Глава 16

Божечки! Медведи.

Бродят рядом. Я представляю этих огромных зверей, чёрные тени между деревьями, тяжёлые лапы, разрывающие снег.

Огромные клыки, рёв, от которого земля дрожит под ногами…

Какого чёрта?!

Дедушка Мороз, а можно адекватные подарки?!

Я ж собиралась сбежать в лес! А теперь там не только снег, холод и полный мрак, но и, блин, реальная угроза быть сожранной!

А я не вкусная!

Горькая. Кожа да кости.

Может у них специальная диета и не станут меня трогать?

– Чё встала?

Голос Тимура разрезает моё сознание, вырывает из оцепенения. Я дёргаюсь, как заяц на середине дороги.

– Медведи… – шепчу.

– Ага, – он усмехается, наклоняясь ближе. – А мы кто?

Меня передёргивает. Его слова, сказанные нарочито лениво, обжигают затылок, и я чувствую, как волосы встают дыбом.

Господи. Он прав. Здесь, в доме, эти трое – не лучше настоящих хищников.

– Ну? – Тимур снова подталкивает меня. – Давай вниз, птичка. По тебе все соскучились.

На негнущихся ногах прохожу в гостиную. И тут же встречаю взгляд Рустама.

Боже, как он смотрит…

Его губы тронуты ленивой ухмылкой, руки раскинуты на спинке дивана, а глаза – прожигают. Оценивают.

Задерживаются на моём лице, потом опускаются ниже, словно раздевают заново.

Будто смотрят не просто так – а со скрытым подтекстом, настолько явным, что у меня перехватывает дыхание.

Я вспоминаю его руки на своём теле. Его губы. Жар его кожи. Его дыхание, смешанное с моим…

Нет-нет-нет!

Щёки вспыхивают, я резко отвожу взгляд, будто это поможет.

– Ты чего такая красная, лапуль? – Рустам довольно скалится, лениво постукивая пальцами по подбородку. – Мы ж только начали веселиться, а ты уже загорелась.

Арман бросает на него косой взгляд, но ничего не говорит. А вот Тимур за моей спиной тихо смеётся.

– Да ладно, лапуль, – тянет Рустам, всё так же медленно пожирая меня взглядом. – Смотришь на меня так, будто хочешь затянуть в кладовку и надругаться. Хотя я не против. Помочь?

Я задыхаюсь.

Поворачиваюсь к нему резко, сгорая от ярости, смущения и стыда одновременно.

– Помолчи! – рявкаю недовольно.

– Рот мне только поцелуями заткнуть можно. Попробуешь?

Я вспыхиваю. Глаза расширяются, в голове взрыв.

Я хватаю первую попавшуюся подушку и со всей силы запускаю в него. Рустам ржёт и легко ловит её одной рукой.

Вот бы этого громилу к медведям! Там бы он не смог пошлить, убегая от хищников.

Хотя…

Ощущение такое, что эти мужчины даже медведей напугают. С любой угрозой справятся.

– Завязывай.

Хлёстко и грозно произносит Арман. Не до конца уверена, кому именно он это говорит. Брата тормозит. Или меня в рамки загоняет.

Но на всякий случай решаю не спорить.

– Лучше к празднику перейдём, – Арман глухо бросает, резко вырубая радио. – Малышка ведь хотела Новый год отпраздновать. Пора.

– И нам подарок перепал, – довольно тянет Рустам, крутя в руках… Мою сумку! – Сама в руки попала.

– Ты что, рылся в моих вещах?!

Я моментально рву шаг вперёд, готовая отобрать своё. Мужчина лишь ухмыляется, как будто его ни капли не смущает этот факт.

– Спокойно, лапуль. Просто проверил, не наврала ли ты про имя. Интересно было.

Я вздрагиваю. Дёргаюсь, собираясь вырвать вещи у него из рук, но не успеваю.

Тимур вскидывает руки вперёд, не касаясь меня, но закрывая в этом кольце.

Я влетаю в него, ощущаю его тепло, его запах, его силу слишком близко.

Замираю.

Моя грудь касается его футболки, я чувствую, как он напряжён.

– Осторожнее, лапуль, – насмешливо тянет Рустам.

Моё дыхание сбивается. Я чувствую этот проклятый жар, это ощущение западни.

– И что там в доках? – раздаётся голос Тимура.

Я вздрагиваю от близости его дыхания. Оно касается моей шеи, проникает под гольф, будто прожигает кожу изнутри.

Боже.

Я сжимаюсь, чувствуя, как тело предательски реагирует на это. Он стоит слишком близко.

Я чувствую запах его кожи, ощущаю этот электрический заряд в воздухе, этот глухой, едва сдерживаемый смех.

Рустам вытягивает руку, приподнимая мой паспорт, и лениво зачитывает:

– Дарина… – пауза, будто смакует каждую букву. – Мишина.

В комнате раздаётся короткий смешок. Тимур криво ухмыляется, Арман фыркает.

Переглядываются. Обмениваются понимающими взглядами, и через секунду все трое ржут в голос.

Я хмурюсь, вскидываю подбородок.

