Эпилог 1. "У нас будет малыш"

Катя

– Мне кажется, эта Снегурочка хряпнула лишнего, – Глеб, обнимая меня сзади, говорит на ушко, чтобы его никто не услышал.

– Это не Снегурочка, – вдыхая его аромат, слегка закатываю глаза от удовольствия. Запах любимого мужчины намного ярче и приятнее запаха шоколада, ванили, других ароматизаторов, невидимым плотным облаком окутавшим "Орхидею". – Это принцесса Эльза из мультфильма "Холодное сердце" – любимая героиня всех маленьких девочек.

– Ты уверена, что она принцесса? Разве принцессам можно столько бухать?

– Глеб! – разворачиваясь, хихикаю ему в плечо. – Я знаю, почему ты ее так не любишь!

– Интересно, почему? – невинно хлопает ресницами мой красавчик.

– У Янки есть такая кукла. Паша подарил ей на день рождения, помнишь? Признайся, ты ревнуешь!

– Пф–ф, – фыркает муж. – Еще я к куклам не ревновал, – прекрасно понимает, что я не куклу имела в виду. – Но согласись, этой Эльзе явно плохо? Лицо опухшее и неестественного цвета.

– Соглашусь, торт испортили.

Правда, не понимаю, как можно некрасивый торт отправлять на конкурс. И был бы такой один, а то подобных бракованных несколько штук! И это в финале!

Переходим с Глебом к другому торту.

– А эту Барби пчелы покусали.

– Ой, все, – утыкаюсь в грудь мужа, еле сдерживая смех. – Вот уж не думала, что ты станешь знатоком прекрасного.

– Я женат на самом красивом и лучшем в мире кондитере, я видел и пробовал ее шедевры, ты думаешь, я не смогу отличить торт, сделанный с любовью от торта "на отвяжись"? Вот, кстати, смотри, мне кажется или человека–паука тоже испортили? Почему у него такая поза, будто он присел покакать?

Одного взгляда на фигурку на торте хватает, чтобы снова прыснуть со смеху. Бедный человек–паук, видели бы его его первоначальные создатели.

– Кхм–кхм, – раздается сзади голос Василия Викторовича. Оборачиваемся. – Вас тоже смущают шедевры ведущих сладкарниц области?

– Еще как, – Глеб оживился, встретив сообщника. – Я вот там, – машет головой назад, – видел горгульи вместо волос. Мне показалось, они шевелятся. Ну я серьезно, как это есть? Как дарить детям? Они же описаются от страха.

Пока мужчины не увлеклись детальным обсуждением конкурса, меняю тему разговора.

– Василий Викторович, а где ваш торт?

– Хитренькая. Так я тебе и сказал, – озорно щурится, улыбаясь, коллега.

– Да ладно вам, я и так догадалась какой ваш. У каждого торта есть свой почерк, я ваш сразу узнала. Еще видела торт Игната и Кристины.

– А мне почему не показала где чьи? За кого мне голосовать? – обижено нахмурился Глеб.

– Голосуй за тот, который больше всего тебе понравился. На то и придумали такие условия, чтобы все по–честному было.

– Представляешь, Василий Викторович, Катерина мне даже свой торт не показала! – жалуется муж.

– Да ну? – еще больше удивляется коллега.

Делаю ему большие глаза, чтобы не вздумал проболтаться. Василий Викторович, как и я, тоже может узнать руку кондитера по почерку. Мне вообще показалось, что все догадались какой торт мой, только любимый еще не понял. Но я честно храню интригу.

– Ну да, – тяжело вздыхает Глеб.

Даже жаль его и едва сдерживаюсь, чтобы не подсказать.

Втроем идем дальше вдоль столов, успевая здороваться направо и налево. Среди посетителей много знакомых лиц, даже Роман Вертинский, который, как мне кажется, всерьез увлекся Диной. Моя помощница тоже тут, очаровательно трясет кудряшками и заразительно смеется, когда Рома ей что–то нашептывает на ушко.

