Глава 19

Всю последнюю неделю Аливасар лихорадило от потрясений. Сначала по городу разнеслась весть об обнаруженных колыбелях. Несколько делегаций из возрождённых городов уже нанесли визиты вежливости гессе Кордиане, заявив о своём желании наладить не только мирные, но и взаимовыгодные отношения между родами.

Перед аливасарцами, привыкшими жить в изоляции от остального мира, забрезжили радужные перспективы. Все активно принялись строить планы на будущее, мечтая о новых перспективных знакомствах и конечно же путешествиях по неизведанным ранее местам.

И не успели жители Аливасара привыкнуть к мысли, что теперь они не одни в этом мире, как глава рода Арменга шокировала всех известием о появлении у неё наследницы. Это обстоятельство породило в городе множество слухов.

Хасуры терялись в догадках, высказывая самые разные предположения на этот счёт и, не находя им подтверждения, начинали выдвигать всё новые, ещё более фантастические версии того, как такое вообще могло случиться. Этому немало способствовала специализация гесса Саторнила. О чудодейственных артефактах прошлого, способных преумножать силу, в эти дни не вспомнил только ленивый. Но, в конце концов, и эта теория была признана несостоятельной. Ведь если бы такой артефакт существовал в действительности, у Аливасара сейчас была бы другая правительница. Гесса Алария не упустила бы шанса занять это место.

Оставалось загадкой и то, кем приходится предполагаемая наследница главе рода Арменга. Родство между ними могло быть как близким, так и дальним. Несомненно одно, эта девушка должна обладать сильным даром, никак не меньшим, чем дар самой гессы Аларии. А такие стихийницы всегда были наперечёт. Их знали по именам, помнили дни их рождения и, конечно же, всем было известно, к каким родам принадлежат самые завидные невесты Аливасара.

Правдивой информацией можно было разжиться лишь в одном месте. Однако, никто из скандального семейства не спешил ею делиться. Более того, под предлогом подготовки к балу, доступ для посторонних в родовой особняк Арменга временно был закрыт. Гесса Алария перестала приглашать подруг на чаепития, а её супруг покидал дом лишь по долгу службы. Естественно, в эти часы он предпочитал заниматься делами, а не удовлетворять любопытство сограждан.

Гесса Кордиана, устав ходить вокруг да около, однажды прямо его спросила, откуда в роду Арменга взялась наследница. На что получила возмутительный по своей дерзости ответ:

— Наберитесь терпения, гесса Кордиана, — заявил старый наглец, насмешливо глядя ей в глаза. — Вы обо всём узнаете на предстоящем приёме. Таково распоряжение главы моего рода, и я не стану его нарушать.

Чопорно поклонившись, гесс Саторнил собрался уходить, но услышал возмущённое:

— Вы забываетесь, советник. Моё слово имеет гораздо больший вес, чем слово гессы Аларии. И я приказываю вам, немедленно обо всём мне доложить.

— Нет, это вы забываетесь, гесса Кордиана, — внешне старик остался невозмутим, и лишь сжатые кулаки намекали на то, как трудно ему себя сдерживать. — Вы вправе распоряжаться мной лишь тогда, когда речь идёт об интересах Аливасара. Дела рода Арменга находятся вне вашей компетенции. И посему, я отказываюсь вам отвечать.

Алария, узнав об этой стычке, легкомысленно заявила:

— Эта женщина не стоит твоих переживаний, дорогой. Кордиана бессильна что-либо сделать теперь, когда к Ларинике привлечено столько внимания. Уверена, она догадывается, что это и есть пропавшая дочь Малини. И то, что глава рода проглотила твою дерзость, милый, лишний раз доказывает, что она для нас не опасна.

Надо сказать, Алария, единственная из всей семьи, получала от всей этой суматохи несказанное удовольствие. Она разослала приглашения за неделю до предполагаемого приёма и всё это время хранила загадочное молчание, тем самым накаляя атмосферу в городе до предела. Даже её приятельницам не удавалось её разговорить. Хотя попытки сделать это, предприимались неоднократно.

