Глава 12

Кристина

Я плыву в каком-то вязком, тяжёлом сумраке. Всё вокруг будто бы затянуто туманом, мысли спутанные, рваные.

Мне холодно. Так холодно, что даже боль от мороза стала чем-то далёким, приглушённым.

Иногда перед глазами мелькают вспышки реальности. Рывки, дрожь, тряска. Что-то твёрдое подо мной, что-то тёплое вокруг. Должно быть тепло, но я не чувствую его. Только обжигающий холод, пробирающий до самых костей.

Кажется, снова волчий вой. Близко. И какое-то рычание, оно совсем рядом. Или точнее гул. Машина?

Я пытаюсь открыть глаза, но веки тяжёлые, неподъёмные. Горло саднит, губы потрескались и горят, но сказать что-то невозможно. Звуки вокруг приглушённые, но я ловлю их кусками – гулкий рёв двигателя, да, это всё-таки двигатель, ветер, глухие удары.

А потом – тишина.

Тепло.

И звук шагов по деревянному полу.

Кто-то что-то говорит, но слова не доходят до моего сознания. Только обрывки.

Тепло становится плотнее, окутывает. Воздух пахнет деревом и чем-то острым. Руки поднимают меня, крепкие, надёжные, несут куда-то. Внутри шевелится тревога, но тело не слушается, даже пальцы не двигаются.

Я снова проваливаюсь в темноту.

Что-то касается моих губ. Щекам больно, на них давят, вынуждая открыть рот.

Горькое, жгучее, обжигает горло, заставляя закашляться. Взрыв резкого жара разливается внутри, пробегает по венам, расталкивая кровь. Я пытаюсь дышать, но кашель сотрясает меня, а воздух обжигает лёгкие.

– Пей давай, – слышу сквозь туман. – Ещё глоток, девочка.

Я снова чувствую свои руки. Ноги. Кожа покалывает, будто тысячи иголок пронзают её одновременно. Это больно, но я жадно хватаюсь за это чувство. Значит, я ещё здесь. Я ещё жива.

Тепло. Горячо. Теперь кровь кипеть начинает.

Особенно на ступнях горячо. Даже больно.

Я пытаюсь возмутиться, чтобы мои ноги перестали тереть, потому что мне больно, кожа будто превращается в битое стекло и ранит. Но вместо возмущений срывается лишь приглушённый стон, который я слышу словно со стороны.

Меня снова куда-то несут. Голова безвольно падает на плечо, я чувствую, как ткань куртки шершаво трётся о мою щеку. Где-то в груди глухо пульсирует страх, но даже он растворяется в этом вязком тепле.

Я сдаюсь темноте, позволяю ей поглотить меня снова.

Не знаю, сколько времени я нахожусь в темноте. Сон это или какое-то беспамятство, сложно сказать, но выплываю я внезапно, когда слышу скрип половиц. Он проникает в сон, вытягивает меня из вязкой темноты. Глаза открываются тяжело, будто веки налиты свинцом. В комнате тусклый утренний свет, воздух прохладный, пахнет чем-то деревянным, сухим. Голова тяжёлая, тело ломит.

Я моргаю, медленно приходя в себя.

Передо мной стоит Денис. Уже одет. Тёмная футболка обтягивает его плечи, руки скрещены на груди. Взгляд цепкий, тяжёлый, прожигает насквозь. От него веет чем-то опасным, чем-то хищным, заставляя инстинктивно напрячься.

– Жива? – бросает он, голос хлёсткий, грубый, будто удар плетью.

Слова врезаются в меня, пробуждают окончательно. Я переворачиваюсь на бок и медленно встаю.

Голова вроде бы не кружится. Делаю шаг, но что-то резко тянет меня вниз. Лязг металла режет слух, эхом отдаётся в комнате. Сердце пропускает удар, и я опускаю взгляд вниз.

На моей ноге – металлический браслет, от него тянется толстая цепь к ножке кровати.

Секунду я просто смотрю.

В голове пусто, будто провал. Потом осознание накатывает лавиной.

– Что… – хрипло вырывается у меня, но слова словно застревают в горле. Я поднимаю взгляд на Князя, но тот бесстрастен. Никаких эмоций, ничего.

– Я дал тебе слишком много свободы, – голос звучит приглушённо, даже лениво, но обманываться не стоит. – Теперь будешь знать своё место.

Я сглатываю, внутренности будто холодом пронзает. Вдох получается судорожным, рваным от шока.

Но потом, почти сразу, его сменяет гнев.

– Ты… ты что, с ума сошёл?! – мой голос срывается. Я дёргаю цепь, но та не поддаётся, впивается в кожу. Лязг металла заполняет комнату. – Отцепи меня! Немедленно!

Он даже не дёргается.

– Ты слышал?! Я тебе что, собака? – мои руки начинают трястись от эмоций. – Сними это с меня!

Князь же даже бровью не ведёт. Только коротко кивает в сторону прикроватного столика. Там тарелка с едой. И… ведро.

– Ешь, если хочешь. И да, развлекайся, как можешь.

Я смотрю на него с ужасом. Жар гнева снова сменяется ледяным страхом.

– Ты… ты думаешь, что я… Я не буду… – я сглатываю, язык словно кусок ваты, слова путаются. Мне кажется, что он шутит, но в его взгляде нет ни тени шутки.

Князь пожимает плечами.

– Твоя проблема.

Он разворачивается, идёт к двери, шаги тяжёлые, уверенные. Он даже не смотрит на меня.

– Денис! – ору я ему в спину, но он уже уходит, не оборачиваясь.

Дверь закрывается с глухим щелчком. В комнате становится давяще тихо.

Я замираю, дыхание сбивчивое, грудь резко вздымается от злости. А потом меня накрывает.

Рывок. Лязг цепи. Боль в ноге. Я дёргаю ещё раз, сильнее, отчаяннее, но цепь неподвижна, как будто вросла в дерево кровати.

Гнев кипит во мне, растекается по венам раскалённым металлом. Я хватаю тарелку со стола, швыряю её в стену. Грохот, разлетающиеся куски еды. Пинаю ведро, оно с шумом катится в угол. Я дышу тяжело, прерывисто, пальцы дрожат от напряжения.

– Ублюдок, тварь, мерзавец! – ору я, но это ничего не меняет.

Я прикована.

Я в ловушке.

Я в его власти.