Глава 8: Лекарское крыло

Несколько дней я жила в неведении, не видела своего господина. Комната оставалась тихой и пустой, словно сама лишилась уюта и жизни. Слуги приносили подносы с едой — вежливо, отрешённо, ни один не решался задержаться или ответить на вопрос. Я пыталась убеждать себя, что хозяин уехал по делам, что его вызвали домой или заняли неотложные дела, но чем больше тянулись часы, тем сильнее тревога вгрызалась в сердце. Тень за тенью накатывали мрачные догадки: может, он ранен, может, подвергся наказанию или не вернётся вовсе.

На четвёртый день дверь распахнулась. Я сидела в кресле с книгой, делая вид, что читаю, хотя слова давно не складывались в смысл.

В проёме возник высокий мужчина в годах в темной мантии, с уверенным шагом и аурой власти. Черты лица — спокойные, но холодные, а во взгляде читалось требование безусловного подчинения. Чуть позади шёл другой — постарше, с серебром в волосах и внимательными глазами, где не осталось места жалости, лишь сухая деловитость.

— Рабыня, я — ректор Академии, — его голос был холоден и не терпящий возражений. — Твой господин ослаблен и находится в лекарском крыле. ы отправишься туда и выполнишь долг. Сейчас же.

Сердце сжалось так резко, что дыхание сбилось, и я рывком поднялась с кресла. Книга выскользнула из пальцев и глухо упала на каменный пол.

На мне был лёгкий шёлковый халат, запахнутый поспешно, а под ним тонкое бельё, которое я в последние дни выбирала с особым тщанием, так как готовилась к встрече с господином, когда тот вернётся. Но сейчас вся эта забота казалась нелепой: вместо него передо мной стоял сам ректор — человек, перед которым склонялись даже сильнейшие маги. От этого контраста тревога во мне лишь усилилась.

— Что с ним?.. — слова сорвались почти шёпотом.

Лекарь шагнул ближе, и в его взгляде не было ни жалости, ни утешения, лишь суровая необходимость.

— Господин твой ранен магией и ядом. Всё это время мы удерживали его на грани, переливая силу и замедляя действие отравы. Самый критический момент уже миновал, но последствия тяжёлые.

Слова падали тяжело, одно за другим, словно приговор. Я стояла, опустив голову, сцепив пальцы в замок и с такой силой сжимая их, будто только это могло удержать меня от дрожи.

— Для него выделена отдельная палата. Там стоят щиты и печати, чтобы хоть немного сдерживать поток, но удерживать это можно недолго. Рабыня, — его голос сделался жёстче, — Он слишком слаб, чтобы сам справиться, а артефакты не выдерживают такого давления. Только близость с тобой способна отвести лишнюю силу, иначе он сожжет себя, и вместе с ним — все вокруг.

Лекарь скрестил руки на груди, словно подчеркивая сказанное.

— Запомни, — голос лекаря не оставлял места для сомнений, — он герой, что выстоял там, где другие давно бы сгорели, но сейчас ему поможешь только ты. Делай максимум из того, на что способна, и не щади себя. Удовлетворяй его, пока магия не стабилизируется хотя бы на приемлемом уровне. Ты понимаешь, о чём речь. Его сила должна выходить, вместе с семенем, иначе она разорвёт его изнутри.

Слова лекаря полоснули по мне сильнее любого удара. Щёки вспыхнули, словно меня застали в чем-то запретном.«Удовлетворяй его»— разве можно было произнести это так открыто и буднично? Сердце металось, между стыдом и непониманием. Но вместе с тем в груди, там, где только что жила слабость, медленно поднималась гордость. Хрупкая, но такая острая, что я осознала: среди всех — именно я одна могу удержать его от гибели и стою между Раэлем, и смертью.

Я знала, что для некоторых магов секс не прихоть, а жизненная необходимость. Магия, скапливающаяся в их телах, становилась слишком плотной и агрессивной. Им требовалась постоянная разгрузка через контакт, иначе они рисковали потерять контроль над стихией и погибнуть сами — унося с собой всё вокруг.

Раэль Тал’Аннор был одним из таких. Его сила требовала выхода часто, но не с каждым партнёром. Не каждое тело могло выдержать его поток, а моё — резонировало. Оно впитывало, перенаправляло, стабилизировало, и потому, только будучи рядом со мной, он мог оставаться цельным. В академии говорили, что такие маги всегда находят тех, кто создан именно для них. Раэль нашёл меня и сейчас я нужна ему.

