Глава 13

Денис

Я выхожу из комнаты, оставляя её там, прикованную к кровати. За спиной слышу, как она кричит мне вслед возмущённо. Слышен глухой удар – это тарелка с едой влетает в стену. Хорошо, что я заранее положил еду в железную миску. Не придётся собирать осколки.

Я закрываю за собой дверь, медленно выдыхаю. Эта девчонка – ходячая проблема. Вся моя жизнь последние дни – сплошной хаос, и всё из-за неё. Но она должна понять одну вещь: это сделано для её же блага. В лесу холодно, в городе её отец уже наверняка поднял людей на уши, а она… Она слишком глупая, чтобы осознать, что если бы я её не нашёл – она бы уже замёрзла. Или стала бы добычей для волков.

Собираю её вещи – телефон, который отдали парни, туфли. Выхожу из дома, сажусь за руль квадроцикла и выезжаю с участка. Солнце уже встало, но скрыто за серыми облаками, свет тусклый, холодный. Дорога через лес разбита, колёса вязнут в раскисшей земле, из-под них летят комья грязного снега. Лес сжимается со всех сторон, деревья кажутся выше, чем обычно, их голые ветви переплетаются над головой.

Нахожу брошенную машину, на которой застряла Кристина, закидываю туда её телефон и туфли. Квадрик оставляю дальше у заброшенной сторожки лесника, прикрываю брезентом. Вернусь за ним позже.

Доливаю бензин в завязшую машину и приходится потратить время, чтобы её прогреть. Тут на юге морозы обычно не сильные, но ночью было минус четырнадцать, воду приходится отогревать.

Когда наконец удаётся её завести, сажусь за руль и выруливаю из опушки. Километров через десять, за рекой, я сворачиваю с дороги, загоняю машину подальше в лес. Здесь тихо, только редкий ветер гуляет между деревьями, трещит снег под колёсами. Я бросаю машину там, где её будет сложно найти. Телефон и туфли оставляю внутри, пинаю дверь ногой, оставляя её открытой. Пусть снег засыплет.

Если найдут – собьёт со следа. Мне это пока и нужно. Потому что я всё ещё не придумал толком, что делать дальше.

До ближайшего посёлка пешком почти час, но погода щадящая, так что не проблема. К полудню я уже на поселковой остановке. На рейсовом автобусе еду в город.

В первую очередь мне нужно в банк.

Я захожу в отделение, подаю документы. Менеджер смотрит на меня с профессиональной вежливостью, но в глазах вспыхивает что-то, когда он проверяет данные. Да, три года назад мои счета заморозили. Теперь – разблокируют. Я подписываю бумаги, получаю доступ к деньгам.

Следующая остановка – покупка машины.

Перекуп из старых связей встречает меня на стоянке. У него выбор хороший, но мне нужна не просто машина. Мне нужна та, которая будет соответствовать всем запросам, а их у меня к тачке много.

Чёрный БМВ – почти новая, минимальный пробег. Сажусь за руль и чувствую, что она моя. Тихий рык двигателя, кожаный салон, руль ложится в руки как родной. Сделка быстро оформляется, и я возвращаюсь обратно уже на ней.

Когда захожу в дом, всё тихо. Поднимаюсь в комнату.

Кристина сидит на кровати. Её глаза красные, но в них пылает ненависть. Она ненавидит меня. Я это вижу, чувствую, но мне плевать.

– Мне в туалет надо, – её голос хриплый, но всё ещё дерзкий. – И я не собираюсь делать это в ведро.

Я усмехаюсь, опираюсь на косяк двери и смотрю на неё.

– Тебе не приходит в голову, что командовать – не лучшая тактика с твоей стороны?

Она сверлит меня взглядом, вижу, что сжимает губы, чтобы не дрожали заметно.

Я хмыкаю, достаю ключ и отмыкаю замок на цепи. Не воевать же мне с девчонкой.

– Иди. Но если дернёшься бежать – свяжу и закрою в подвале. Усекла?

Она вскидывает голову, но в глазах мелькает понимание того, что я не шучу. Хмыкает в ответ, но не делает глупостей. Знает, что это бессмысленно.

Она запирается в уборной, а я понимаю, что дико хочу жрать.

Надо пойти что-то приготовить.

Через час возвращаюсь в комнату с ужином. На подносе горячая еда – мясо, картофель, кусок хлеба. Простой, сытный ужин. Кристина сидит на кровати, её взгляд ледяной, отстранённый. Я закрываю за собой дверь, подхожу ближе.

Щёлк. Замок на цепи снова защёлкивается, её тонкая щиколотка теперь снова в ловушке. Она дёргает ногой, но только лишь раздражённо выдыхает.

