для второго удара, но замерла на месте, сражённая наповал его заявлением. Видно было, что у неё в сознании происходит переосмысление случившегося.

Амальрик мысленно поздравил себя с верной оценкой ситуации. Он не ошибся, сочтя Ларинику наивной глупышкой. Такие как она охотно верят всему, что им наплетут мужчины. Главное, не ухмыляться, глядя на то, как её глаза наполняются раскаянием. А вот заводить разговор о любви сейчас, пожалуй, не стоит. Достаточно и того, что он уже намекнул на возникшее между ними притяжение. Остальное она додумает сама.

Лариника действительно чувствовала себя неловко. Амальрик казался таким искренним в своём раскаянии, что она готова была поверить в то, что ошиблась на его счёт.

— И ты прости меня, — извинилась она в ответ, незаметно для самой себя переходя с ним на ты.

Зато Амальрик это заметил и поздравил себя с ещё одной маленькой победой. Пусть у него не получилось с ходу очаровать эту малышку, но так даже интересней. В нём впервые за долгое время проснулся настоящий азарт. Единственное, что портило ему настроение, так это испачканная одежда. Не хотелось появляться перед всеми в таком виде. Однако, с этим ничего не поделаешь.

И тут Лариника его удивила, продемонстрировав прекрасное владение бытовой магией.

— Спасибо, — поблагодарил Амальрик, на этот раз действительно искренне, глядя на обретшую первоначальный вид одежду. — Думаю, теперь нам лучше поскорее отправиться к месту встречи, чтобы не заставлять остальных волноваться.

Лариника молча кивнула и повернула в ту сторону, откуда поступил сигнал.

* * *

Колыбель удалось обнаружить с большим трудом. Если бы не знакомое чувство страха, накатившее на Виларда внезапно, он бы прошёл мимо, не заметив того, что скрывалось в густом переплетении лиан. К счастью, перед тем как отправиться в дорогу, он догадался вооружиться мачете. Это сильно облегчило ему задачу, когда пришлось прокладывать себе путь к древнему артефакту.

Да и настроение оказалось весьма подходящим для такой работы. Вилард злился на себя и не боялся признаться в этом. А ещё его бесило то, что Лариника так безропотно пошла с этим хлыщом Амальриком. Неужели она не поняла, что из себя представляет этот красавчик?

Вилард и раньше замечал, что девушки часто ведутся на искусно созданный Амальриком образ загадочного героя. Но ведь Лариника не такая. Она умная и смелая, добрая и весёлая. Такому как Амальрик просто нечего рядом с ней делать. Закончится всё тем, что он разобьёт ей сердце. И тогда это будет уже не та Лариника, которую Вилард… Полюбил?

Рука с мачете замерла в воздухе. Татуировку пронзило болью. Не смотря на влажную духоту вокруг, в груди Виларда стало пусто и холодно. И в этот момент впереди что-то блеснуло. Ещё один взмах рукой и сквозь открывшийся в зарослях просвет показался полированный бок колыбели. Вилард рвано выдохнул и с силой сжал амулет призыва, оповещая спутников о своей находке. А затем приготовился ждать её появления, моля богов о том, чтобы с Лариникой всё было в порядке.

Первыми из зарослей вышла чета Торгалес, спустя несколько минут показались почтенные гессы, и только Лариники с Амальриком всё не было.

— Вероятно, они в своих поисках зашли дальше всех, — высказал предположение гесс Саторнил. Он не менее Виларда тревожился за Ларинику и потому старался придумать причину её задержки.

Наконец, прибыли и они. Амальрик как обычно поглядывал на всех свысока, а Лариника будто чувствовала себя виноватой. Вилард терялся в догадках, что же у них там произошло за то короткое время, что они провели наедине. И не находил ответа.

— Чего же мы ждём? — воскликнула гесса Ферранда, разрушая тишину. — У меня нет ни малейшего желания оставаться в этом ужасном месте дольше необходимого.

Разумеется, все дружно с ней согласились и направились к колыбели.

Гесса Вицалара придержала внука за рукав и тихо поинтересовалось, как всё прошло.