Но ответить я не успела. По едва заметному кивку ректора два стража шагнули вперёд, крепко взяли меня под руки и развернули к выходу. Возразить, вырваться — не было ни сил, ни права. Меня вывели прямо в том, в чём я стояла перед ними.

На каждом шаге ткань едва держалась на теле, готовая распахнуться, и мысль о том, что кто-то ещё может увидеть меня такой, жгла сильнее, чем стальные хватки стражей. Я шла, низко опустив голову, краснея от унижения, и вела себя скорее, как пленница, чем как та, от которой зависела жизнь эльфа.

Меня повели по длинным переходам Академии. Стены казались холоднее, чем прежде, а шаги отдавались в камне тяжёлым эхом. Каждая ступень становилась всё тяжелее, сердце колотилось так, что шум в висках заглушал всё остальное. Каждый шаг отдавался в камне глухим эхом, и с каждым шагом во мне крепло чувство, что обратного пути уже не будет.

Дверь палаты в лекарском крыле распахнулась с помощью жеста руки лекаря. В нос ударил резкий запах целебных настоев, трав и чего-то иного, от чего кожа покрылась мурашками. Это была магия, слишком плотная, тяжёлая, как густой пар.

В центре палаты стояла широкая кровать, и на ней — он. Лицо бледное, губы сухие, волосы растрёпаны, на виске тонкая повязка. Он лежал, но каждый вдох отдавался в плечах дрожью, словно любое движение отнимало у него силы. Кожа натянулась, жилы проступали резче, чем обычно, и даже его губы лишились привычной насмешливой линии.

Я шагнула ближе, не сводя с него глаз, и сердце болезненно сжалось. Невозможно было поверить, что этот человек — тот же самый, кто ещё недавно держал меня в своей власти, уверенный и непреклонный. Он чуть приподнял голову, и встретился со мной взглядом. Слабым, затуманенным, но в нём всё ещё жил огонь, только скрытый под грузом боли.

— Подведи её, — произнёс он тихо, так, словно ему было тяжело говорить.

Меня подтолкнули вперёд, и я оказалась возле его ложа. Лекарь положил ладонь мне на плечо.

— Ты понимаешь, что должна сделать, — сказал он строго. — Начинай немедленно. Задержка может стоить ему жизни.

Я кивнула, хотя в горле застрял ком. Магия вокруг давила, как железный обруч, в висках стучало, в груди росло странное ощущение, что моя душа отзывалась на зов его.

Он откинулся назад на подушки, позволив себе короткий вдох, и закрыл глаза, как будто признавая: сейчас он полностью во власти той, кем всегда владел сам.

Все вышли и дверь закрылась, оставив их наедине. В палате стало тесно от жара его силы — она жила в воздухе, пульсировала, тяжёлым гулом отдавалась в висках.

Мой хозяин лежал на простынях обессиленный, но его тело дышало магией, переполненное, не находя выхода.

Я медлила всего лишь секунду. Халат соскользнул с плеч, ткань разошлась и, подхваченная движением, сползла вниз, мягко упав у ног. Бельё оставалось последней преградой, ненужной и мешающей. Дотянулась до завязок лифчика, пальцы дрогнули, но я решительно расстегнула их, и тонкая ткань, едва державшаяся, беззвучно упала на пол.

Трусики сняла шаг за шагом стягивая с бёдер, пропуская ткань мимо коленей, затем голеней, пока не осталась полностью обнажённой. Холод коснулся кожи, но внутри было горячо, потому что вместе с последним клочком ткани я сбросила и сомнения. Теперь ничто не мешало, ни мне, ни его силе, что искала выхода.

Выпрямилась, стараясь дышать ровно, и сосредоточилась. Сейчас важна не нагота, а то, что ничто не должно мешать.

Я осознавала, что сбросить магию нужно не рывком освобождая все за раз, иначе его сила вырвется наружу, как пар из перегретого котла, и волной сметёт всё вокруг. Давление в его теле накапливалось слишком долго, и сейчас требовалось выпускать его постепенно, направлено, удерживая каждую крупицу на грани. Малейший просчёт и раненый организм не выдержит.

Мысли цеплялись одна за другую: глубина, скорость, чередование — всё имело значение. Каждое движение должно стать направляющим, удерживающим, чтобы он не потерялся в собственной магии. Главное — довести его до конца, не причинить боли взять верх.

Я придвинулась вплотную и осторожно откинула край одеяла. Ткань, тёплая от его тела, тут же сползла вниз, открывая бёдра. Поддела пальцами резинку трусов и стянула ткань вниз, обнажая вялый, безжизненный член. На мгновение сердце сжалось — таким беспомощным я его ещё не видела, но отступать было нельзя.