Имя жениха также держалось в тайне вплоть до последнего момента. Об этом родных попросила сама Лариника. Алария ожидаемо сочла её просьбу милой и до ужаса романтичной. Лариника не стала разубеждать бабушку в собственном бескорыстии. Она считала, что слишком жестоко лишать женщину иллюзий, особенно в отношении тех, кто ей дорог.

Себе же девушка лгать не стала и честно призналась, что действовала скорее из эгоистических побуждений, нежели из желания оградить жениха от нездорового интереса окружающих. Всё дело в том, что Лариника боялась лишиться общества Виларда, к которому успела привыкнуть. А навязчивое внимание со стороны жителей Аливасара могло вынудить его перебраться на время в деревню.

Вопреки её опасениям, мужчина также не пытался избегать с ней встреч. Напротив, старался чаще её навещать. Подозрительно много интересовался её детством и приёмной семьёй. Складывалось впечатление, что он задался целью, выяснить о ней как можно больше. Зачем Вилард это делал, пока оставалось неясным. Вернее, была у Лариники одна догадка, поверить в которую она никак не решалась. Да и как тут поверить, если за всё это время так называемый жених ни словом не обмолвился ей о своих чувствах.

Девушка утешала себя тем, что у него на это были свои основания. Дело в том, что всю неделю они не имели возможности остаться наедине и поговорить откровенно. Алария совершенно неожиданно приставила к ним соглядательницу в лице престарелой родственницы, напрочь игнорируя тот факт, что Лариника с Вилардом провели вместе не одну ночь, а потому все её попытки соблюсти приличия выглядят, по меньшей мере, нелепо. Однако никакие доводы не действовали на женщину, вознамерившуюся всё сделать по правилам. Приходилось терпеливо выносить все её заскоки и молиться о том, чтобы не стало ещё хуже.

Неделя пролетела, как один день. Перед самым приёмом Лариника, до того старавшаяся держать себя в руках, вдруг разволновалась, да так сильно, что начала искрить, причём в прямом смысле этого слова. На её волосах и коже вспыхнули голубоватые искры. Сперва это показалось ей красивым. Но, увидев своё отражение в зеркале, девушка ощутила себя трансформаторной будкой. Не хватало только таблички с черепом и знакомого по прошлой жизни предупреждения: «Не влезай, убьёт».

Лариника даже не сомневалась в том, что сейчас она опасна не меньше, чем высоковольтная линия передач.

Подтверждение её мыслям не заставило себя ждать. Стоило девушке пошевелить рукой, и в то же мгновенье с кончиков её пальцев сорвались небольшие молнии, угодившие прямо в паркет, отчего тот украсился подпалинами. В воздухе поплыл едкий запах гари. А стихийница запаниковала ещё больше.

Ей вдруг представилось, что станет с тем, кто решится войти в её комнату прямо сейчас. А ведь это, скорее всего, будет Алария. Её немного взбалмошная, но горячо любимая и любящая бабушка. Эта женщина не заслужила участи быть сожженной заживо собственной внучкой. Такого никто не заслуживал. А значит, нужно немедленно это прекратить.

Лариника мысленно застонала и попыталась вспомнить всё, чему её учили. Но чем больше она старалась, тем хуже у неё выходило. В конце концов, помогло осознание того, что она может, пусть и невольно, стать убийцей. Именно оно отрезвило и позволило взять над стихией контроль.

Её ещё немного потряхивало от пережитого, когда дверь отворилась и в комнату впорхнула улыбающаяся Алария. Окинув взглядом внучку, женщина просияла:

— Ты такая красивая, дорогая. Просто удивительно, как до сих пор этого никто не заметил. Уже завтра у наших дверей выстроится очередь из желающих просить твоей руки.