— Тебе не о чем волноваться, — улыбнулся ей Амальрик, и старая интриганка довольно сверкнула глазами. Ей и в голову не приходило начать сомневаться в своём мальчике, но не спросить она не могла. После гибели дочери возрождение рода Монтенар стало её заветной мечтой. И Лариника по её мнению должна была послужить достижению этой великой цели.

Главой клана Салдеран оказалась совсем молоденькая девушка, по виду ровесница Лариники. А вот опекающая её гесса Аминария выглядела даже старше гессы Вицалары. К этой даме как нельзя лучше подходило определение — древняя. Выглядела она как настоящая мумия: пергаментная кожа, выступающие скулы, заострившийся нос и ввалившиеся глаза. Тем удивительнее был её голос — высокий и чистый, совершенно не соотвествующий её внешности.

Сразу выяснилось, что гесса Ферранда и гесса Лисандра учились вместе и были приятельницами. Лариника немедленно заинтересовалась этим фактом из их биографии и узнала, что в прежние времена у хасур существовала упорядоченная система образования. Дети и подростки получали систематизированные знания в специальных учебных заведениях, сконцентрированных в одном месте — на землях, принадлежащих роду Эрменгол.

До переселения там насчитывалось девяносто семь школ с постоянным проживанием и восемь профильных академий. В пяти из них обучали владению стихиями: воды, земли, воздуха, огня и эфира. В оставшихся трёх можно было освоить владение бытовой магией, научиться создавать артефакты, а также получить диплом целителя.

По мнению Лариники такое разделение негативно влияло на развитие дара. Ей вот, к примеру, освоение дополнительных дисциплин только помогало в жизни. Случаются моменты, когда может пригодиться и дар целителя, и умения артефактора, а уж значение бытовой магии вообще трудно переоценить, как и владение всеми пятью стихиями.

И с размерами источника у хасур не всё так просто, как принято считать. Безоговорочное превосходство женщин в этом вопросе вовсе не кажется таковым, если копнуть поглубже. Достаточно присмотреться к Амальрику повнимательнее, чтобы понять — этот мужчина лишь немногим слабее её. И у него точно имеется предрасположенность к ментальной магии, что даже среди женщин-хасур встречается не часто, видимо поэтому и специального учебного заведения этой направленности в Эрменголе не существовало.

Немного смущали чересчур открытые наряды Салдеранцев. Как мужчин, так и женщин. Просторные тоги, подпоясанные плетёными ремешками, надевались, судя по всему, на голое тело. Бросалось в глаза обилие и тяжеловесность золотых украшений. Серьги, браслеты, массивные ожерелья, по виду напоминавшие скандинавские гривны, с удовольствием носили представители обоих полов. Особенно нелепо смотрелось всё это богатство на тоненькой шейке Лисандры, а её хрупкие запястья, казалось вот-вот треснут от непомерной тяжести надетого на них металла.

Лисандра не скрывала своего интереса к Виларду. Сперва Ларинику удивляло то, как эта девушка подчёркнуто не замечала присутствия Амальрика в их компании. Но позже Ферранда ей шепнула, что у этих двоих в прошлом была связь, причём весьма непродолжительная и окончившаяся не очень красиво.

— Я предупреждала Лисандру о том, что Амальрику нельзя верить, но она меня не послушала. Думала, что я ей завидую, ведь он и впрямь очень красив.

А Лариника подумала, что её-то Ферранда ни о чём таком не предупредила, хотя и знала о грозящей ей опасности. Видимо, подобная забота не распространяется на случайных знакомых. Обидно, конечно, ведь нет ничего хуже, чем влюбиться в повесу. Будь она самой обычной девчонкой семнадцати лет, точно бы не устояла перед сногсшибательной харизмой этого мужчины. К счастью, опыт прошлой жизни хоть и поблек в её памяти, но до конца не стёрся. Да и браслет богини сработал весьма своевременно.

— Позволь спросить, — обратилась к ней Ферранда, не замечая посмурневшего взгляда стихийницы. — Что связывает тебя с Вилардом? Сначала я думала, что вы вместе, но после того, как он оставил тебя наедине с Амальриком, стало ясно, что это не так.

