Глава 18

Меня колотит от недовольства. Внутри – огромный костёр, который не находит выхода.

Зародился из-за приставаний мужчин, а вырывается негодованием.

Но мне нужно выплеснуть эти эмоции. Иначе они разорвут меня, испепелят. Нервы трещат.

И я срываюсь на крик.

– Какого черта вы делаете?!

Я оглядываю мужчин. Трепет возбуждения превращается в дрожь злости. Меня колотит.

– Вы все… Прекратите это! Мне плевать, кем вы меня считаете! Это не может так дальше продолжаться.

Арман лениво откидывается на спинку дивана, изучает меня прищуренными глазами. Рустам с Тимуром переглядываются, синхронно улыбаются.

И это злит лишь сильнее.

– Прекратите меня трогать! Приставать! Издеваться!

– Ты слишком громкая, – голос Армана ровный, но в нём проскальзывает угроза. – Скрути звук.

– А ты слишком наглый! Вы все. Вы думаете, что просто можете так обращаться? Хватать и угрожать! Я вам не игрушка.

– Не игрушка, – соглашается Рустам, усмехаясь. – Подарок скорее. Мы уже базарили об этом, лапуль. Харе прикидываться, что тебе наше внимание не нравится.

Я вспыхиваю. Господи, этот мужчина просто создан для того, чтобы бесить меня!

– Я не понимаю, как для вас это может быть нормально! – шиплю, медленно отступая к выходу. – Нормально толкать из рук в руки? Желать переспать со мной, но при этом спокойно наблюдать, как кто-то другой целует?

– Вопрос очерёдности, – хмыкает Тимур. – Пока всем перепадёт, нас устраивает. Как там? Занимайтесь любовью, не войной. Вот и нам нехрен воевать за тебя, когда мы все можем получить удовольствие.

– Лучше бы вы консультацию у психолога получили. И юриста!

– Ты нарываешься, птичка, – в его голосе звучит нотка предупреждения. – Не стоит нас злить.

– Вас? А меня? Если я уже в бешенстве? Меня это не устраивает! Всё не устраивает!

Я откровенно психую. Не могу остановиться. Словно язык живёт своей жизнью. Изворачивается.

И тормоза сгорают в этом огне.

– Вы больные извращенцы, и я лучше…

– Заканчивай.

Одного слова от Армана достаточно, чтобы мои голосовые связки пережало.

Его голос – сталь. Ледяная, бездушная, режущая.

Я замираю.

Резкое, обжигающее осознание накрывает меня. Злость, раздражение, возмущение – всё это рушится в одну секунду, уступая место тревоге.

Я смотрю на мужчину. На то, как напряглась его челюсть. Как едва заметно двигаются мышцы на скулах. Как темнеют его глаза.

Он медленно поднимается. Каждое движение – отточенное, несущее угрозу.

Я ощущаю, как внутри всё холодеет.

Потому что этот мужчина не угрожает словами.

Он угрожает своей тишиной.

Я отшатываюсь, сердце бешено колотится, в висках стучит. Арман смотрит на меня в упор.

Черт. Мне конец.

Я дёргаюсь назад, едва не запинаясь о собственные ноги. Воздух срывается с губ коротким, нервным выдохом.

Арман делает шаг вперёд. Медленный. Выверенный. Я ощущаю это движение не только глазами – всем телом.

Оно ощущается в воздухе, проникает в каждую клеточку. Мурашки пробегают по спине.

Я не дышу.

– Повторишь? – его голос низкий, ровный, но именно это пугает больше всего.

– Ч-что? – заикаюсь я, но внутри уже понимаю, о чём он.

– Повтори, что ты только что сказала. Смелости хватит?

Я сглатываю. Глупо. Я уже разозлила его. Но отступать? Ни за что. Потому что при встрече с хищником нельзя отступать.

Говорят, дикие животные боятся человеческого взгляда. Первыми отводят глаза.

Мужчины, конечно, не животные. Но те ещё хищники. И правила, как в диком мире.

Нельзя давать слабину. Не сейчас, когда я только начала говорить.

– Ты… – я вскидываю голову, собирая остатки своего безрассудного мужества. – Отвратительный! Вы всё! И… Всё. В принципе – всё.

Добавляю тише, не так уверенно. Потому что Арман приближается.

И…

Я делаю то, что у меня получается хорошо. Срываюсь с места. Пытаюсь убраться прочь.

Говорят, зарядка полезна для здоровья. Вот, набегаюсь, оздоровлюсь.

Если мне шею раньше времени не свернут.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной. Даже в комнате скрыться не успеваю. Арман перехватывает меня в коридоре.

Хватает за талию, рывком разворачивают. Вжимает в стену. Я лопатками бьюсь о холодный бетон, вскрикиваю от испуга.

Его глаза вспыхивают. В них больше нет холода. Только нечто гораздо опаснее. Там ярость бурлит.