Протягиваю ей тарелку.

– Ешь.

Девчонка продолжает смотреть на меня, не двигаясь, потом отворачивается, поджав губы.

– Не голодная, – говорит глухо.

Я тяжело выдыхаю.

– Если ты думаешь, что я буду возиться с твоими голодовками протеста, ты ошибаешься, – говорю спокойно, но знаю, что она внимательно слушает. – Если не начнёшь есть сама, я запихну еду тебе в глотку. Выбор за тобой.

Кристина кривится, пухлые губы сжимаются в тонкую линию, но тарелку берёт. Ест молча, отвернувшись к окну. Каждый кусок проглатывает, будто яд, но меня это не волнует. Главное, чтобы не свалилась тут от истощения.

Когда она доедает, я забираю тарелку и ухожу. Но ненадолго. Возвращаюсь, бросаю ей на кровать книгу, которую нашёл у Санька в кухне. Что-то из Дюма, кажется.

– Будет чем заняться.

Кристина морщится, но книжку всё же берёт. Я вижу её желание отказаться, показать мне, что не подчиняется. Но скука – куда сильнее принципов.

Я ухожу, оставляя её в комнате, и отправляюсь во двор. Морозный воздух пронизывает кожу, снег скрипит под ногами. Начинаю чистить двор, кидаю лопатой, пока тело не разогревается. Проверяю засов на воротах – всё надёжно. Здесь мы долго не задержимся. Завтра нужно будет решать, что делать дальше.

У меня почти не осталось активов. Никитин подмял под себя всё, что я когда-то зарабатывал. Пока я маялся за решёткой, он присваивал моё имущество, мои связи, мой бизнес. Я был дураком, если думал, что мы партнёры. Он меня использовал, а потом выкинул. Я потерял три года. И теперь не намерен терять больше.

Вариантов немного. Мстить через девчонку я не стану, вредить ей тем более. Но и отпустить её просто так – не вариант.

Но обменять её на то, что принадлежит мне, на всё, что Никитин украл? Да, это звучит разумно. Завтра я свяжусь с ним и выставлю условия.

Но прежде – нужно сменить место. Долго на одном оставаться нельзя.

Возвращаюсь в дом, уже поздно. Захожу в комнату.

Кристина сидит на кровати, читает. Поднимает на меня взгляд, губы поджаты. Она всё ещё злится, но больше не орёт, не швыряется вещами. Значит, устала.

– Ложись, – велю я.

Она не отвечает, но медленно закрывает книгу и откладывает в сторону. Я выключаю свет, в комнате становится темно. Тишина ложится между нами, натянутая, как струна.

Я ложусь, откидываюсь на подушку, и вдруг она говорит:

– Ты животное.

Усмехаюсь в темноту. Смело и неожиданно, девочка.

– Как же ты это поняла?

– Ты не имеешь права так со мной обращаться.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на неё.

– Не имею? Кажется, ты забыла, кто здесь решает, что мне можно, а что нет, Кристина.

– Пошёл ты… мудак.

Ого.

Зря, блять.

Она зло выдыхает, отворачивается, но этого мне мало. Мне нужно, чтобы она поняла. До конца.

Я двигаюсь быстро. Оказываюсь над ней, прижимаю к кровати, руки фиксируют её запястья. Её глаза расширяются, дыхание сбивается.

– Напомнить тебе, кто главный? – шепчу я ей в ухо.

Её тело напряжено, сердце стучит быстро, как у загнанного зверька.

Девчонка забывается, и ей нужно напомнить, что есть грань, которую ей пересекать опасно.

Я действую целенаправленно. Чтобы она почувствовала. Чтобы ей стало страшно.

Немного припугнуть, чтобы не борзела, не более того.

Но… блть, я чувствую, как жар медленно растекается по телу от нашего соприкосновения. Как в пояснице прошивает электрический импульс желания женского тела.

– Отпусти, – её голос звучит не так уверенно, как раньше. Совсем не так.

Я склоняюсь ближе, мои губы в миллиметре от её шеи. Рот наполняется слюной, как у голодного волка при виде добычи.

– Тебе стоит быть более мудрой, Кристина. Не нарывайся.

Она содрогается, я ощущаю её дрожь, но не от холода.

– Ненавижу тебя, – шепчет она, её голос предательски срывается.

Усмехаюсь, пальцами провожу по её запястью, оставляя после себя горячий след.

– А мне плевать.

Тишина между нами накаляется, воздух становится густым, тяжёлым. Я чувствую её дыхание, её бешеный пульс, её борьбу.

Это даже вызывает уважение.

Стойкая девочка.

А вот насколько стойким могу оказаться я?