Глава 17

Ладонь Тимура ложится мне на затылок, пальцы чуть сжимаются, цепляют волосы, зарываются в них, играют.

Лёгкое напряжение в его хватке. Не сильное, но достаточно настойчивое, чтобы я поняла – назад пути нет.

Ох, это уже давно не детская игра. Каким образом они умудрились всё извратить?

Мне нужно возразить, но дыхание сбивается. Сердце гулко стучит, отзываясь вибрацией в каждой клеточке тела.

Тимур поддаётся вперёд, медленно, неторопливо, будто растягивая момент, заставляя меня застыть в ожидании.

Он знает, что делает. Чувствует мою реакцию. И дразнит этим.

Тимур чуть прижимается ближе, тепло его тела накрывает с головой. Наши взгляды сталкиваются. Я шумно сглатываю, вызывая на губах мужчины довольную усмешку.

Должна отвернуться, но не могу. Серые глаза, подобно шторму, затягивают всё глубже.

Он подаётся вперёд. Прижимается к моим губам, заставляя сразу же захлебнуться от отсутствия воздуха.

Губы касаются моих с едва ощутимой улыбкой. Он не торопится. Не жадничает, не набрасывается.

Просто тянет, доводит до точки, когда я сама потеряю терпение.

Губы скользят по моим мягко, игриво, обманчиво нежно, но в глубине кроется что-то другое.

Огонь. Жажда. Привычка забирать своё.

Чёрт.

Губы Тимура раскрываются чуть шире, язык осторожно касается моих, словно исследуя. Играя.

Его рука на затылке становится твёрже, пальцы прочнее сжимают мои волосы. Тимур слегка тянет голову назад, заставляя приоткрыть губы шире.

И тогда он целует иначе. Глубже. Смелее.

Жар его дыхания окутывает меня с головой, язык проникает внутрь, сметая последние остатки рассудка.

Мои пальцы сжимаются на его футболке, я не осознаю, когда вообще прикоснулась к мужчине.

Мурашки взрываются по коже, тепло растекается по позвоночнику. Внизу живота вспыхивает что-то необъяснимое.

Я захлёбываюсь в ощущениях, проваливаюсь в этот поцелуй, не понимая, как меня так резко накрыло.

Боже, я должна оттолкнуть его. Остановиться.

Мужчина усмехается прямо в мои губы. Замечает мою реакцию. Чувствует. Наслаждается.

Именно этого он и хотел.

Его ладонь плавно скользит вниз, проходит по моей шее, подушечкой пальца задевает чувствительную кожу внизу подбородка.

Оставляет горячий след. Дразнит.

И в тот момент, когда я уже не могу дышать, когда жар во мне становится непереносимым, Тимур отстраняется.

Неспешно. Уверенно. Будто у него нет ни капли сомнений.

Он облизывает губы, как будто пробует мой вкус.

– Ну что, птичка, – голос хриплый, ленивый, тягучий. – Понравилась игра?

Я тяжело дышу. Грудь вздымается резко, будто после долгого бега, а сердце стучит так громко, что заглушает всё вокруг.

Чёртов дом. Чёртовы стены. Чёртова атмосфера!

Я уверена – тут проклятие. Просто иначе невозможно объяснить, почему я вот так реагирую. Почему во мне всё дрожит, горит, а в ушах стоит звон.

Где-то точно мою куклу Вуду утопили в афродизиаке. Других объяснений просто нет!

Взгляды мужчин прожигают меня. Горячие, настойчивые. Я чувствую их слишком отчётливо. Слишком… Всё в них сплошное слишком.

Я машинально провожу языком по губам, в голове крутится одна мысль: что только что произошло?!

– Чего замерла, лапуль? – усмехается Рустам. – Давай, не тормози. Нам ещё веселиться. Или хочешь продолжения?

– Нет, – срывается с губ быстрее, чем успеваю подумать.

– Нет?

– Я больше не играю! – выкрикиваю твёрдо. – Всё!

– Ну нет, – качает головой Арман. В его голосе появляется тот самый тон. Глухой. Низкий. Не терпящий возражений. – Последний раунд.

Я вскидываюсь, глаза вспыхивают гневом.

– С чего это?!