Я дёргаюсь, но мужчина прижимает меня сильнее. Давит своим весом, заставляя прочувствовать все неровности стены.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Что-то подсказывает мне, что я перешла черту. И назад дороги нет.

Арман хватает меня за подбородок. Сильная, железная хватка. Сдавливает, заставляя замолчать.

– Угомонись, – рявкает зло.

– Не могу, – выдыхаю со свистом. – Не могу. Потому что это неправильно. Вы же не останавливаетесь. Вы трогаете как не надо. Целуете. Вы делаете всё, что хотите. А я этого не хочу.

– Да? Предлагаю сделку. Если ты от поцелуев не потекла, то я отступлю. Вообще не трону больше. Проверяем?

Ладонь мужчины ложится на моё бедро. Пальцы задевают пуговицу джинсов, играют с ней.

От этого всё скручивает тугим канатом. Сдавливает, перекрывая кислород. И думать не получается.

– Нет, – цежу. – Потому что я не хочу, чтобы ты касался меня.

– Ещё не поняла? Я буду делать с тобой всё, что захочу. Твои крики меня особо не трогают. Будешь подо мной орать, а содержание – похер.

Я чувствую себя загнанной в угол, и это бесит ещё сильнее. И его слова доводят до белого каления.

И меня просто срывает.

Я не понимаю, как это происходит. Просто в одно мгновение моя ладонь взлетает. Трогает щеку Армана резкой пощёчиной.

И наступает тишина.

Глухая, оглушающая.

В ушах звенит, дыхание срывается. Я хватаю воздух губами, сердце бешено скачет в груди. Не двигаюсь.

Холодный ужас пробегает по позвоночнику.

Арман не смотрит на меня. Но я вижу, как его грудь медленно вздымается и опускается. Как пальцы сжимаются в кулак.

А потом… Он ловит мой взгляд взгляд.

И мне становится по-настоящему страшно.

Я вижу в его глазах не просто злость. Это чистая, разрушительная ярость. Готовность рвать.

Холодная, жестокая, пропитывающая воздух вокруг.

Я делаю резкий вдох, но он звучит так громко в этой гнетущей тишине.

– Ты только что совершила самую большую ошибку.

Голос звучит так тихо, так опасно, что у меня по коже пробегает ледяной ужас.

Мне конец.

Пространство вокруг будто сжимается от слов Армана. Воздуха не хватает. Всё затихает. В этом мгновении – только я и Арман.

И его ярость.

Она заполняет весь коридор, проникает под кожу. Я прижимаюсь к стене так, что кажется, сейчас скроюсь в ней.

Холод бетона пробирает сквозь гольф, заставляя вздрогнуть, но это ничто по сравнению с тем, как по спине бегут ледяные мурашки.

Зря. Зря я это сделала.

Он убьёт меня.

Вот прямо сейчас.

Оп и нет меня.

Пальцы мужчину дёргаются, сжимаются в кулак. Взгляд темнеет ещё больше – но это уже невозможно, потому что он и так чёрный, как бездна.

Господи.

Перед глазами всё плывёт от страха. Я только вижу, как поднимается его рука. И тело реагирует быстрее, чем разум.

Я зажимаюсь в комок, зажмуриваюсь, закрываю лицо ладонями, готовясь к боли.

Сразу – ничего не происходит. И ожидание хуже всего.

Потому что оно разрывает сознание. Выворачивает нервы наизнанку.

Ломает меня прежде, чем что-то произойдёт.

Но ничего не происходит. Тишина. Я слышу только дыхание.

– Что. За. Хуйня?!

Арман рявкает зло. Хлёстко. Я вздрагиваю. Медленно раздвигаю пальцы, создавая узкую щель между ними, подглядывая.

Скулы мужчины заострены от напряжения, челюсть крепко сжата. Вены на шее натянуты, пульс бешено бьётся под кожей.

Арман медленно моргает, разжимает кулак. Его пальцы на мгновение дёргаются, но он сжимает их снова, словно пытаясь справиться с яростью.

Я смотрю на него, затаив дыхание. Мужчине нужно всего одно движение, чтобы сделать что-то страшное. Болезненное.

Но он не делает. Он лишь стоит. Смотрит.

А после его пальцы обхватывают мои запястья. Не больно, но крепко. Я рефлекторно дёргаюсь, вырываясь, но мужчина не отпускает.

Он убирает мои ладони от лица. Я прикусываю губу, не зная, что ожидать. Что теперь?

Арман ловит мой взгляд. А после скалится:

– Блядь, это что за херь ещё? Я тебя хоть раз ударил?!

Я открываю рот, но слов нет. Арман продолжает, его голос становится ещё ниже, а дыхание тяжелее:

– Хоть раз?! Когда ты меня бесила? Когда пыталась сдать ментам? Когда подсирала, убегала, выёбывалась?! Ну? Было?

Я могу лишь помотать головой. Тело становится тяжёлым, мышцы отказываются двигаться.

В солнечном сплетении жжёт и вибрирует от страха. Нервно сглатываю, пытаясь понять, что происходит.