Взяла его в ладонь, обхватила осторожно и медленно провела пальцами вдоль, словно пробуя на ощупь, как отзовётся. Плоть оставалась мягкой, но я знала: её можно пробудить.

Его дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась, но сил двигаться у него не было.

Обхватила ладонью, медленно ведя по мягкому стволу вверх, вытягивая плоть, словно уговаривая её ожить. Когда пальцы достигли вершины, я склонилась и сомкнула губы на головке, тёплой и ещё вялой. Осторожно втянула её в рот, позволяя языку описывать круги по самой чувствительной коже, задерживаясь на уздечке, где отклик всегда был сильнее. Каждый мой наклон дарил больше тепла и влажности, и постепенно она наливалась упругостью, откликаясь на старания.

Вторая рука скользнула ниже, обхватила тяжесть яиц. Сжала их мягко, массируя плавными кругами, как помнила — именно так он тогда задыхался от удовольствия, и именно это ему нравилось. Кончики пальцев перебирали кожу, нащупывали пульсирующую жилку, и от моих прикосновений его дыхание стало чаще, а пальцы судорожно вцепились в простыню сильнее.

Чередовала долгие тянущие движения губами с короткими, прицельными втягиваниями, каждый раз проводя языком по чувствительной щели.

Его сила билась, неровная, дикая, и только я могла уложить её в нужный ритм. Стала чередовать долгие, медленные движения с быстрыми, короткими, позволяя напряжению вырываться порциями, не давая ему взорваться сразу.

Постепенно дыхание его стало сбиваться, пальцы судорожно вцепились в простыню. Член начал наливаться теплом и плотью, откликаясь на мою настойчивость. Я продолжала в том же ритме — не ускоряясь резко, а подстраиваясь под его судорожные вздохи, позволяя напряжению выходить порциями, маленькими толчками.

Когда мой эльф застонал снова, больше от боли, чем от наслаждения, я добавила ладонь — сжала член и повела по всей длине, соединяя движения губ и пальцев. Так я вела его к разрядке медленно, осторожно, не торопясь сорвать всё сразу.

И вот в какой-то миг его тело дрогнуло, дыхание сорвалось. Разрядка настигла его тихо: не яркий взрыв, как бывало прежде, а короткий, сбивчивый толчок. Магия вышла вместе со спермой слабым выбросом, словно клапан приоткрылся и стравил лишнее давление. На языке я ощутила всего несколько капель солоноватой влаги, и этого оказалось достаточно.

Он рухнул обратно на подушки, тяжело дыша, но впервые за эти дни я почувствовала — опасный перегрев ушёл, и его сила чуть-чуть угасла, перестала рваться наружу. Именно этого я и добивалась: первый маленький сброс, осторожный, но спасительный.

Но останавливаться рано, поэтому провела языком выше, облизнула кожу живота и прижалась щекой к его паху, ловя его сбившееся дыхание. В этот миг я поднялась на колени, откинула волосы назад и нависла над ним, чувствуя, как между моих бёдер течёт естественная смазка.

Обхватила его член ладонью, ещё горячий и скользкий от моей слюны, и повела им вдоль складочек, собирая на головку смазку. Каждый раз, когда он касался моего входа, по позвоночнику прокатилась дрожь, а внутри всё сжималось в ожидании. Я нарочно задерживала этот миг, скользила им по себе — вверх, к клитору, вниз, к влажным складочкам, снова по кругу, размазывая желание.

Его руки слабо потянулись ко мне, но я не дала ему взять контроль — это был мой ритм и игра, поэтому направила член точно к своей дырочке и опустилась чуть ниже, впуская в себя только головку, сдерживая стон, который рвался наружу.

Я позволила себе замереть на миг, чувствуя, как стенки жадно сомкнулись вокруг этой набухшей плоти. Внутри всё тянуло к нему, требовало глубины, но я держала ритм под контролем, не позволяя телу сразу утонуть в этом наслаждении. Его ладони снова едва коснулись моих бёдер, пальцы дрожали, скользили по коже, не в силах задать движение.

Медленно, будто издеваясь над собой, я начала опускаться ниже. Его член входил в меня сантиметр за сантиметром, и каждая складочка моей вагины раздвигалась, сжималась, втягивала его глубже. Жар расползался по всему телу, смешиваясь с его напряжённым стоном. Я ощущала, как он заполняет меня полностью, как неотвратимо распирает, заставляя внутренние мышцы судорожно обхватывать его толщину.