Ксюха с Владом отдельной парочкой прохаживаются по ресторану. Илюшку оставили у нас под присмотром бабушки. Страшно представить, как Маргарита Павловна справляется с нашей бандой, но телефон молчит, значит, все хорошо. Надеюсь.

Киваю издали бывшим коллегам. Игната переманил к себе в ресторан Градов, а тот забрал с собой Кристину. Оказывается, у них еще в Карамельке завязался роман, а я не замечала.

Атмосфера в "Орхидее" необычная. Не такая волшебная, как была на нашей с Глебом свадьбе, но тоже сказочная. Сегодня здесь изменилось все – от внутреннего убранства, до расположения столов и стульев. Народу тьма – от простых горожан до элиты и представителей власти. Играет легкая музыка, красиво, торжественно.

В Пашкином ресторане сегодня проходит последний этап конкурса кондитерского искусства. Главный приз – кубок Губернатора края и поездка на фестиваль сладостей во Францию. Спонсоры – рекламный журнал "Территория выбора", сам Градов, администрация и несколько крупных предприятий региона. Участников – несколько сотен на первых этапах и чуть больше тридцати в финале. От Карамельки сразу несколько представителей вышли в финал, в том числе и я.

Столы с кондитерскими изделиями стоят вкруговую. Кто хозяин каждого торта – известно только его изготовителю. Все остальное – строжайшая тайна. Для объективной оценки десерты–конкурсанты пронумерованы, а всем присутствующим выдали жетон, на котором нужно написать номер лучшего торта, и опустить этот жетон в специальный контейнер.

– Итак, друзья! – на импровизированной сцене появляется Павел Градов с микрофоном в руке. Он сегодня и гостеприимный хозяин, и организатор конкурса, и ведущий. Выглядит как всегда отпадно, словно голливудская звезда. А в помощниках у него, кто бы мог подумать, сама Кира Вертинская! Думаю, это не случайно.

– Голосование скоро закончится, – предупреждает Павел, – осталось десять минут до вскрытия нашего ящика Пандоры и подсчета голосов. Кто не успел определиться с номером – определяйтесь быстрее.

– Я не определился, – сокрушается Глеб. – Успеем сделать еще один круг?

– Конечно! Я тоже еще не выбрала.

Те торты, что нам не понравились от слова совсем, мы пропускаем, а вот возле интересных притормаживаем. Я метаюсь между тортом Игната и Василия Викторовича. Оба хороши. У Игната его любимая тема – спорт, и представил он торт в виде хоккейного поля. С воротами, вратарем, арбитрами и игроками на коньках и с шайбой. На лицах даже эмоции читаются. Ювелирная работа.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Василий Викторович в последнее время стал сентиментальным – ваяет свадебные торты, но такие, что дух захватывает. Трехъярусный, с нежнейшими, словно настоящими, кремовыми розами, с веточками и зелеными листочками. Частично на цветах лежит тончайшая кружевная сетка из мягкой карамели, словно небрежно брошенная вуаль. Очень красиво.

Отмечаю еще несколько достойных работ. Можно будет попробовать переманить пару кондитеров в Карамельку.

– О, Глеб, смотри, твои любимые подшипники, – задерживаемся с мужем возле одного из тортов.

Круглая основа поделена на две зоны – розовую и голубую. В центре стоит искусно вылепленная детская коляска – с рюшами, погремушками, пупсом в чепчике внутри. Те самые подшипники встроены в колесики и погремушки по бокам торта. Вокруг коляски выложена буквами из белого шоколада надпись "У нас будет малыш".

– И правда подшипники, – усмехается Глеб, разглядывая. Ненадолго задумывается. – А знаешь, Кать, мне кажется, это достойная награды работа.

– Ты правда так считаешь? – вглядываюсь в лицо мужа. – Тебе нравится этот торт?

– Нравится. Не пафосно, не вычурно. Я бы даже сказал – трогательно. Пожалуй, я за него проголосую.