Арман выглядит ещё более злым. Взбешённым. Но… Из-за моей реакции? Что я испугалась?

Он себя в зеркало видел? Или подарить ему на праздник?

Этот громила необъятный любого напугает! И не нужно пережить удар, чтобы его опасаться.

– Ни разу, блядь! – зло рявкает он. – Так какого хера такая реакция?

– Ну… В этот раз ударила я тебя, – бормочу я, не зная, что ещё сказать.

Арман хмыкает, наклоняясь ближе. Его дыхание горячее, а пальцы сильнее сжимают мои запястья.

– Блядь, – цедит медленно, словно подбирая слова. – Ну отшлёпаю за это. Никогда баб не трогал. И тебя тем более не собирался.

Я дрожу. Грудь судорожно вздымается, дыхание сбивается, а в висках гремит пульс.

По телу растекается горячий страх, но в нём же – глухая ярость, беспомощность, отчаяние.

И радует то, что меня не размажут по стеночке. И при этом бесит такая реакция мужчины.

Словно я его оскорбила!

– Насилие – это не только удары, Арман! – мой голос дрожит, но я не замолкаю. – Насилие – это когда тебя давят! Когда тебя принуждают! Когда не дают права выбора!

Я задыхаюсь, но не замолкаю. Не могу. Особенно сейчас, когда мужчина молчит, слушает.

Если мне суждено последнее слово, то я планирую его использовать!

– Я имею право сказать «нет»! – вскидываю подбородок. – Даже если я шлюха! Вот других обслужила, а тебя не захотела. И я имею на это право! Даже если только что переспала с тобой! Даже если провоцировала, играла в ваши игры, отвечала! Я всё равно имею право на «нет»! Я не вещь, Арман. Не кусок мяса, который можно жрать, пока он свежий. Я не трофей и не игрушка. Я человек! И у меня есть это грёбаное право!

Я вскидываю голову, чувствую, как по телу разливается дрожь. Но держусь. Смотрю ему в лицо.

Арман молчит. В его взгляде мелькает что-то хищное, опасное. Не только злость. Это пугает даже сильнее.

Но спустя несколько секунд он качает головой. Ухмыляется. Глухо смеётся.

– Блядь, – вздыхает мужчина. – Вот же ты, сука, завернула. Так навалила, что аж самому хуёво стало.

Я сжимаю губы, дышу прерывисто, но не отвожу взгляда.

– Ты мне это рассказываешь? – цедит. – Мне? Ты всерьёз предъявляешь, что я собрался тебя трахать после отказа? Вот тебе новость, малышка. Я мог завалить тебя при первой встрече. Поймал, занёс в дом и трахнул. И всё. Вопрос закрыт.

Я напрягаюсь. Меня передёргивает от его слов, но он продолжает, не давая мне вставить даже слово.

– Но, сука, я этого не сделал. До сих пор нетронутой ходишь, нет? Ну? – я медленно киваю. – Не трахнул. Времени и поводов было много. Да, мы приставали. Да, мы играли. Да, мы доводили. Но и отдачу чувствовали. Ты отвечала. Ты реагировала. Я не насильник, малышка. И ты, блядь, меня таким выставлять не будешь.

Тяжёлая тишина между нами. Воздух становится раскалённым, невозможным.

Я сжимаю губы, дышу часто. Внутри буря эмоций, которая никак не утихнет.

– Ты только что сам сказал, что тебе плевать, – вспоминаю его слова. – Тебе плевать, что я буду орать под тобой.

Арман замирает. Брови слегка дёргаются вверх, но выражение лица остаётся каменным.

Он закатывает глаза. Демонстративно. Громко. С явным раздражением.

– Блядь, – выдыхает он, глядя на меня так, словно я безнадёжно тупая. – Ну ляпнул в запале. Ты тоже не самое милое трындела.

Он мотает головой, его челюсть ходит ходуном. Чувствую, как напряжение пульсирует в воздухе, но медленно утихает.

– Я, блядь, себе в башке клялся шею тебе свернуть, когда ты в камине застряла, – усмехается. – И чё? Целая. Живая.

Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего горла. Едва ощутимое прикосновение, но внутри всё переворачивается.

Кожа подушечек горячая, скользит медленно, поглаживая. Арман проводит по пульсирующей венке.

Провожу языком по пересохшим губам, сердце бешено колотится.

– Знаешь, чё я думаю?

Арман наклоняется ближе, его губы почти касаются моей щеки. Его дыхание касается кожи, обжигает её, словно пламя.

Я не двигаюсь. Не могу. Потому что он слишком близко. Потому что его взгляд ловит меня, держит, сковывает.

– Что твоя истерика не из-за того, что мы лезли.

Он шепчет это медленно, размеренно, растягивая каждое слово. Всё тело напрягается от его близости, вибрирует.

Арман задевает губами мочку уха, заставляя внутри всё скрутиться в узел. Его слова служат смертельным выстрелом для моей нервной системы:

– А из-за того, что тебе это понравилось.