Я не садилась всем весом, держала себя на коленях, словно на пружинах, позволяя его длине скользить внутри то медленнее, то быстрее, играя глубиной проникновения. Каждый толчок отзывался внизу живота острым пульсом, словно удар хлыста. Я сжимала его вагиной нарочно, то резко, то мягко, будто заставляя его потеряться между наслаждением и пыткой.

Он дышал тяжело, рвано, пальцы вцепились в мою кожу сильнее, но по-прежнему не могли управлять моими движениями. Его беспомощность пьянила, давала вкус власти и позволяла мне раскрываться до конца. Я скользила на нём, чувствуя влажный звук нашего слияния, тёплую смазку, что стекала вниз по его члену, смешиваясь с моим соком.

Двигалась, качая бёдрами. Поясница пружинила, ягодицы напрягались, и каждый раз его член уходил во мне почти до основания, а потом медленно выходил, оставляя тянущую пустоту. Я сама задавала ритм — длинные протяжные движения сменялись быстрыми толчками, от которых у меня перехватывало дыхание.

Грудь вздымалась всё выше, соски горели, и я сжала ладонями свои груди, потянув их вверх, чтобы ещё сильнее раздразнить себя. Горячая волна пошла по животу, и я протяжно застонала, вцепившись пальцами в собственную плоть. Его глаза были прикованы ко мне, и от этого взгляда я выгибалась сильнее, показывая ему, как глубоко принимаю в себя.

Мой стон срывался с каждым движением громче, то прерывистым криком, то протяжным выдохом. Я чувствовала, как мышцы внутри сводят его член в тисках, и от этого сама теряла контроль: бедра уже сами раскачивались, быстрее, влажнее, сильнее, пока звук наших тел не стал оглушающим.

Его бедра дёрнулись навстречу, но силы быстро иссякли, и он снова рухнул в простыню. Всё было в моих руках: его дыхание, стоны, сперма, которая рвалась наружу вместе с каждым рывком моего таза.

Опустилась на него до самого конца и замерла, позволив телу расслабиться на его члене. Он был полностью во мне, весь такой упругий, большой, и от этого я чувствовала, как внутри пульсирует каждая складка. Сжала его вагиной, будто кольцом, и тут же расслабила, давая ему ощутить разницу. Несколько таких пульсаций и его дыхание стало рваным, грудь вздымалась, как у зверя в клетке.

Начала двигаться: не просто вверх-вниз, а будто перекатываясь бёдрами, меняя угол входа. Иногда резко осаживалась вниз, до упора, и тогда его головка болезненно-сладко раздвигала мышцы до самой матки. Иногда, лишь слегка скользила, удерживая его почти у входа, а мышцы в это время работали, словно вбирали его внутрь без помощи движений.

Я чувствовала, как он уже близко — пульсация в члене стала сильнее, бёдра подо мной напряглись, и он рванулся вверх, требуя разрядки. В этот момент я остановилась полностью. Только внутри продолжала сжимать его, короткими, ритмичными сокращениями, будто удерживала на грани. Его глаза открылись, в них вспыхнула злость и мольба, пальцы вцепились в мои бёдра, но я не дала ему кончить, а держала, пока напряжение не стало спадать, а горячая волна внутри него не схлынула хотя бы немного. Ему стоило чуть успокоиться.

Когда он чуть выровнял дыхание, то снова качнулась — глубоко, медленно, словно позволяла ему заново войти в меня. Потом ускорилась, чередуя быстрые короткие движения с длинными протяжными, и каждый раз, когда чувствовала, что он на грани, я ловила момент и слегка задерживалась, меняя темп. Это было мучительное, выматывающее издевательство и в то же время именно то, что спасало его.

Наконец, я сжала его изнутри максимально сильно, будто захлопнула все мышцы на его члене, и резко качнулась в замыкающем ритме. Его тело содрогнулось, дыхание сорвалось на хриплый стон, и сперма вышла короткими толчками — немного, не так обильно и бурно, как раньше. Оргазм был приглушённый и слабый, но именно таким я и добивалась его — маленький сброс, чтобы снять напряжение и не позволить силе прорваться неудержимым потоком.

Смотрела, как он тяжело дышит подо мной, грудь ходит ходуном, глаза всё ещё тёмные от желания и раздражения. Я знала — он чувствовал себя обманутым, но в этом и была моя власть: я решила, когда и как он сможет кончить.

Сидела на нём, всё ещё ощущая, как его ствол распирает меня изнутри, когда тихий скрип двери заставил меня дёрнуться. Я тут же схватилась руками за грудь, стараясь хоть как-то прикрыться, но спрятать то, что он по-прежнему был глубоко во мне, было невозможно.