– Что? – раздражённо выдыхаю. – Что не так с моей фамилией?!

– Да уж, подарок судьбы, – Тимур качает головой, ухмыляясь. – В прямом смысле.

Я моргаю, всё ещё не понимая, о чём они. Раздражение копится, и в какой-то момент я дёргаюсь, вырываясь из объятий Тимура.

Удалось. Делаю пару шагов назад, складываю руки на груди, пыхтя возмущённо.

– Что не так с моей фамилией? – хмыкаю недовольно. – Ну?

– Всё отлично, – криво усмехается Арман. – Заебись фамилия. Нам подходит.

– Для чего?

– Просто, – Рустам ухмыляется во все тридцать два. – Реально охуенная. Понравилась. А знаешь, что ещё нам понравится? Если мы сейчас развлечёмся. Раз уж ты с нами застряла, можно хоть вечер весело провести.

У меня мгновенно загораются все тревожные сигналы. Я прищуриваюсь, смотрю на него исподлобья.

– Нет! – отказываюсь мгновенно.

У меня ещё осталось часа два, прежде чем закончится прошлая игра. И мне нужно продержаться.

А я не уверена, что это возможно, когда мужчины наступают с разных сторон.

– Да подожди ты, – Тимур ухмыляется, качает головой. – Давай сыграем. Правда или желание?

– Нет! – вскидываюсь резко, чувствуя, как жар бросается в лицо. – Даже не думайте! Вы точно что-нибудь извращённое придумаете!

– Обижаешь, птичка, – хрипло смеётся Тимур. – Мы что, по-твоему, совсем без фантазии?

– Именно, – я киваю, жмурясь. – Даже представлять не хочу, что у вас в голове.

– Куда уж нам до твоих пуританских идей, – скалится Арман. – Судя по всему, она только на всякую херь согласится. Вроде «испорченного телефона».

– Да!

Соглашаюсь, начиная активно кивать. Если уж мужчины хотят во что-то сыграть, то пусть это.

Самая невинная и безобидная игра. Они ведь не смогут никак её испошлить!

Правда?

– А что? – я цепляюсь за идею. – Это отличная игра! Давайте лучше в неё!

Трое мужчин переглядываются. В их взглядах мелькает нечто подозрительное.

Как будто они уже заранее знают, как перевернуть даже самую невинную игру в нечто совершенно иное.

Но лучше это, чем играть на раздевание! А ведь они не отстанут. У меня нет выхода.

Лучше минимизировать урон.

Я опускаюсь на диван, но от этого не становится легче. Напротив меня трое мужчин, и каждый смотрит так, будто ждёт чего-то.

Тяжёлые взгляды обжигают кожу, заставляют нервничать. Я будто в центре арены, под светом софитов, и зрители ждут, когда я оступлюсь.

Радует лишь одно.

Никто не комментирует случившееся в кабинете. Значит, Рустам сдержал слово. И действительно ничего не рассказал братьям.

Но от этого не легче. Напряжение витает в воздухе, давит на плечи.

Я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь успокоиться, но внутри всё горит.

Черт. Они точно что-то задумали.

– Ну что, птичка, начнём?

Лениво тянет Тимур, перекидывая одну руку через спинку дивана. Его взгляд скользит по мне, изучающий, прищуренный.

Я фыркаю, но знаю, что они специально провоцируют. Их игра. Их правила.

А я всего лишь очередная пешка, которую они с удовольствием растопчут, если позволю.

– Конечно, не страшно, – бурчу, откидываясь назад. – Это же всего лишь игра. Обычная. Детская.

Рустам ухмыляется, склонив голову набок. В его взгляде что-то хищное, оценивающее. Мне от этого не по себе.

– Детская, говоришь? – тянет он, медленно облизывая губы. – Посмотрим.

Они переглядываются. Мне это не нравится. Мужчины слишком слажены, словно без слов понимают, что задумал каждый.

– Ладно, правила знаешь, да? – уточняет Тимур.

Я киваю.

– Отлично. Тогда начинаем, – он подаётся вперёд, приближаясь ко мне. – И давай так, если кто-то запнётся, тормознёт или задумается дольше пяти секунд – выполняет желание.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Рустам тут же вскидывает брови.

– Чего ты так напряглась, лапуль? Боишься, что твой мозг не справится с повторением фраз?

– Не боюсь, – цежу сквозь зубы, но внутри уже свербит тревога. Эти трое точно что-то задумали.

– Тогда и спорить незачем, – заключает Арман, устраиваясь удобнее. – Давай, начнём.

Я сглатываю. Надеюсь, что моя идея была не такой уж дурацкой, как теперь кажется.

Потому что мужчины смотрят на меня с явным азартом. И я не уверена, что смогу выиграть в их игру.

Я вздыхаю, поджимая губы. Главное – держать себя в руках. Не давать им поводов снова пристать. И уж тем более не вестись на провокации!

Рустам начинает. Он наклоняется к Тимуру, шепчет ему на ухо что-то, отчего тот хмыкает, но молча передаёт дальше.

Моё дыхание сбивается, когда Тимур медленно наклоняется ко мне.

