Глава 10

— Эмиль… — выдыхаю я, касаясь пальцами его больших плеч.

— Да, Лисичка. Что ты хочешь?

Я не знаю, чего я хочу больше, чтобы это все поскорее закончилось, или попробовать что-то новое в своей жизни.

Не думаю, что в скором времени найду себе подходящего парня, поэтому, почему бы и не попробовать получить что-то приятное с этой ситуации. Тем более, когда мужчина кажется, что не извращенец, а ещё и привлекательный.

Это мой грязный секрет, о котором никто не узнает. Даже сестра.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — произношу я застенчиво.

Чувствую, как щеки начинают гореть.

Эмиль же ухмыляется и сразу наклоняется, чтобы захватить мои губы в нежном поцелуе.

Господи. Это что-то нереальное. Он такой большой, такой опасный, сильный, но он не ведёт себя, как подонок. Он очень нежен. Он даже на меня не ложиться, видимо, боится меня раздавить своим массивным телом.

Я отдаюсь ощущениям. Реально получаю удовольствие. Голова кругом. Словно я под действием алкоголя. Рассудок теряется.

Плевать. Так будет легче, если я буду возбуждена. Так он причинит мне минимум боли. О себе я должна думать в первую очередь. Не хотелось бы, чтобы меня изнасиловали. Пусть даже это не по моей воле, но он об этом даже и не знает. Оно, наверное, и к лучшему.

— Да, вот так. Раскрывайся для меня, Лисичка, — шепчет он мне в губы. — Показывай то, что ты меня хочешь и даже не думай играть!

— Не буду, — говорю то, что думаю.

Эмиль опускает губы на мою шею и часто дышит, располагается между моих ножек так, чтобы я чувствовала его возбуждение.

Ого! Это не член, это настоящая дубинка! Уж не знаю, как мне нужно будет расслабиться, чтобы принять это все в себя.

Страх все же пронизывает тело. А вдруг что-то пойдёт не так…

Может, мне нужно ему признаться, что у меня никого еще не было, но тогда он может отказаться от моей услуги и мне не заплатят вторую часть суммы.

Мужчина тем временем берет в одну руку мою грудь и облизывает ее языком, из-за чего я непроизвольно выгибаю спину к нему навстречу.

Цепляюсь ногтями в его голову и прикусываю губы, чтобы из них не вырывались стоны. Смущение все же никуда не уходит.

Низ живота приятно сводит из-за того, что он несильно толкается, создавая особое трение.

Я не успеваю привыкнуть к ощущениям, как он опускается ниже, начинает целовать мой дрожащий живот.

— Дай, я тебя попробую, — произносит он довольным голосом, опускаясь все ниже. Садится на кровать и стягивает с меня трусики, заставляя ощущать себя абсолютно беспомощной.

— Может, не стоит? — пищу я, вновь пытаясь сомкнуть ноги, чтобы он туда не смотрел.

— Тоже нельзя? — спрашивает он с усмешкой, но я вижу его недовольный взгляд. — Что же ты сделаешь? Оттолкнёшь?

Бороться с ним нет никакого смысла. Он в любой момент может сменить милость на гнев и тогда мне не поздоровиться.

Честно, я не готова к тому, чтобы его туда пустить. Секс — это одно, а вот такие откровенные ласки, совершенно другое.

— Нет. Просто… — пытаюсь собрать мысли в кучу. — Это очень личное, я считаю. Мы можем обойтись без этого. Пожалуйста…

Эмиль замирает. Обдумывает мои слова.

Я знаю, что играю с опасным огнем, который может меня в момент испепелить. Но от этого получаю нереальный адреналин.

Мне страшно и волнительно одновременно.

— Как скажешь, Лисичка, — сдаётся, на удивление, Эмиль. — Ты только скажи мне, как ты это делаешь? Почему я вообще должен тебя слушать?! Не понимаю…

Я сама плохо понимаю, что между нами сейчас происходит. Такими мужчинами не командуют, а только подчиняются.

Я не знаю, как у меня это получается, я просто чувствую, что могу это делать. Чувствую, что имею над ним власть.

— Простите, если затронула ваши чувства, — говорю я.

Эмиль скалится.

— Чувства? Малышка, я давно не знаю, что это такое. В тюрьме нет никаких чувств.

Интересно, а как долго этот мужчина уже здесь находится?

— А сколько… — прерываю фразу, прикусывая щеку.

Он понимает все и так.

— Семь лет, если тебе так интересно, Лисичка.

— Ох… — выдыхаю я, потому что слов у меня никаких нет.

Семь лет он не был на свободе! Это так много… И это сильно пугает.

Наш с Мариной отец с каждым проведенным годом в тюрьме приходил все зле и злее. Под конец тюрьма его окончательно сломала, и он стал настоящим монстром, которого лично я больше видеть не хочу.

— Вот тебе и ох. Думаешь, такой, как я, недостоин тебя, — улыбается как-то не добро он. Я же только сейчас понимаю, что сморщилась от воспоминаний об отце, а мужчина принял все на себя. — Достаточно разговоров, я хочу получить то, что мне полагается!