– Потому что мы так решили, – отвечает он спокойно.

Его взгляд цепляется за меня, холодный, твёрдый, как сталь. Оценочный.

– Иначе… – Арман лениво скрещивает руки на груди. – Раздеваешься.

Мир рушится.

Я вскидываюсь, впиваюсь в него взглядом, в груди вспыхивает пламя возмущения.

Ни за что!

Я только оделась! Мне только удалось снова почувствовать себя в безопасности, скрыться под слоями ткани, защитить себя.

А они…

Да я устала уже. Разденься, оденься, переоденься… У меня не настолько богатый гардероб, чтобы бегать каждые пять минут.

И вообще – пусть сами раздеваются.

Ой! Нет. Я не это имела в виду.

Дедушка Мороз, не вздумай это желание записывать!

Я сжимаю зубы, пальцы стискиваются в кулаки. Вариантов нет. Они не отступят. Не остановятся.

Я со злостью выдыхаю:

– Хорошо! Последний!

Мужчины переглядываются, Рустам довольно ухмыляется.

– Вот и отлично, лапуль, – его голос становится ниже, тише. – Теперь наклонись.

Я сжимаюсь, но не двигаюсь. Я не хочу. Чувствую, как всё тело протестует, но знаю, что если не сделаю – придётся снимать одежду.

Глубокий вдох. Я сжимаю губы в тонкую линию, наклоняюсь ближе.

Его пальцы касаются моего запястья, почти невесомо, но этого хватает, чтобы по телу прошла дрожь.

– Повтори это Арману, – Рустам шепчет низко, грудным голосом. – Скажи, что хочешь почувствовать мужские пальцы между своих ног.

Я замираю.

Голова медленно поднимается, глаза расширяются. В груди всё взрывается от ярости.

– Ты… – начинаю сипло.

Но Рустам уже откидывается назад, ухмыляется.

– Давай, лапуль. Мы ждём. Помнишь, что за долгую паузу тоже полагается наказание?

Ненавижу!

Как я должна это сказать?

Я уже горю в адском пламени, стоит подумать. Уши в трубочку скручиваются. Кошмар!

Злость пульсирует в крови, разгораясь внутри, как раскалённый уголь. Горячий, тягучий, он заполняет всё пространство, стирая сомнения.

Я смотрю на Армана. Он усмехается в ожидании. Чувствует, что я уже в его руках.

И что потом? Подобно Тимуру, исполнит «моё» желание?

Ну уж нет!

Я медленно наклоняюсь ближе. Взгляд мужчины впивается в моё лицо, пристально, оценивающе.

Его губы снова близко. Одно неверное движение, и мы соприкоснёмся. Но я держу эти несколько миллиметров как самое важное, что у меня есть.

Влажный, горячий воздух между нами искрит напряжением, обжигает кожу.

И тогда я шепчу, едва не задевая его губы:

– Иди к черту.

Я усмехаюсь, резко отстраняясь. Моё сердце глухо стучит о рёбра, кровь кипит от триумфа.

Победа. Маленькая, но моя.

Пусть все идут к черту. Я не буду играть по их правилам.

Вскидываю подбородок, ощущая лёгкость во всём теле. Словно я горного воздуха глотнула, и голова кругом.

А в следующую секунду я вскрикиваю.

Арман двигается резко. Меня тянет вперёд, и в мгновение ока я оказываюсь у него на коленях.

Его руки – горячие, стальные – сжимают меня крепко. Вжимает в себя, заставляя ощутить всю разницу в силе.

Он жёстко удерживает мою шею, пальцы обхватывают её плотно, властно. Заставляя поднять на него взгляд.

– Поговори так со мной ещё раз, и я заставлю тебя пожалеть.

Его голос низкий, вибрирующий, проникает под кожу, прямиком в нутро, обжигая изнутри.

Горячие пальцы ощутимо скользят по шее, не давая забыть о хватке ни на секунду.

Моё сердце с ума сходит. Уверена, Арман может легко сосчитать мой пульс через касание.

Волнение острыми шипами вонзается в кожу. Под ложечкой сосёт от тёмного взгляда мужчины. Там огонь пылает.

– Уяснила?