— У меня уже есть жених, бабушка. Ты не забыла? — улыбнулась Лариника, целуя Аларию в щёку.

— Не говори мне об этом каменном истукане, родная. У твоего Виларда нет сердца, — картинно заломила руки Алария. — Ты достойна большего, милая. И ещё встретишь того, кто полюбит тебя по-настоящему, а не как друга.

Лариника отвернулась к зеркалу, делая вид, что поправляет причёску, хотя та была в полном порядке. В уголках глаз защипало. Пришлось себя уговаривать, что сейчас неподходящий момент для слёз и истерик. Внизу её появления ожидали сотни гостей. И этот день для её семьи слишком важен, поэтому она не имеет права всех подвести.

Губы привычно растянулись в улыбке. Если удерживать её на лице в течение долгого времени, то настроение вскоре изменится к лучшему. Лариника не раз убеждалась в действенности этого метода. Не подвёл он её и на этот раз.

— Мы можем идти, бабушка, — обратилась она к Аларии, — я готова.

— Запомни этот день, милая. Отныне в твоей жизни всё изменится, — торжественно произнесла Алария, подавая ей руку.

Так, взявшись за руки, они и вышли к гостям.

Стоя на площадке второго этажа, Лариника с ужасом и восторгом обозревала бальную залу, наполненную гостями до отказа. Казалось, весь Аливасар собрался тут, чтобы на неё посмотреть.

— Друзья мои, — срывающимся от волнения голосом начала представление наследницы гесса Алария. — Я счастлива представить вам мою внучку и будущую наследницу рода Арменга — гессу Ларинику. Эта девушка наша радость и гордость, а ещё надежда на возрождение рода. Я благодарна своему сыну Ватауру и его избраннице Малини за столь дивный подарок. Не иначе боги благословили их семнадцать лет назад на зачатие этого ребёнка, потому что у Лариники обнаружился потрясающий по силе дар. И сейчас вы сами сможете в этом убедиться.

Алария развернулась к слугам, устанавливающим за их спинами какое-то сооружение. Лариника видела перед собой нечто, напоминающее гигантский термометр, и мечтала лишь об одном, чтобы не опростоволоситься перед всеми. Недавнее происшествие могло негативно сказаться на её показателях. Сама то она этот позор как-нибудь переживёт, а вот Аларию действительно будет жаль. Вряд ли она спокойно воспримет подобный удар по самолюбию.

— Обхвати этот кристалл ладонями, дорогая, — мягко велела ей Алария, — и постарайся наполнить его своей силой.

Ларинике ничего не оставалось, как послушаться бабушку. Глубоко вздохнув, она прикоснулась к холодной поверхности вытянутого кристалла, служащего мерилом, и расслабилась, позволяя источнику выплеснуть всю скопившуюся в нём силу.

Этот кристалл отличался от тех, с которыми она привыкла иметь дело. В первую очередь размерами. В длину он достигал полутора метров, а в диаметре был около тридцати сантиметров. Выращивать такие кристаллы хасуры пока не научились. Лариника знала об этом со слов деда, и у неё не было причин ему не верить, а, значит, в её руках сейчас находилось самое настоящее чудо — посланец из другого мира.

* * *

Представление Лариники вышло поистине триумфальным. Когда она появилась в сопровождении Аларии на площадке второго этажа, зал замер. Её преображение было столь сильным, что Вилард не сразу признал в этой восхитительной девушке свою невесту.

Её светлые волосы сегодня были уложены в изысканную причёску, а стройное тело, не лишённое, тем не менее, приятных округлостей, облегало красивое платье из бледно-золотистого шёлка: открытая зона декольте, высокая талия и как дополнение — нитка жемчуга в тон, редкого солнечного оттенка.

Вилард поймал себя на мысли, что встреться он с Лариникой при других обстоятельствах, ему было бы не просто подойти к такой красавице. В первую очередь потому, что не смог бы пробиться сквозь толпы её поклонников.