— Нас ничто не связывает, мы просто друзья, — отозвалась Лариника, опуская манжет рубашки пониже, чтобы скрыть от внимательного взгляда собеседницы явное свидетельство её лжи.

— Ну, тогда я спокойна за Лисандру, — улыбнулась Ферранда, — Она всерьёз заинтересовалась твоим другом, а с такой соперницей как ты ей не справиться.

— Что значит, не справиться? — озадачилась Лариника.

— Ну как же, — брови Ферранды стремительно взлетели вверх, — разве в Аливасаре не устраивают поединков между стихийницами в том случае, если двум девушкам нравится один и тот же парень?

— Никогда о таком не слышала, — пожала Лариника плечами.

Сама идея драться с кем-то из-за парня показалась ей бредовой.

— Скучно вы, однако, живёте, — то ли укорила, то ли посочувствовала Ферранда. — Вот когда мы учились в академии, у нас такие поединки проходили каждую неделю. Стихийницам необходимо время от времени снимать напряжение, а это лучший способ расслабиться.

— Тут вам будет, чем заняться, не тратя время на всякие глупости, — усмехнулась Лариника. — Этот мир не слишком добр к своим обитателям. Засухи и наводнения здесь случаются с поразительной регулярностью. Лесные пожары и торнадо бывают гораздо реже, но от них и урону больше. Так что стихийницам придётся постараться свести потери от различных природных катаклизмов к минимуму.

Ферранда с готовностью согласилась:

— Я помню, что ты говорила о помощи крестьянам в деле сохранения урожая. Уверена, Лисандра тоже не будет против подобного сотрудничества с людьми. Она девушка хорошая, — женщина понизила голос, — а вот её опекунша — настоящее чудовище. Говорят, она никогда не спит и питается кровью.

У Лариники вытянулось лицо.

— Ты подожди пугаться, — весело рассмеялась Ферранда, — ведь это всего лишь выдумки. Слуги любят сочинять страшные сказки, а гесса Аминария на самом деле вегетарианка. Она не ест ничего, что летало или бегало, ну и соотвественно не пьёт крови живых существ.

— Ты в этом так уверена? — поддела Лариника свою собеседницу. — Ты ведь не знаешь, что она делает под покровом ночи, в тайне ото всех.

Теперь настала очередь Ферранды хмурить брови. Гесса Аминария действительно производила странное впечатление. Но Лисандра всегда утверждала, что видела от неё только хорошее. Ни разу почтенная гесса не повысила на свою подопечную голос, а уж о физическом насилии даже речи не шло.

— Уверена, — тряхнула золотистыми кудрями Ферранда, — и не стоит судить о хасурах по внешности. Только взгляни на Амальрика. Я бы скорее поверила, что это он питается кровью. Меня от одного вида этого мужчины бросает в дрожь. Глаза, будто чёрные омуты, а ведь среди нас нет темноглазых.

— Мне тоже показалось, что Амальрик способен гипнотизировать взглядом, — осторожно вставила свои пять копеек Лариника. И затаила дыхание в ожидании ответа.

— Тебе не показалось, — фыркнула Ферранда. — Уж не знаю, за что боги наградили эту семейку столь редким даром, но им подвластна ментальная магия. — Тут женщина осеклась и искоса глянула на собеседницу. Но потом всё же набралась смелости и спросила: — А ты часом не из правящей семьи Аливасара?

— Моя мама приходится племянницей гессе Кордиане, — скромно потупилась Лариника. Смысла скрывать своё происхождение она не видела. После всего случившегося правда неминуемо вылезет наружу.

Ферранда тихонько присвистнула и тут же зажала рот рукой:

— Прости, набралась всякого от своих мальчишек.

— Это ты о тех невинных крошках, что так сладко спали, взявшись за руки? — улыбнувшись, спросила Лариника и увидела, как теплеют глаза Ферранды.

— Жду не дождусь, когда это всё кончится и я наконец смогу обнять своих малышей, — с чувством произнесла молодая мать, а радость в её глазах уступила место тоске по детям.

И только вмешательство гессы Вицалары позволило Ларинике подавить в себе те же чувства. В общении с этой женщиной приходилось соблюдать осторожность, и тут уж было не до эмоций.