Притягивает моё лицо ближе, убирая любое пространство. Холод страха кусает щёки.

Я открываю рот, но ответить не успеваю.

Арман сжимает пальцы крепче, и в следующий миг его губы врезаются в мои.

Поцелуй – не нежность, не ласка. Он – взрыв.

Грубый, хищный, властный. Арман не целует – он завладевает. Ломает, подчиняет. Наказывает.

Мужчина не даёт мне времени привыкнуть. Он просто берёт силой, с полной уверенностью, что имеет на это право.

Если Тимур пробовал и играл, то его старший брат – врывается, получая всё сразу.

Мой мозг взрывается от мысли, сколько поцелуев у меня было за этот вечер. Разные мужчины. Разные поцелуи.

И на каждый я реагировала.

Ненавижу Армана! Боюсь его. И всё равно реагирую.

Тело горит, а в голове – абсолютная пустота.

Пожалуйста, спасите мою куколку Вуду, а? Моё сердце не выдержит такой нагрузки.

Язык мужчины проникает в мой рот, сметает все попытки сопротивления. Я задыхаюсь.

Я ногтями впиваюсь в его плечи, почти оставляю следы на коже. Но Армана это не останавливает. Он словно даже не замечает.

Лишь с силой прикусывает мою губу, заставляя всхлипнуть. От того, как укол боли разливается огнём по венам.

Мужчина сильнее прижимает меня к себе, заставляя прочувствовать каждую секунду этой безжалостной, грубой близости.

Напористый поцелуй заставляет голову кружиться. Жар пронзает тело, пробирается под кожу.

Я судорожно хватаюсь за его футболку. Сминаю ткань пальцами, стараясь удержаться.

Невольно прижимаюсь к Арману сильнее, ощущая его твёрдые мышцы. Горячую кожу.

Господи, его горячка мне передаётся. Кожа просто пылает, реагирует на любое касание. Даже воздух словно раздражает, усиливает ощущения.

Арман глухо рычит мне в губы, когда я пытаюсь вырваться. Хватка на шее усиливается.

Я срываюсь на стон, а мужчина лишь ухмыляется, чувствуя, как я дрожу. Отчаянно пытаюсь словить хоть немного кислорода.

Но это яд. Везде, вокруг яд.

Какой-то особый вид нейротоксина, который превращает все мои эмоции в возбуждение. Заставляет реагировать на мужчин.

На всех.

Я всхлипываю от осознания, что происходит. От этой болезненной пульсации, которая усиливается с каждым движением Армана.

Его ладонь резко спускается на моё бедро. Пальцы сжимают его так, что я чувствую жар кожи даже через ткань.

Я задыхаюсь, каждый мускул тела пульсирует от ощущения его хватки. Это слишком. Это чертовски слишком.

Боже…

Почему его жёсткая, почти животная энергетика разрывает меня? Оплетает своей тёмной аурой, заставляя желать большего.

Нет!

Нет-нет-нет.

Нельзя так.

Арман наконец-то отстраняется, но не отпускает меня. Его пальцы всё ещё на шее, дыхание обжигает губы.

Я смотрю на него в оцепенении. Мужчина наклоняется ко мне.

– Хочешь снова сказать мне «иди к черту»? – уточняет хрипло.

Я сглатываю, пытаясь прийти в себя. Но мой рот всё ещё приоткрыт от его жёсткого вторжения, дыхание сбито, а тело предательски дрожит.

Я медленно качаю головой. Мозги, растаявшие в жижу, пытаются создать хоть одну извилину.

Арман ухмыляется.

– Умница, малышка.

Я вскакиваю на ноги. Или пытаюсь? Потому что меня точно качает, коленки подгибаются.

Сидеть на Армане было куда надёжнее. И опаснее!

Мужчины своими поцелуями словно накидывают на меня нити. Управляют. И я не могу справиться с этими кукловодами.

Я тяжело дышу, в груди всё сжато, пульс срывается, в висках отдаётся гул. Но при этом злость возвращается.

Она разливается по венам, вспыхивает в крови. Зудит, заставляя меня сосредоточиться на важном.

На желании высказать этим горцам всё, что я о них думаю!

Лишь надеюсь, что я это переживу.