На пороге стоял главный лекарь, который приходил вместе с ректором в покои. Он не выказал ни удивления, ни смущения, словно подобные сцены для него привычны, и лишь тихо вздохнул.

— Проверю фон и каналы, — сказал он спокойно. — Иначе будет хуже.

Застыла, кровь мгновенно ударила в лицо, и смущение оказалось таким острым, что я отвела голову в сторону, чтобы не смотреть на вошедшего.

Эльф же оставался удивительно невозмутим. Даже не сделал попытки прикрыться. Только поднял едва дрожащую от слабости руку и прикрыл ею мой лобок, там, где нас соединяло, где было слишком откровенно видно всё. Его пальцы легли на меня властно и бережно сразу, и я вдруг поняла: он закрывает меня от чужого взгляда.

Лекарь поднял руку, его пальцы чуть дрогнули в воздухе, и тонкие нити света скользнули по коже моего хозяина. Взгляд лекаря на миг стал сосредоточенным, потом он кивнул.

— Вы ушли от критической отметки, — лекарь чуть прищурился, наблюдая колебания магического фона. — Но риск неконтролируемого выброса остаётся высоким. Ситуация всё ещё держится в красной зоне. Ещё два-три сеанса эякуляции и стабилизируется. Пока можете продолжать, но не допускайте резкого выброса.

— Продолжать… — я выдохнула, почти не веря, что он сказал это так буднично.

— Иначе выхода нет, — сухо отозвался лекарь, закрывая дверь за собой.

Когда мы снова остались одни, я не удержалась от нервного смешка.

— Хозяин, простите, мне должно быть стыдно за то, как я выглядела перед лекарем.

Эльф приподнялся на локтях, его глаза блестели и тянули меня к себе сильнее любых слов.

— Даже если бы он смотрел внимательно, стесняться нечего. У тебя идеальное тело, и оно принадлежит только мне.

— Хозяин, как вы предпочитаете дальше? — спросила, прижимаясь к нему, ощущая каждую мышцу под собой.

Он слегка улыбнулся, пальцы гладили мою кожу.

— Хочу кончить в тебя. То, как ты управляла своими внутренними мышцами, повтори это.

Осталась в той же позе, слегка привстала на коленях, чтобы не давить на него своим весом, и решила попробовать новые техники, о которых недавно читала в книге, которую ранее нашла в его кабинете в покоях. Я тренировала их всё это время, пока его не было, и теперь собиралась применить на практике, чтобы управлять его удовольствием максимально точно. Ему они точно понравятся.

Первым делом я начала с кольцевого сжатия, обхватывая его член мышцами у самого основания, создавая плотное, пульсирующее давление. Он издал низкий, подавленный стон, пальцы сжались в простыню, но движения не было, только реакция на моё управление.

Затем я позволила мышцам работать волной: сначала сжала у входа, мягко подтянула середину, потом глубже, как будто влагалище втягивало его внутрь само. Он дернулся, дыхание стало резче, а глаза блестели, словно он ощущал каждое движение, каждую волну, что катилось по его члену. Я осталась почти неподвижна сверху, позволяя своим внутренним мышцам делать работу за меня, наблюдая, как он реагирует на эти слои давления.

Не останавливаясь, я добавила пульсирующий ритм — резкие, но короткие сокращения всех мышц одновременно. Его тело напряглось, грудь дернулась, а стон вырвался громче, почти бессильно. Я видела, как его глаза вспыхнули возбуждением, дыхание сбилось, и он с трудом удерживал себя на грани.

Затем перешла к захвату и удержанию: максимально сильное сжатие, его член словно заклинило внутри меня, и он не мог сдвинуться ни на дюйм. Волна возбуждения накрыла его, но выброса ещё не было — идеально для контроля. Я чувствовала, как каждая его клетка реагирует, как мышцы бёдер дрожат, пытаясь хотя бы чуть-чуть найти свободу.

Комбинируя с движением, я медленно поднималась вверх, расслабляя мышцы, позволяя ему слегка «выходить» из меня, а затем резко опускалась вниз, сжимая всё внутри, будто вдавливая его в раскалённую плоть. Я добавляла бедренные перекаты и едва заметные повороты, выкручивая его внутри, заставляя тело реагировать на каждый сантиметр. Он застонал, выгнулся, пальцы впились в мои бёдра, дыхание сбилось, а кожа покрылась холодной дрожью от напряжения и магии.

Его тело напряглось целиком, каждая мышца будто застыла в ожидании, и он не мог произнести ни слова, лишь тихо разевал рот, пытаясь выдавить звук, который не приходил; никогда прежде я не умела вызывать у него такую смесь удовольствия и напряжения одновременно.