Одобряю выбор мужа, пишу на своем жетоне номер торта Василия Викторовича. Успеваем в последний момент скинуть наши голоса в ящик – его забирают для подсчета.

Через несколько минут на сцену выходят Павел и Кира. В который раз думаю, что из них вышла бы отличная пара.

– Волнуешься?

Глеб снова обнимает меня, окутывает своей невозмутимостью и спокойствием. Прижимается щекой к моей, и я плыву на волнах эйфории, пропуская мимо ушей приветственную речь Градова. Руки мужа ложатся мне на живот. Волна тепла проникает внутрь, успокаивает меня и бушующие гормоны. Кладу свои поверх его. Так лучше.

– Очень!

– А надо было сказать или хотя бы намекнуть какой торт твой, я бы голосовал за него.

– А сердце не подсказало?

– Есть одна мыслишка...

– Поделишься?

– Так вроде уже поделился, – хмыкает.

Пытаюсь обернуться и посмотреть любимому в глаза, понять о чем он говорит, но Глеб кивает на сцену.

– Смотри.

На сцену выходят победители в разных номинациях. Кого–то отобрал мэр города, чей–то торт понравился представителю от губернатора. Главного победителя еще не называют, тянут.

– … И–и–и… победителем в номинации "Ванильная нежнятина"… Что? – Градов, стоя на импровизированной сцене своего ресторана, прервался, получив тычок в бок от Киры, – А–а, – заглянул в папку, прочитал текст и снова поднес микрофон к губам. – Итак, победителем в номинации "Нежность ванильная"… – по залу пронесся смешок. – Вам тоже смешно от этого названия, да? – Пашка протянул руку с зажатой в ней папкой в зал, ловя внимание особо громко хихикающего. – Предложите ваше!

Мужской голос что–то выкрикнул, другой, женский вклинился. Гости регионального конкурса с удовольствием включились в шоу, что организовал Пашка.

– Я не догадывалась, что он такой артистичный, – шепчу Глебу на ухо. – Пока объявит, я лопну от нетерпения.

– Стендапер, блин. Зато я теперь знаю, кто будет висеть на баннерах нашего города. Кира с вашего Джонсона теперь не слезет.

– Мне кажется, ему это даже понравится.

– Думаешь?

– Ты только посмотри, как они друг другу глазки строят. Это любовь!

– Хм. Ну вообще да. Я Киру такой еще ни разу не видел.

– Итак, – снова по залу прокатился зычный голос хозяина ресторана, – у нас есть победитель! С отрывом в двадцать семь голосов… Это из двухсот сорока жетонов, если что…

Градов опять прервался, заставив меня впиться ногтями в локоть мужа. Никаких нервов не хватит с этим Дуэйном. И зачем я вообще согласилась участвовать в этом конкурсе?

– … Победил торт под названием "Любимый, ты скоро станешь папой"… Да что ж такое? – Пашка подпрыгнул на пятках и отскочил в сторону, когда Кира треснула его своей папкой по предплечью. – Почему меня сегодня бьет эта невозможная женщина? Спасите меня кто–нибудь от нее!

Толпа возле сцены снова захохотала над этой парочкой.

– Прошу прощения, оказывается, такого торта у нас нет, – играя бровями и улыбаясь обаятельной белоснежной улыбкой, Пашка снова выдерживает паузу, занимая место в центре сцены. – Торт–победитель называется "У нас будет малыш"! Номер двадцать девять!

Зал взрывается аплодисментами. Люди переглядываются. Всем интересно знать чей этот торт. Кошусь на мужа. Глеб стоит невозмутимый. Неужели название торта–победителя у него не вызвало никаких ассоциаций?

– Та–ак, а кто же автор? – Пашка шуршит листами в папке, заглядывает в Кирину. – У нас нет имени победителя! Идемте, я знаю где искать!

