Глава 1

Поезд мчал на север, потряхивая меня так, что зубы стучали в такт стуку колес. А я все больше убеждалась, что делаю глупость века. Нет, не ошибку, а именно глупость, масштаб которой оценят разве что мои будущие мемуары. Но как отказаться, если уважаемый профессор Захаров, светило кафедры фольклора, практически молил меня отправиться в эту глухомань?

— Маша, это будет сенсация! Не мифы, а золото! Ты только подумай — женщины исчезают, древние легенды, какая-то таинственная скала! — вещал он, размахивая руками так, будто собирался взлететь на этих самых крыльях энтузиазма.

Честно говоря, он звучал так убедительно, что я даже забыла уточнить, где, собственно, именно находится эта загадочная "Торжевая". Уже в пути я выяснила, что это не просто глухомань, а буквально  конец географии . Сначала поезд, потом еще автобус (если он вообще ходит), а дальше, как сказали в расписании,  "сани с лошадьми по согласованию с местными жителями" .

И вот я, сидя на жестком сиденье купейного вагона, скептически листала свои заметки. Женщины пропадают. Зимой. Легенды про дракона. Какие-то упоминания о древних обрядах. В общем, стандартный набор для студента-фольклориста. Конечно, Захаров мог бы отправить кого-нибудь более внушительного — скажем, аспиранта с бородой и голосом, пугающим даже медведей. Но нет, он отправил меня.

Пассажиров в вагоне было немного. Сплошные местные: хмурые мужчины, суровые женщины с платками, завязанными так, словно они готовились к бою с северным ветром, и одна бабушка, которая все время таращилась на меня. Нет, правда, не отрываясь. Я пару раз улыбнулась, но бабушка только нахмурилась сильнее.

В какой-то момент я начала читать свои заметки вслух. Ну, просто чтобы освежить информацию. Не громко, но, видимо, достаточно четко:

— Легенды говорят, что в этих краях женщины исчезают каждую зиму...

И тут на меня обернулся мужчина через проход. Его взгляд был настолько тяжелым, что я почувствовала себя студенткой на защите диплома, где комиссия явно уже решила, что я провалюсь.

Я не обратила внимания. Продолжила:

— Говорят, что все женщины исчезали в районе таинственной скалы, о которой местные молчат...

Бабушка перекрестилась. Причем так быстро, что я еле успела заметить, как ее пальцы мелькнули перед лицом.

— Прости, Господи... — пробормотала она.

А в углу кто-то шепнул:

— Слышал? Скала. Может, она... того...?

Ну вот! Моя поездка едва началась, а я уже стала объектом местных пересудов. Хотя, знаете, все это выглядело как-то слишком... странно.

На следующей остановке в вагон зашла еще пара пассажиров, и я слышала, как проводница им шепнула:

— Рядом с той рыжей опасно... Зачем ее сюда принесло?

Опасно?  Это, простите, про меня? Я — опасна? Нууу в принципе да. Я опасна. Зубы показать умею и ногтями поцарапать и за патлы оттягать и по…шарикам дать. Это если разозлить. А так я спокойна как удав.

Я закатила глаза и уткнулась в окно. Лес за ним был густым, темным, и с каждой минутой мне казалось, что тени между деревьями начинают двигаться. Конечно, это просто игра света и мимолетные образы. Разумеется. Никакой мрачной тайны. Просто глухомань и суеверия.

Когда поезд замедлился и я начала собирать вещи, бабушка, которая наблюдала за мной весь путь, вдруг громко пробормотала:

— Она здесь не выживет.

Что, простите?!

Я резко обернулась, но она уже отвела взгляд и что-то начала шептать себе под нос. Люди тут же задвигались, отворачиваясь от меня. Словно ничего странного не произошло.

Мне захотелось ответить что-то едкое вроде:  "Жива буду, не дождетесь."  Но я промолчала. Все-таки у местных с чувством юмора было как-то не очень.

Когда я вышла на маленькой, абсолютно пустой станции, меня окутал воздух, холодный и мерзкий. Прекрасное начало! Табличка с названием  "Торжевая"  выглядела так, словно ее рисовали наспех еще в прошлом веке, а дальше, кроме снега и редких деревьев, не было ничего.

Позади меня поезд тронулся, оставив меня одну на этой заснеженной платформе. И тут же мне показалось, что из леса за мной что-то наблюдает. Я даже огляделась. Но ничего — только тишина, которую нарушал только хруст моего дыхания.

Честно? Стало жутковато. Но, как говорится,  глупости века  я сама себе организовала, а значит, вперед!

Просто дышать ровно, не думать о бабушке в вагоне и не смотреть в темные силуэты деревьев.

Вот и вся философия выживания, если ты не боишься драконов... Или зря я не боюсь?

Для начала мне нужно было дождаться обещанный автобус. Он, конечно, был в расписании... Но верить расписаниям в таких местах — это как рассчитывать, что мимолетный роман закончится свадьбой: и звучит красиво, и маловероятно.

