35. Катя. Исключительно по любви!

Это был Глеб! Тот мужчина, что вытащил меня из покореженной машины мужа, был Глеб! Вот откуда мне знаком его голос! Вот почему в его букетах каждый раз семь роз – по цветку за каждый год с того момента. Как же я сразу не догадалась? Ведь столько было знаков, намеков, да и просто надо было слушать внутренний голос!

Глеб, родной мой, почему же ты скромничал? А я у тебя такая глупая!

Остаток вечера проходит в ожидании и безуспешных попытках дозвониться до Глеба. У Киры телефон отключен, а кому еще позвонить, чтобы найти Полежаева, ума не приложу. На работу бесполезно – в это время там никого нет.

Сжимая в руках телефон, брожу из угла в угол по залу. Набираю – гудки. И снова. И снова.

Маргарита Павловна, Яна и Борис сидят на диване и следят за моими хождениями, как за маятником.

– Не берет? – в очередной раз спрашивает дочь.

Машу головой:

– Не берет.

– Надо было еще раньше его пометить, – сокрушается Янка.

Ночь бесконечная. Закутавшись в кокон из одеяла, чтобы как можно больше и дольше вокруг меня оставался запах любимого мужчины, сплю урывками. Просыпаясь, проверяю телефон – никаких изменений.

Утром, не сговариваясь, с Яной встаем ни свет ни заря. По–быстрому завтракаем, собираемся и едем в больницу к Костику. Кнопка собрала ему книжки, пазлы. Немного, потому что игрушки у нее все девчачьи.

– Купим, обязательно купим Косте целую кучу машинок и всяких разных других игрушек, – обещаю дочке.

Мне главное Глеба увидеть, поговорить, заодно Яну с Костей познакомить. Надеюсь, подружатся.

Заезжаем в Карамельку, набираем пирожных – как же без сладостей к ребенку ехать. Попутно приходится решать рабочие вопросы – всем срочно что–то от меня надо, в итоге в больницу приезжаем почти к обеду. С пакетами в четырех руках, волнуясь и поддерживая друг друга улыбками, торопимся к Косте на второй этаж.

Но в отделении нас ошарашивают неприятной новостью. Точнее, с одной стороны новость хорошая – Костю выписали сегодня утром и его давным–давно забрали. С другой – мы не встретились с Глебом. Интересно, он знает, что мальчика выписали?

Растерянные, возвращаемся с Яной в машину. Укладываем пакеты обратно в багажник. Куда ехать?

Снова звоню Глебу. Гудки…

Может, случилось что?

Набираю Киру. Она в сети, но трубку берет не сразу. Как будто специально договорились с Глебом помучить меня.

– Алло? – наконец слышу ее голос.

– Кира, добрый день! Мне срочно нужен Глеб! Не могу дозвониться, – без обмена любезностями, практически умоляя.

– Полежаев? Хм, я не в курсе где он, подожди, я перезвоню.

Она отключается, и мы с Яной сидим, притихшие, ждем такого важного и нужного нам звонка.

Кира перезванивает через целую вечность – спустя десять минут.

– Катя, я до Глеба не дозвонилась, а вот Ромка мне сказал, что он уехал в аэропорт…

Дальше я Киру не слушаю. Телефон падает из вдруг ослабевших пальцев.

Как же так? Глеб уезжает? Не может этого быть! Он не может! Не имеет права!

– Мам, – Яна на заднем сиденье чуть не плачет. – Глеб улетит?

– Ну нет! – беру себя в руки. – Мы ему не дадим улететь, да, дочь? Сейчас, погоди.

Судорожно листаю в телефонной книжке контакты, прикидываю, кто мне может помочь. Задерживаю взгляд на номере Градова. Возможно, всемогущий Павел действительно всемогущий? Набираю.

– Паша, помоги! – прошу взволновано.

– Что нужно? – с готовностью басит одноклассник.

– Глеб улетает, надо задержать…

– В смысле улетает? Куда?

– Не знаю.

– Во сколько?

– Да не знаю я! – кричу с отчаянием. – Мне сказали, он уже в аэропорту!

– Ладно, придумаю что–нибудь, задержим мы твоего Глеба. Дуй на перехват.

– Спасибо, Паш!

Пашка что–то говорит мне, уже не слушаю, отключаюсь. Завожу машину.

– Пристегнись, Яна. Сегодня поедем чуть быстрее, чем обычно.

...

Каким–то чудом до аэропорта мы добираемся без проблем и пробок. Даже со светофорами попали в зеленую волну, что я посчитала хорошим знаком.