Павел подает руку красавице Кире и ведет ее к столу с тортом под номером двадцать девять. Имя кондитера указано в конверте, что спрятан под самим тортом. Харизматичный Дуэйн приподнимает подложку торта, а Кира вытаскивает конверт. Достает листок. Читает, широко улыбается, обводя взглядом притихших гостей.

– Ну? – Пашка нетерпеливо заглядывает ей через плечо.

– Торт "У нас будет малыш" изготовила Полежаева Екатерина Александровна, директор кондитерской "Карамелька"! – торжественно зачитывает в микрофон Кира. – Поздравляю, Катя, Глеб! Достойная работа!

Откуда ни возьмись в моих руках появился огромный букет роз. Со всех сторон сыпятся поздравления. Меня обнимают, целуют в щеки, а я, смущаясь, кидаю взгляды на Глеба.

Неужели не догадался?

Судя по выражению лица – нет. Он рад. Просто рад за меня, за мою победу. Сдержано улыбается, но глаза…

Глаза сияют, хоть он и пытается спрятать это сияние под ресницами! Правда недолго.

– Морозова! Ты талантище! – растолкав всех, сграбастал меня в крепкие объятия Градов.

– Полежаева!

Глеб, недовольно зыркая из–под бровей на Пашку, скидывает его руки с моей талии. Воздух рядом накаляется. Мой муж до сих пор ревнует меня к бывшему однокласснику. Мало того, на помощь Глебу приходит Роман и занимает рядом с ним оборону. Боковым зрением вижу поблизости Василия Викторовича, Игната, Влада.

Только Пашка на ревнивца и его команду не реагирует.

– И тебя поздравляю! – непробиваемый Градов вдруг сжимает моего Глеба со всей дури руками и даже пытается оторвать его от земли. – Такой алмаз отхватил! В крестные возьмешь?

– Паша, оставь их в покое, видишь, не до тебя им! – Кира с извиняющимся видом оттаскивает Павла от нас в сторону. Тот тут же возвращается.

– Ребята, сделайте уже что–нибудь, – строит умоляющее лицо. – Спасите меня от этой женщины, а?

Глеб окидывает Градова взглядом с головы до ног. Переглядывается с Романом. Запускает руку в карман, вытаскивает уже знакомый мне свернутый в трубочку листок.

– Ручка есть?

– Есть, на, – Пашка достает из внутреннего кармана авторучку, протягивает Глебу.

Муж что–то черкает на листке, всовывает его в руки Градову.

– Вот твое спасение. Не благодари.

С подозрением глянув на Романа и Глеба, Пашка развернул записку. Широкие брови поползли вверх.

– Жениться на Кире? Вы серьезно?

– Вполне.

Роман кивнул с самым серьезным видом. Глеб даже не моргнул.

– Ты мне мстишь, Полежаев, да? Не пойму только за что?

– Руки свои лишний раз при себе держи, – мужнины руки собственнически прижимают меня к телу.

– Я так и знал! – скалится Градов, хлопает Глеба по плечу. – Теперь я точно женюсь на Кире!

Джонсон оглянулся на Вертинскую, которую перехватил зам мэра и что–то оживленно теперь ей рассказывает, а она улыбается и коротко отвечает.

Павел провел рукой по лысине. Воинственно расправил плечи, похрустел шейными позвонками. Что–то в его взгляде поменялось. А потом он решительно двинулся в сторону напарницы. Сказал несколько коротких слов девушке.

Кира побледнела и сделала шаг назад, а Пашка больше не стал церемониться. Схватил Вертинскую за талию, перекинул через плечо и нагло утащил ее из–под носа ошарашенного зам мэра. По пути махнул кому–то рукой, и со всех сторон в зал стали выходить официанты с бокалами шампанского на подносах.

– Значит, у нас будет малыш? – разворачивает меня к себе лицом муж.

С силой сжимаю саморастягивающиеся губы, моргаю. Грудь ходит ходуном, пульс зашкаливает от пронизывающего взгляда любимого.

– А кто? Мальчик или девочка?

– Понятия не имею. Месяца через четыре узнаем.