Каждое движение, каждая волна моих мышц, каждая минута контроля была направлена на то, чтобы его сила выходила постепенно. Я видела, как его тело горит, как он реагирует на каждый приём, на каждое сокращение.

Продолжила осторожно, чувствуя каждую дрожь его тела под собой. Сжимая мышцы слоями, создавая волны, я доводила его до слабой, но яркой эякуляции, позволяя магии выходить порциями, будто выжимая из него напряжение медленно и мягко, чтобы не спровоцировать взрыв. Каждое движение было одновременно контролируемым и страстным: я слегка наклонилась вперёд, губами и телом ощущая жар его кожи, а внутренние мышцы сжимали его туже, усиливая удовольствие, заставляя его дрожать, стонать тихо, почти беззвучно. Ощущала пульсацию внутри себя, как будто сама магия вливалась в меня и от меня обратно в него, и эта игра контроля и страсти держала нас обоих на грани, безопасно и неотвратимо.

Решив, что хватит его мучить и сжала ещё раз последним кольцом, осторожно, без резких движений, и почувствовала, как его тело напряглось, а дыхание сорвалось в коротких, прерывистых вздохов. Его член дернулся внутри меня, слабый, но ощутимый выброс магии и спермы прошёл через него, словно волна, мягко растекается по телу. Его грудь вздымалась, а глаза закрылись на мгновение, будто он отдавался этому чувству полностью, но без опасного всплеска.

Как только дыхание эльфа стало ровнее, но взгляд оставался горящим, напряжение постепенно спадало, оставляя после себя тепло и тихое, насыщенное спокойствие.

Опустилась к его груди, держа себя на руках, чувствуя, как горячее дыхание эльфа всё ещё сбивалось после разрядки. Его кожа была влажной от пота, сердце билось гулко и быстро, отдаваясь в моё ухо. Я почти не касалась его весом, боясь лишним давлением нарушить хрупкий баланс его сил, но всё равно ощущала, как он медленно возвращается из этой дрожащей, зыбкой грани, где только что балансировал между наслаждением и опасным выбросом магии. Коснулась губами его плеча, ощущая остатки магии, которая теперь текла спокойно, без угрозы взрыва. Он дрогнул, едва ощутив мое прикосновение, и я поняла: контролируемые оргазмы прошли успешно, и теперь мы могли идти дальше, уже без страха за непредсказуемый выброс, оставляя после себя только тесную связь, напряжённую, горячую и доверенную только нам двоим.

Мы немного отдохнули. Но через время, я все же, аккуратно слезла с него, а в то время, как эльф приходил в себя после сбросов магии.

Нашла свой халатик, надела его, поправила волосы и села на край кровати, наблюдая за тем, как его грудь поднимается и опускается ровным, но ещё учащённым дыханием. Как же он, потрясающе красив, думала я, и как же приятно осознавать, что могу удовлетворять такого мага — настоящая честь для такой, как я. Каждая линия его тела, каждый напряжённый мускул казались совершенством, и сердце слегка сжималось от гордости и волнения одновременно.

Он бросил на меня удовлетворённый взгляд и сказал.

— Ты сегодня была невероятна, моя любимая рабыня.

Щёки залило жаром, и я опустила взгляд, стараясь не выдать, насколько приятно мне было слышать эти слова.

— Я просто выполняла свою обязанность, — пробормотала, с трудом сохраняя ровный голос.

Он улыбнулся, и в его глазах засветилась мягкая искра, от которой сердце забилось быстрее.

— Говорю не только о твоём физическом мастерстве, я вижу твою эмоциональную отдачу и это не менее важно, поверь мне.

Сжала руки в замок на коленях, внутренне краснея, но глубоко в душе ощущая гордость: быть рядом с ним, помогать ему, быть той, кто удерживает его между жизнью и смертью.

В этот момент снаружи послышался пронзительный, почти крикливый голос.

— Ты знаешь, кто я такая! Пустишь меня, или у тебя будут проблемы!

Повернулась к двери в замешательстве, а эльф мгновенно напрягся, сдвинув брови к переносице. Дверь резко распахнулась, и в проёме появилась магичка, вся во власти своего гнева и амбиций.

— Что за… — начал он, и я уже почувствовала напряжение, исходящее от него.

Магичка бросилась к нему, словно уверенная, что он примет ее с распростертыми объятиями.

— Раэль! — заорала она, а глаза горят, будто весь мир её сцена. — Я так волновалась за тебя! Давай, я помогу, справлюсь лучше, чем эта… — она презрительно кинула взгляд в мою сторону — …рабыня недоделанная.