Взлетевший в небо самолет заставил изрядно понервничать, пока мы искали место для парковки. Отстегнули ремни безопасности, выскочили из машины и как по команде рванули с Янкой в здание аэропорта.

Двери услужливо разъехались в стороны и бесшумно закрылись за нашими спинами. Опешив, во все глаза пялимся на огромный зал с большим количеством людей. Где, как искать Глеба в этом муравейнике? Он же не улетел пять минут назад? Очень на это надеюсь.

Медленно двигаемся вперед, держась за руки, осматриваясь. Мысленно молюсь, чтобы успеть хотя бы сказать Глебу самое важное.

– Вон там! – дергает меня за руку Яна. – Вон там Глеб!

Прослеживаю за пальчиком, указывающим направление. Пульс отчаянно бьет в ушные перепонки, ладошки вспотели. Это правда он?

– Успели! – радуется Янка, пока я стою онемевшая, обездвиженная, парализованная, глядя в ту сторону, где стоит любимый мужчина.

Между нами мелькают люди, лица, но я никого не замечаю. Не свожу глаз с Глеба.

Это он, да.

Глеб общается с каким–то парнем лет двадцати пяти, улыбается своей невозможно обаятельной улыбкой. Рядом с ним Костя, задрав голову, слушает мужской разговор.

Что Глеб, что мальчик нарядные – оба в серебристых классических костюмах, белых рубашках, причесаны. Безумно красивые, стильные. На них обращают внимание женщины и девушки. Наблюдая с расстояния нескольких десятков метров, я ревную и одновременно горжусь этими мужчинами – высоким, статным и маленьким, худеньким.

Парень протягивает небольшой чемоданчик Глебу, тот отдает его Косте. Не тяжелый, судя по тому, как держит его довольный малыш.

Красивый женский голос объявляет, что посадка на рейс задерживается. Мужчины прислушиваются, поворачивают головы на табло. Неужели Глеб действительно решил улететь? Вот так, не попрощавшись, сейчас?

– Глеб! – на весь огромный шумный зал кричит моя Яна. Пронзительно так, взволновано. Тоже испугалась, что больше не увидит Глеба.

Ее крик потонул среди оживленной толпы улетающих, ожидающих и просто работающих здесь людей. Но Глеб как будто услышал или сердце подсказало. Оглянулся, начал обводить зал внимательным взглядом, пока не остановился на мне.

Мир замер. Исчезло все – люди, звуки, стены, голос диктора. Расстояние в несколько десятков метров сократилось до миллиметров. Мы смотрим друг другу в глаза, не мигая. В его светло–карих, опушенных густыми темными ресницами, я считываю удивление вперемежку с восторгом. Он рад нашей встрече! Ведем друг с другом немой диалог, признаваясь одновременно в одних и тех же чувствах.

И только спустя некоторое время все вернулось в обычную рутину, а под ребрами наконец началась барабанная дробь.

Яна потянула меня в сторону Глеба и Кости. Глеб, пожав руку собеседнику и попрощавшись с ним, присел и указал Косте на нас. Мальчик, увидев меня, тоже обрадовался, и они вместе поспешили нам навстречу.

Останавливаемся в двух шагах друг от друга.

Не могу прервать зрительный контакт с Глебом, но и слова вымолвить не получается.

– Глеб, ты хотел от нас улететь? – Яна спрашивает с обидой в голосе.

– Что? – удивляется. – Нет!

– Тогда что ты здесь делаешь? Вы делаете, – поправляется, с прищуром изучая Костю.

Глеб присаживается перед моей дочкой на корточки.

– Помнишь, ты говорила, что хочешь, чтобы папа тебе собаку подарил? – Яна несмело кивает. – Я хочу подарить тебе собаку.

С этими словами Глеб сделал знак Косте, чтобы тот дал ему чемоданчик. Мальчик как будто только этого и ждал. Каково же было мое удивление, что этот чемоданчик оказался переноской для животных, а там…

– Держи, – открыв боковую створку переноски, под восхищенный "Ах" моей русалочки Глеб вытащил маленький светло–рыженький пушистый комочек с черными глазками–бусинками. – Это мальтипу. Она теперь твоя.

Дочь неверяще уставилась на подарок. В голубых глазках образовались слезки. Губешки растянулись в подрагивающую улыбку.

– Ну что ты, Яна, бери, не бойся. Это наш с Костей тебе подарок.

Костя закивал и заулыбался. Протянул ручку и погладил дрожащего щенка по головке.

– Не бойся, – повторил за Глебом, – она не кусается. Это девочка. Ей надо имя плидумать.

Все это время я стою, не шелохнувшись и закусив губу, чтобы не расплакаться. Уровень трогательности момента зашкаливает.