Платформа была… как бы это сказать… минималистичной. Единственная лавочка под вывеской "Торжевая" выглядела так, будто пережила несколько ледниковых периодов и неудачное землетрясение. Когда я решилась сесть на нее лавочка издала такой жуткий скрип, что у меня по спине пробежал холодок. Да-да, мне даже показалось, что она вот-вот оживет и пожалуется.

В этот момент подл ветер бросивший мне снега в лицо, и лавочка, как бы в подтверждение моих мыслей, опять жалобно заскрипела. Я не гордая, могу и постоять. А то еще рухнет подо мной.

Автобус приехал спустя сорок пять минут. Или это был не автобус? Это была машина времени, застрявшая где-то в прошлом веке. Когда этот монстр, облепленный слоем грязного снега и подозрительных пятен, затормозил прямо передо мной, я даже на секунду замерла. Зайдя внутрь, я поняла, что выгляжу более современно, чем этот транспорт: пластиковые сиденья трещали под весом каждого пассажира, на потолке болталась единственная лампочка, а из динамиков лился то ли шансон, то ли заклинание вызова демонов.

— Вам куда? — буркнул водитель, не глядя на меня.

— В Торжевую, — бодро ответила я.

Он бросил на меня взгляд. Очень долгий взгляд. Тяжелый такой, с ноткой сожаления, как будто хотел спросить:  "Ты уверена? Ты точно не перепутала направление?"  А потом снова уткнулся в дорогу.

Когда автобус, завывая, словно у него только что отвалился двигатель, остановился в областном центре, я, собрав вещи и чуть не свалившись на ступеньке, оказалась лицом к лицу с... жителями. И вот тут, дорогие мои, начинается песня.

Они не смотрели на меня — нет. Они изучали меня. Старушки, стоявшие на крылечках своих домов, в момент моего появления умолкли. Умолкли так, будто я вышла в центр сцены с призраком в обнимку. Мужчины отвернулись — хором. Нет, честное слово, синхронно. Вот прямо одновременно, будто это была репетиция какого-то деревенского флешмоба.

А дети... Даже дети не пытались кинуть в меня снежком, а это уже настораживало. Обычно дети не боятся ничего. Но на меня они смотрели так, словно я была самым страшным представителем рода человеческого.

Ладно, пусть смотрят. Я девушка невозмутимая. Мой следующий шаг — найти транспорт до самой Тожевой глуши. Но сначала... магазин. Чай, немного еды, что-нибудь горячее — и вперед, к великим открытиям!

Я вошла в небольшой магазинчик у дороги. Полки скрипнули под тяжестью банок с засолкой, а на прилавке сидела огромная кошка, подозрительно разглядывающая меня одним глазом (второй, видимо, был закрыт для экономии энергии). За прилавком стояла хозяйка — женщина лет пятидесяти с лицом, которое, казалось, высекли изо льда.

— Здравствуйте, — бодро начала я.

Она посмотрела на меня так, будто я только что попросила у нее продать ее душу.

— У вас есть чай? — Я старалась быть вежливой.

— Нет, — коротко ответила она.

— А кофе?

— Тоже нет.

— А что у вас вообще есть?

Ответом был только ее взгляд. Какой-то испуганный и нервный. От него у меня возникло странное ощущение, будто за моей спиной стоит кто-то страшный. Я невольно оглянулась — никого. Смешно, но я действительно проверила.

Видимо страшной оказалась я. Ну ладно, страшная — значит, страшная. Кто-то везет из отпуска магниты на холодильник, а я, видимо, привезу пугающее прозвище.

И вот, наконец, момент истины: мне нужно договориться за сани. Ах да, те самые "сани с лошадьми", которые в расписании стояли как официальный транспорт. Я подошла к группе мужчин у большого деревянного дома. Они замолчали при моем приближении и, кажется, переглянулись.

— Мне нужны сани, — сказала я, перерождаясь в "сильную и независимую" версию себя.

Ответа не последовало.

— В Торжевую. — Я старалась говорить спокойно.

— Давно туда не приезжал никто, — пробормотал кто-то.

— Да-да давно…и зачем ей…, — шикнул другой.

— Ну, обратно-то она точно не вернется…Бери подороже!

— Простите, что? — вмешалась я.

Они замолчали. А потом один из них, самый высокий и мрачный, кивнул в сторону саней:

— Садись.

Ну, поехали! Как говорится, только вперед и с песней. Правда, на вид эти сани были еще древнее, чем автобус, а лошадь смотрела на меня так, будто собиралась жаловаться в профсоюз. Но выбирать не приходилось.

Когда мы отправились в путь, ветер завывал так, словно мы ехали не в деревню, а в самую бездну. И да, я все еще чувствовала, что за нами кто-то наблюдает. Но ведь это просто глухомань и суеверия, правда?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