Мне стало неловко, будто всё то, что только что происходило, между нами, оказалось выставлено напоказ и всё же внутри шевельнулась ревнивая искра — неприятно было слышать, как она говорит о нём так уверенно, будто он ей принадлежит.

Он поднял руку, сдерживая её напор, и его голос прозвучал так хладнокровно и жестко, что я ощутила дрожь от авторитета, исходящего от него.

— Ты что себе позволяешь! — его слова сшибали с ног, взгляд не допускал возражений. — Ты думаешь, я позволю тебе дотронуться до меня? Забудь. Помни, кто тут хозяин.

Она замерла, разочарованно стиснув зубы, сделав шаг назад, словно уткнувшись в невидимую стену его силы.

— Я… — магичка сделала шаг ближе, держа себя как гордо, уверенная, что он должен её послушать, — могла бы дать тебе куда больше, чем эта игрушка, рабыня для утех, но не для того, чтобы занимать место рядом с тобой.

— Я сказал, пошла отсюда. — он подчёркивал каждое слово, смотрел прямо на неё.

Она замерла, словно ударившись об стену, глаза расширились от удивления и злости. Он спокойно, сдержанно, но твёрдо отверг её попытки, не позволяя ни малейшего вторжения. Но все же, она сделала шаг вперед, держа спину прямо.

— Раэль, не будь таким упрямым, ты же видел, как я могу. Да и с ней ты растрачиваешь себя, а со мной интереснее.

Его лицо исказила гримаса раздражения и он уже не сдерживался в словах.

— Хватит! Я ясно сказал тебе в прошлый раз. Твои услуги мне больше не нужны ни при каких условиях. Что, в твоей куринной голове не дает это понять?

Её губы дрожали, будто слова не решались выйти. Она обиженно посмотрела на эльфа, а я стояла в сторонке, стараясь не влезать в конфликт.

— Но… — попыталась она, но он перебил её без малейшей тени сомнения.

— Не “но”. Ты слышала меня. Всё, что тебе остаётся — уйти. Сейчас же. — Его тон был суров, властен, каждое слово бьёт точкой в грудь.

Магичка отступила, стиснув зубы, злобно сверля его глазами, но шаги назад были неизбежны.

— Как тебе не стыдно, — выдала она сквозь зубы, — отказывать так…

— Мне не стыдно, — ответил он. — Ты — больше не часть этого. Ушла, пока я не разозлился.

Она, наконец, подчинённо отступила, оставив за собой только лёгкий сквозняк и след гнева на лице. Мы с эльфом переглянулись, и я ощутила, как мои руки слегка дрожат.

— Всё в порядке, — сказал эльф, скользнув взглядом по мне, — она больше не будет мешать.

Кивнула, вновь присела рядом и начала гладить руками по его груди, плечам, животу, спускаясь к бедрам. Ладони скользили, сжимали, мягко надавливали, словно массируя тело.

Я наклонилась к его уху и прошептала.

— Хозяин, можно мне продолжить? Можно ли мне помочь вам руками, чтобы облегчить это давление?

Он поднял взгляд, губы чуть улыбнулись, а пальцы коснулись моего лица.

— Да, Мила. Только осторожно. Я доверяю тебе.

Обхватила его член одной рукой у основания, а второй сосредоточилась на головке, обводя её пальцами, слегка массируя венчики, осторожно растягивая кожу, проводя лёгкие круговые движения по всей чувствительной поверхности. Я чередовала мягкое давление с быстрыми, прицельными поглаживаниями, одновременно слегка сжимая его основание, чтобы магический поток выходил постепенно. Его дыхание стало сбивчивым, дрожь пробежала по телу, когда он напрягся и слегка дернулся у меня в руках.

Замедлила ритм, позволив мышцам головки и ладони вести его к слабой, контролируемой эякуляции, направляя поток спермы почти нежно, чтобы магическая энергия выходила порциями. Его ствол вздрогнул, грудь вздымалась в прерывистых вдохах, глаза закрылись, а короткий, почти неслышный стон вырвался из его груди, когда он кончил мне на руку. Я продолжала держать его, направляя каждую волну напряжения через ласку, и почувствовала, как напряжение постепенно спадает, оставляя после себя тепло и лёгкое покалывание по всему телу.

Когда напряжение стало почти под контролем, я тихо спросила.

— Хозяин, могу я позвать лекаря? Нужно убедиться, что магический фон стабилен.

Он кивнул, садясь полулежа, глаза горят доверием.

— Позови.