Ярко-голубые глаза девушки были широко распахнуты, на губах играла неуверенная улыбка. Связь между ними продолжала работать. И Вилард так остро ощутил волнение наречённой, что с трудом удержался от того, чтобы не сорваться с места, преодолевая разделяющее их расстояние, и не схватить невесту в объятия, давая понять, что здесь и сейчас ей есть на кого опереться. Только предупреждающий взгляд гессы Аларии удержал его от столь опрометчивого поступка. Она будто бы говорила: «Не вмешивайся в мои планы, мальчик. Я лучше знаю, что нужно делать. Пока я рядом, с Лариникой не случится ничего дурного».

И Вилард отступил, признавая право главы рода Арменга на единоличное представление своей наследницы высшему свету Аливасара.

К слову, гесс Саторнил тоже не делал попыток вмешаться, полностью доверяя супруге. Глядя на его спокойное лицо, Вилард тоже перестал волноваться и даже позволил себе немного осмотреться.

В зале собралось немало тех, кого он знал лично, но были и те, кого целитель видел впервые. Рядом с гессом Саторнилом стояла пара, в которой Вилард безошибочно узнал родителей Лариники. Только теперь ему стало ясно, от кого ей достались такие удивительные глаза. Гесса Малини и в свои годы была чудо, как хороша. Свежий румянец на щеках и яркий блеск глаз делали её неотразимой. Гесс Ватаур возвышался над ней скалой, всем своим видом давая понять, что готов ограждать эту хрупкую женщину от любых напастей.

Вилард вдруг представил, что спустя годы, они с Лариникой будут вот также стоять рядом, не сломленные невзгодами, не разделённые ни временем, ни расстоянием. От этих мыслей в его груди потеплело, и он в очередной раз поблагодарил богиню за вмешательство в их судьбу.

Лица всех присутствующих, ожидаемо, были прикованы к хозяйке дома и её спутнице. Аливасарцы наконец-то получили возможность удовлетворить своё любопытство и теперь старались не пропустить ни единого слова, из сказанного гессой Аларией.

И она не разочаровала своих гостей. Представила свою наследницу так, что у многих от удивления расширились глаза, а губы непроизвольно сложились буквой «О». И тут было чему удивляться, ведь гесса Алария повела себя не так, как от неё ожидали. Она не только во всеуслышание заявила, что её внучка наделена сильным даром, но и обеспечила наглядное подтверждение своим словам, на глазах у всех проведя измерение силы источника Лариники.

Обычно подобное таинство осуществлялось в храме, при закрытых дверях, в узком семейном кругу, часто состоящем лишь из родителей проходящего проверку подростка. Исключение составляли лишь те случаи, когда решались вопросы главенства в роду. Тогда всё делалось открыто, с привлечением вызывающих доверие свидетелей.

Вилард с опозданием понял, что гесса Алария затеяла эту проверку специально.

Голова мужчины дёрнулась, когда он невольно перевёл взгляд на стоящую неподалёку гессу Кордиану — её глаза смотрели на Ларинику с обжигающей ненавистью. Правительница Аливасара естественно тоже была приглашена на приём. И как следовало из слов гессы Аларии, присутствовала тут ещё и в качестве ближайшей родственницы виновницы торжества. Ведь гесса Малини являлась дочерью родной сестры гессы Кордианы. К слову, сама гесса Харвана маячила бледной тенью в дальних рядах, не делая попыток приблизиться к дочери или внучке.

А Лариника тем временем приступила к выполнению указаний гессы Аларии. Она обхватила тонкими пальцами кристалл и прикрыла глаза. Молочно-белая структура камня почти сразу начала меняться, постепенно окрашиваясь в сиреневый цвет.

Измерительная шкала, находящаяся позади кристалла имела сотню делений. И ещё никому в новейшей истории Аливасара не удавалось достичь её верхнего предела. К примеру, у действующей главы рода этот показатель равнялся восьмидесяти двум. Что на самом деле впечатляло, так как остальные стихийницы едва преодолевали середину шкалы.