Лёгкий жар его тела ощущается даже на расстоянии, а когда его губы касаются моего уха, я чувствую, как мурашки пробегают по коже.

– Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием? – его голос низкий, ленивый, с хищной насмешкой.

Господи.

Я сжимаюсь, пытаясь удержаться на месте, но чувствую, как жар начинает разливаться по телу. Горячо. Слишком жарко.

– Передавай, птичка, – он наклоняется ещё ближе, едва касаясь кончиком носа моей щеки.

Я захлёбываюсь воздухом, собираюсь с духом и поворачиваюсь к Арману.

Проклятье, почему так сложно? Почему его запах так действует? Почему его дыхание на моей коже вызывает такой отклик?

Я наклоняюсь к Арману, но прежде чем успеваю прошептать, мужчина резко разворачивает голову.

Господи, его губы…

Я отдёргиваюсь, едва не задевая его, но он только ухмыляется, лениво оглядывая меня взглядом.

– Давай, малышка, не тормози.

Голос Армана низкий, глубокий, будто вибрации от его груди проникают прямо в мою кожу.

Я задыхаюсь, собираюсь с духом и торопливо шепчу:

– Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием?

Арман усмехается. Его взгляд скользит вниз, и мне кажется, будто он уже голыми руками ощупывает меня. Сердце срывается с ритма, а дыхание становится сбивчивым.

Я торопливо отвожу глаза, но чувствую, как тепло между ног становится невыносимым.

Рустам хмыкает, трёт подбородок, будто обдумывая следующий ход.

– Ладно, второй раунд. Только теперь правила немного усложним.

Я замираю.

– Усложним? – переспрашиваю осторожно.

– Ага, – мужчина кивает, лениво ухмыляясь. – Теперь передаём шёпотом, но… Касаясь.

Я захлёбываюсь воздухом, мои глаза расширяются, а сердце колотится в груди.

– Ч-что?!

– Всё честно, птичка. Ты же не хочешь испортить игру? – Тимур поднимает бровь, выжидающе глядя на меня.

Твою мать.

Я сглатываю, когда Тимур снова наклоняется к моему уху. Но теперь он касается моих волос, его пальцы чуть вжимаются в затылок.

– Мне хочется посмотреть, как ты стонешь, – его голос низкий, прерывистый, его дыхание обжигает мочку моего уха.

Моё сердце останавливается.

Я судорожно втягиваю воздух, сжимаюсь, не веря в то, что он только что сказал.

– Передавай, – шепчет он, касаясь губами моей щеки.

Я дрожу.

Я чувствую, как всё тело накрывает жаром, как внутри всё сжимается. Это слишком. Это чертовски слишком!

Я поворачиваюсь к Арману, но прежде чем успеваю заговорить, мужчина сжимает мою талию и резко подтягивает ближе.

Я сглатываю, борясь с собой, и шепчу:

– Мне… Мне хочется посмотреть, как ты стонешь…

Арман хмыкает, его пальцы скользят по моему боку, чуть сжимая кожу.

– Организую, – усмехается он.

Мужчина бросает взгляд на Тимура, усмехается только шире. Опасность вибрирует в воздухе.

Тело горит под взглядами троих мужчин, их пристальное внимание давит, словно физически ощутимый груз.

Я сглатываю, проводя кончиком языка по пересохшим губам, и делаю глубокий вдох. Но легче не становится.

Особенно когда Арман наклоняется ближе, хватая мой подбородок.

Заставляет утопать в его оливковых глазах.

Его ладонь опускается на моё бедро. Не сжимает, но лениво скользит выше. Намёк. Дразнящее ожидание.

Сердце падает в пятки. Я прижимаюсь к дивану сильнее, будто надеясь раствориться в нём.

– Давай, малышка, – его голос низкий, мурлыкающий. – Повторяй.

Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха, и я чувствую жар его дыхания.

– Я хочу, чтобы меня поцеловали, – шепчет он, медленно, чётко проговаривая слова, и в этот момент его пальцы чуть касаются моей шеи.

Ох.

Мурашки взрываются по телу, в груди становится тесно. Я сжимаю пальцы, пытаясь сохранить самообладание.

– Давай, – Арман произносит приказным тоном. – Громко, чтобы все слышали.

Я задыхаюсь. Губы предательски дрожат. Но я всё же выдыхаю:

– Я хочу, чтобы меня… Поцеловали.

Глаза мужчин вспыхивают. Атмосфера меняется. Становится осязаемо густой, наполненной чем-то, отчего внутри всё сжимается.

– Вот так, – Рустам довольно цокает языком. – Теперь игра начинает мне нравиться.

Я вспыхиваю, дёргаюсь, но Тимур блокирует мой путь к отступлению. Его ладонь скользит по спинке дивана, пальцы не касаются кожи, но я ощущаю их присутствие.

Как будто они вот-вот заденут, оставят след.

– Птичка, – зовёт меня Тимур. – Ты же помнишь условия? Не трогаю, пока не попросишь. А это очень похоже на просьбу.

Пульс отзывается в ушах, в животе зарождается напряжение. Жаркий, вязкий огонь.

До того как я успеваю отреагировать, Тимур притягивает меня к себе. И целует.