Глава 4

Денис

Я смотрю на неё, ощущая, как нутро заполняется кипящей магмой. Её слова всё ещё висят в воздухе, словно я не до конца их осознал. Но смысл ясен как белый день.

«Мой отец – Максим Никитин»

Я даже не моргаю, глядя на неё под собой.

Дочь Никитина.

Дочь человека, который разрушил мою жизнь, забрал три года и пытался убить меня.

Она дрожит, как пойманный зверёк, но во взгляде больше отчаяния, чем страха. Мне хочется накричать на неё, схватить за горло покрепче, спросить, какого чёрта она здесь, но я держу себя в руках.

Она не виновата.

Так в идеале я должен думать.

Но моя ярость на её отца срабатывает в проекции. Злость растёт, нарастает в груди едкой, кислотной лавой. Кровь ударяет в голову, запуская цепь обжигающий мыслей.

Это было бы так просто – принести боль врагу таким способом. Настоящую, от которой не оправиться. Сломать отца, сломав его дочь.

– Это ошибка, – говорит она, голос тонкий, но решительный. – Ты не понимаешь. Они похитили меня по ошибке! Я никакая не эскортница, как ты подумал. Я тут случайно! Если ты меня отпустишь, я никому ничего не скажу. Пожалуйста.

Никому она не скажет, как же.

За идиота девка меня держит?

Я усмехаюсь горько и жёстко.

Ошибка?

Ошибка – это то, что сделал её отец. А это… это даже трудно назвать ошибкой. Это может быть шансом, но я ещё не уверен.

– Тебя похитили не по ошибке, – роняю я холодно, отталкиваясь от кровати и подрываясь с девки. – Твои слова ничего не меняют, так что лучше захлопни рот.

Она отползает в дальний угол кровати и подтягивает покрывало в попытке прикрыться. Я замечаю, как её плечи подрагивают, но она держится. Не плачет, не умоляет. Только смотрит распахнутыми голубыми глазищами.

И в этом есть что-то, что меня раздражает и восхищает одновременно.

– Сиди здесь, – говорю я, подбирая с пола наручники. Она сжимается, пытаясь отодвинуться, но я хватаю её за запястье и снова репко фиксирую его к спинке кровати.

Девчонка кидает на меня взгляд, полный смеси ненависти и страха. Я стараюсь не смотреть на неё слишком долго. Её глаза слишком сильно напоминают глаза её отца, и это вызывает во мне не самые положительные эмоции.

Я захлопываю дверь за собой и спускаюсь вниз. Музыка, смех, запах алкоголя – всё это бьёт в голову, разгоняя гнев. Эти придурки даже не осознают, что натворили.

Я захожу в комнату, и сразу наступает тишина. Парни поднимают на меня глаза, Илья ухмыляется, подмигивая, но тут попускается, заметив моё выражение лица. И оно сейчас не самое дружелюбное.

– Вы вообще с головой дружите? – начинаю я, глядя на Костю. Он сидит в кресле и как раз разливает виски, но замолкает, как только ловит мой взгляд.

– Что не так, Ден? – осторожно спрашивает он и ставит бутылку на стол.

– Что не так? – я усмехаюсь, но в этом смехе нет ничего весёлого. – Вы притащили ко мне её – дочку Максима Никитина. Ещё и подложили, не сказав, кто она. Вы ебанутые?

Словно по команде, все замолкают. Тишина в комнате наступает гробовая. Я вижу, как Игорь нервно дёргает плечом, а Костя лишь хмурится, будто реально не понимает, в чём проблема.

– Мы хотели как лучше, – говорит Костя после долгой паузы. – Никитин дорожит своей дочерью. Это идеальный рычаг, чтобы отомстить ему.

– Рычаг? – повторяю я, вскидывая брови, и чувствую, как злость с новой силой накатывает. – Вы думали, что это будет рычаг? Это не мои методы, Костя. Мы не трогаем семьи. Никогда.

Костя опускает глаза. Выдыхает протяжно, как будто только сейчас до него начинает доходить, какое же дерьмо они заварили.

– Мы просто хотели помочь. Ты три года сидел из-за него. Ты заслуживаешь этого.

– Заслуживаю? – я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. – Это, блядь, самое тупое, что можно было придумать.

– Князь, может, ты зря… – пытается вставить слово Илья.

– Зря? – перебиваю его, глядя прямо в глаза. – Это ты зря, Илюх. Если ты хочешь играть в такие игры, то нам не по пути. До вас разве не дошло, какие войны это может спровоцировать в нашем деле? Забыли, что сделал Никитин, когда Фет убил его жену? Его нужно гасить правильно. А вы швырнули зажигалку в бочку с бензином.

Я разворачиваюсь и иду наверх, пока злость не захлестнула меня окончательно. Слышу, как они перешёптываются за спиной, но мне всё равно. Хер знает, как это всё теперь вообще разгребать.

Поднимаясь по лестнице, я заставляю себя успокоиться. Но как только я открываю дверь спальни, весь мой гнев накатывает с новой силой.

Девчонка сидит на кровати, прижавшись к спинке, и даже не пытается спрятать страх. Её глаза блестят, плечи дрожат, и я понимаю, что она ожидает от меня худшего.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, хотя эта информация для меня, собственно, никакой ценности не несёт.

– К-кристина, – заикаясь, лепечет в ответ.

Кристина Никитина.

Что ж с тобой теперь делать?

Подхожу, чтобы отстегнуть её руку, а она вся съёживается от страха. Тонкие пальцы подрагивают, пока отмыкаю замок.

Боится.

Правильно делает.

Её однозначно ничего хорошего не ждёт. Кто ж виноват, что она в такой семье родилась.

– Одевайся, – киваю на её шмотки, разбросанные на полу. – Едешь со мной.

– Куда? – слабо выдыхает, подхватывает с пола свои шмотки и прижимая к груди.

– Куда скажу.

Надо пока где-то осесть. Никитин не дурак, моё освобождение с похищением дочери однозначно свяжет. И будет искать.

Поэтому надо пока залечь на дно и подумать, что с этим всем дерьмом делать. А девку пока при себе придержу.