Лекарь заходит, оценивает магические каналы, проникает взглядом в поток энергии, и спокойно говорит:

— Всё идёт правильно, но для полного контроля над магией нужно, чтобы ещё один раз произошла эякуляция и лучше всего внутрь рабыни. Эффект будет лучше, и можно будет не бояться резких выбросов.

Киваю, дыхание учащается, понимая, что это шанс окончательно вывести опасное напряжение. Он снова доверяет мне, а я— аккуратно и целенаправленно — готова довести его до еще одного оргазма, позволяя магии выйти.

Эльф внимательно слушает лекаря, а потом спрашивает.

— Насколько интенсивный секс мы можем позволить себе сейчас? Насколько мощно я могу кончить, чтобы не нарушить баланс?

Лекарь оценил магические каналы ещё раз, взгляд его скользил по потокам энергии, словно читая невидимые линии силы. Затем он спокойно произнёс.

— Основная угроза миновала. Текущая эякуляция станет подстраховкой, чтобы полностью стабилизировать магические потоки. Можете увеличить уровень страсти и глубину ощущений, но без фанатизма. Контроль остаётся за вами — главное, не давать силе вырваться резко.

Эльф кивнул, коротко выдохнув, и его взгляд упал на меня. Я ощутила, как напряжение снова собирается в воздухе, но теперь оно было управляемым, почти как танец огня и воды. Я знала: именно моя осторожная, целенаправленная ласка смогла вывести из него остатки силы, безопасно и с наслаждением, но сейчас он оторвется.

После ухода лекаря эльф слегка приподнялся и сказал мне.

— Подойди и ляг на постель боком, спиной ко мне.

Подчинилась, чувствуя, как моё тело откликается на его команду. Лёгкий халат скользнул на пол, и я легла, ощущая тепло простыней. Он мягко прикоснулся ко мне, потом приказал.

— Подними ногу.

Подчинилась его приказу и подняла ногу, открываясь под его рукой, и тут же ощутила его пальцы между складками — он раздвинул их, провёл по клиторy, заскользил ниже, проверяя, насколько я готова. Влагалище было настолько влажным, что его пальцы сразу стали липкими, и он с удовлетворением хмыкнул.

Головка упёрлась в вход, и в тот же миг он надавил, медленно проталкиваясь внутрь. Я вскрикнула от густого ощущения распирания, когда его член раздвинул меня, вошёл плотно и глубоко. Ствол скользил по влажным стенкам, и я чувствовала, как всё внутри сжимается, обхватывая его.

Он опустил мою ногу, прижал бедром, зафиксировал положение и начал двигаться. Первые толчки были размеренными, он словно проверял, насколько глубоко может входить, но уже через несколько секунд движения стали амплитудными и мощными: его член с силой входил и выходил, трение становилось ярче, а я чувствовала, как вагина становится ещё более влажной, помогая ему скользить без малейшего сопротивления. Звук мокрого трения был отчётливым — плоть встречалась с плотью, а влага хлюпала на каждом входе.

Он впивался зубами в мою шею, покусывал мочку уха, дышал резко и горячо, а я уже не могла сдерживать крики. Вагина жадно принимала его, всё сильнее сжимаясь при каждом ударе. Он словно не мог насытиться, удерживал меня за бедро и плечо, вгонял себя до предела, заставляя дрожать всем телом.

— Не сдерживайся, — прошипел мне на ухо. — Стони, как хочешь.

И я стонала — громко. Влажный звук от ударов его бёдер о мою задницу сливались в единый ритм, а толчки били точно в самую чувствительную точку, и я уже не могла думать ни о чём, кроме этой безумной силы внутри меня.

Потянулась рукой вниз, нащупала клитор и начала тереть его, подстраиваясь под ритм его движений. Каждый его толчок совпадал с моим движением пальцев и тело закружило в бешеном вихре. Он вбивался глубже, держал меня крепко, будто хотел вогнать ещё сильнее, и я закричала, когда оргазм накрыл меня волной.

Я вся сжалась в судорогах, жадно хватая его член, и он не выдержал. Резко ускорился, ритм сорвался, и горячая сперма выплеснулась внутрь меня. Она заполняет глубину, смешиваясь с моей влажностью, и от этого меня снова пронзила дрожь. Чувствовала, как её много — она выливалась внутрь толчками, а мои стенки всё ещё судорожно сжимались, будто доили его.

Он сделал несколько судорожных толчков, выдавливая остатки, и остановился, но не вышел — его хозяйство ещё тепло пульсировал во мне, а сперма медленно вытекала, смешиваясь с моей влагой и пачкая простынь. Мы дышали тяжело, как после бури, и сон накрыл нас прямо в этой позе, в тесном переплетении тел, погружая в темноту.