Яна осмелилась и взяла щенка с раскрытых ладоней Глеба. Обняла мальтипу двумя руками и прижала к груди, склонив голову.

– Я ее назову Мультяшкой, – поделилась с Костей. Тот одобрил широченной улыбкой.

Дети увидели поблизости свободную скамейку, пошли туда. Уселись и полностью забыли о нас, увлекшись собакой.

– Эй, ты чего? – Глеб поднялся с корточек, подошел ко мне близко–близко. Взял мое лицо в ладони, заставив поднять на него глаза. Стер большими пальцами со щек две мокрые дорожки. Коротко поцеловал в губы, наплевав на приличие и на то, что мы стоим посреди здания аэропорта и вокруг сотни глазеющих на нас людей. – Не плачь, мы никуда не летим. В этом городе просто не оказалось мальтипу, пришлось срочно заказывать из столицы. Она с документами, папа с мамой с какими–то там титулами, я, если честно, не разбираюсь.

– Я так испугалась… – улыбаюсь сквозь слезы. – Я тебе звонила вчера, сегодня…

Глеб отстраняется, хлопает себя по карманам, осматривается.

– Телефон в машине. Черт, я же его на беззвучный вчера поставил, пока Костя спал, и забыл. Кстати, Катя, – Глеб озабоченно сводит брови к переносице, нащупывает что–то в кармане, достает горсть свернутых в трубочку бумажек. Те самые, что были в Янкином печенье, – я просто обязан исполнить еще одно желание твоей дочери, – высыпает все фанты в мои сложенные лодочкой ладони.

– Откуда у тебя столько? – удивляюсь. – Я ни одной потом не нашла и никто так и не сказал мне, что тут написано.

– А ты прочти.

Разворачиваю один листок, второй, третий. Везде написано одно и то же. Кривыми буквами, прыгающими в разные стороны, слова не в полном комплекте, но я чувствую в каждом листочке искреннее пожелание моей малышки. "Жиница на Кати" – так мило и необыкновенно трогательно.

– Влад с Василием Викторовичем вытащили все фанты из печенья и мне отдали. Сказали, чтобы наверняка исполнилось. Ты же понимаешь, что у тебя нет шанса отказаться, Морозова Екатерина Александровна? – играясь, Глеб обвивает меня за талию, притягивает к себе. – Видишь, сколько аргументов за? – кивает на детей, дружно играющих со щенком. – Жениться будем?

– Если бы ты не предложил, это сделала бы я, мой ангел–хранитель!

– Догадалась, да? – заглядывает мне в глаза.

– Нет, – сокрушаюсь честно, – подсказали. Почему сам не признался?

Пожимает плечами.

– Так. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной, а пошла за меня замуж исключительно по любви.

– Я согласна, Глеб! Исключительно по любви!

– И с Костей.

– Обязательно с Костей! Замечательный у нас сынок.

– И дочка.

В моей сумочке, перекинутой через плечо, завибрировал телефон. Изловчившись, но не выпутываясь из капкана рук любимого, достаю мобильный. Пашка звонит.

– Катюха, – басит в трубку Дуэйн, – извиняй, я сделал все, что мог. Ближайший рейс задержал на пятнадцать минут, предыдущий вернуть не смог, так что дальше сама.

– Паша, – смеюсь счастливо, – все хорошо, мы нашли Глеба!

– Оу, понял, отлично, отпущу самолет. Слышь, Морозова, чур свадьбу гулять будете в моем ресторане, иначе обижусь!

– Хорошо, – хохочу, уворачиваясь от щекочущих кожу губ Глеба. Отключаю телефон. – Поедем домой? – спрашиваю будущего мужа.

– Поедем. Костя, Яна, – зовет ребятишек. – Домой поедем?

Мальчик и девочка, поднявшись со скамейки, подошли к нам. Из-под Янкиных ладошек смело выглядывают черные бусинки Мультяшки.

– Поедем! Бабуля пирожки обещала постряпать с яблоками. Костя, ты любишь пирожки?

– Люблю, – малыш растерялся. Посмотрел своими огромными черными глазищами сначала на меня, потом на Глеба. – Я тоже с вами поеду?

– Ну конечно! – в три голоса отвечаем ребенку.

Присаживаюсь на корточки перед мальчиком.

– Ты теперь наш, Костя. Мы тебя никому не отдадим.

Мальчишка несколько секунд смотрит мне прямо в глаза. Проверяет – не шучу ли. И едва я успеваю раскрыть руки, чтобы обнять его, он сам кидается мне на шею, обнимает крепко–крепко.

– Плавда? – шепчет на ухо.

– Правда–правда!

---