Вилард проходил подобную проверку дважды. Первый раз в момент пробуждения источника, в десятилетнем возрасте, и второй, когда достиг своего совершеннолетия. Среди мужчин его показатель считался одним из самых высоких и равнялся тридцати семи. Быть может, за прошедшие годы эта цифра несколько изменилась, но вряд ли настолько сильно, чтобы тратить время на проведение ещё одного замера.

Хасуры заметно заволновались, когда кристалл изменил свою окраску ровно наполовину, а Лариника всё ещё не собиралась разрывать с ним контакт. Более того, она не выглядела истощённой, не смотря на то, что влила в кристалл изрядную порцию силы. Черты лица девушки были спокойными, можно даже сказать, умиротворёнными. Создавалось впечатление, что всё происходящее доставляет ей удовольствие.

Зато остальные нервничали всё сильнее, уже догадываясь, к чему может привести подобная демонстрация силы. Теперь на гессу Кордиану косились все без исключения. А она всё больше вытягивалась в струну, на глазах превращаясь в памятник самой себе. В её лице не осталось ни кровинки, рот превратился в узкую щель, а глаза ещё больше заледенели. Серо-голубой шёлк её платья и серебристый цвет волос делали эту женщину похожей на ледяную скульптуру.

Когда Лариника преодолела отметку восемьдесят два и продолжила вливать силу дальше, вокруг Кордианы стало образовываться пустое пространство. Хасуры, всего лишь несколько минут назад боровшиеся за право стоять неподалёку от правительницы, начали быстро ретироваться. Теперь уже бывшая глава рода быстро утрачивала свои позиции. Она по-прежнему оставалась сильной стихийницей, но уже не являлась сильнейшей.

И тогда Кордиана не выдержала и сорвалась. Она не думала о последствиях, желая лишь одного — окончательно уничтожить ту дрянь, что одним своим появлением на свет, разрушила всю её устоявшуюся жизнь. Бывшая глава рода не мелочилась и, вопреки образу ледяной королевы, который она создавала годами, женщина призвала на помощь огненную стихию. Шквальный огонь, сорвавшийся с её пальцев, помчался вверх по лестнице, сжигая всё на своём пути. Послышались крики боли, кто-то пытался запоздало поставить щиты. Ковровая дорожка, устилавшая мраморную лестницу, вспыхнула и осыпалась пеплом.

Сквозь рёв бушующего пламени послышался мелодичный звон. Это кристалл оповестил о стопроцентном наполнении. Лариника перевела дух и открыла глаза, ища взглядом бабушку. Алария стояла в паре шагов от неё, слишком напряжённая, чтобы можно было решить, что всё прошло идеально.

Девушка растерялась, не понимая, что она сделала не так. Быть может, не стоило заполнять кристалл полностью? Ну так её об этом никто не предупредил. А она, желая угодить бабушке, вероятно, перестаралась.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Лариника на миг замерла, уперевшись взглядом в стену огня, который со свойственной всем стихиям яростью пытался пробить удерживаемый Аларией щит.

Силы стихийницы были на исходе. Об этом говорила мертвенная бледность её лица и посиневшие губы. Да и у Лариники их осталось не так уж много. Этот день оказался чересчур богат на сюрпризы. И каждый из них, как на зло, требовал обращения к источнику. Похоже, что сейчас без этого тоже не обойтись.

Девушка в последний момент перехватила контроль над щитом из ослабевших рук бабушки, хотя понимала, что долго ей не выстоять. Алария, как подкошенная рухнула на пол, теряя связь с реальностью, чем похоронила их последнюю надежду на спасение. Была бы она в сознании, позаимствовала бы силу из кристалла. Сама же Лариника не могла отвлечься от удержания щита и тратила последние силы на его удержание, страшась подумать о том, что стало с теми, кто находился внизу в момент нападения.