Глава 33

К ним домой? К ним?! В горы?!

Я разворачиваюсь. Смотрю на мужчин.

Они стоят спокойно. Словно не сделали ничего экстраординарного. Просто завезли меня, блин, в зимнюю Нарнию.

– Это… Это…

Я заикаюсь. Руки поднимаются, потом опускаются. Потому что слов нет. Делаю шаг вперёд. Смотрю.

Не на мужчин, обойдутся. Я уже все глаза о них сломала. У меня теперь другие любимчики.

Горы.

Снежные, острые, как лезвия. Они тянутся ввысь. Воздух чистый, почти звенит. Лес. Камни. Широкая река внизу, замёрзшая, как зеркало. И дальше – снова горы.

Красиво. Настолько, что щемит в груди.

Хочется наорать на мужчин. Нельзя так похищать и привозить непонятно куда! И уходить от них тоже не хочется.

Потому что в этих поехавших глазах я чувствую больше тепла, чем дома.

Я запуталась.

Я хочу сбежать.

И хочу остаться.

Проклятье.

Рустам подходит, вплотную ко мне. Закручивает меня, ловко и резко. Мгновение, и я уже прижата спиной к его мощному торсу.

Я вскрикиваю, но не вырываюсь. Его руки ложатся на мой живот, ладони тёплые, широкие, сильные. Давят. Удерживают.

– Не дёргайся, лапуль, – шепчет в ухо.

Я вдыхаю резко. Он пахнет дымом, кожей, снегом и чем-то… Мужским. Тёплым. Безопасным. И пугающим одновременно.

Тело реагирует само. Сердце колотится, щёки горят. Спина впивается в его грудь. Руки не дают пошевелиться.

– Ты же сама трындела, что хотела в горы, – продолжает Рустам, усмехаясь. – Вот, пожалуйста. Персональный тур. Атмосфера, уединение, свежий воздух.

– Вы… – я качаю головой. – Я… Я не знаю, как на это реагировать вообще!

Тимур подходит ближе. Останавливается рядом. Его глаза изучают меня спокойно, но взгляд цепкий.

– Мы не могли иначе, птичка, – говорит он серьёзно. – В городе всё перекрыли. Область закрыта. Нам нужно было уходить. Быстро. Это место – единственный вариант.

– Вы меня обманули! Я думала, вы отвезёте меня домой. К людям!

– Мы просто не уточнили нюансы. А нюансы важны, птичка.

Он усмехается. Я фыркаю.

Какие же они подлецы! Спокойные, наглые, уверенные в себе. Ни капельки смущения. Ни намёка на сожаление.

И спорить с ними бесполезно. Никто меня не повезёт домой. Никто меня не отпустит.

– А с машиной моей что? – спрашиваю, прищурившись. – Её же заметёт. Она сломается от холода.

– Уже решил, – отзывается Арман, едва поворачиваясь. – Попросил знакомого. Отгонят в нормальное место.

– А… Вещи? Деньги? Документы? Там в бардачке вообще…

– Что надо – заберут и привезут. Что не надо – оставим, потом разберёмся.

– А как с моей квартирой? Там отопление включено! А я…

– Счета оплатим.

Я моргаю ещё раз. Медленно. Смотрю на Армана. Как будто он не человек, а живой ответ.

Короткий, сжатый, но максимально эффективный.

– Но…

Я облизываю губы, лихорадочно ищу, за что зацепиться. Будто мне нужен повод, чтобы уйти.

Хотя на самом деле мне нужно, чтобы они убедили меня – я могу остаться.

– А если мне надо будет уехать? – уточняю. – Как я отсюда уеду?

– Организуем, – хмыкает Арман. – Если боишься, что кинем и слово не сдержим – бабки можем хоть щас дать. Хватит на перелёт личным вертолётом. И адрес свой дай.

– Зачем?

– Ты же про кота трындела. Придут, покормят.

Я прищуриваюсь. Ну офигеть теперь. Заботливые беглые преступники. Служба поддержки в горах.

– А ключи у меня, – бросаю. Почти победно.

– Птичка, – Тимур ухмыляется. – Мы как-нибудь найдём человека, который умеет вскрывать замки. Не переживай.

– Я… Это… Пошутила! Кот… Он у родителей. То есть это не мой кот. Родительский. Я просто… Ляпнула. У меня квартира съёмная. Туда нельзя с животными.

Они ржут. Все трое. Рустам смеётся громче всех. И, конечно, не может просто так уйти.

Он тянется и прикусывает кожу на моей шее. Быстро, дерзко.

Я вскрикиваю. Горячая вспышка от укуса уходит вниз по позвоночнику, взрывается в животе.

А мужчина скользит языком по следу, зализывает, будто издевается. Или… Метит.

– Врушка ты, лапуль, – шепчет прямо в ухо. – Но вкусная.

Я вздрагиваю. Внутри всё пульсирует. Бесстыжим жаром. В груди поднимается волнение.

– Я не врушка! Я просто… – я щурюсь, точно копируя выражение лица Тимура. – Не уточняла деталей. А нюансы важны… Мишки.

Решаю, что они тоже заслужили прозвище. А то что только они надо мной потешают?

Мужчины смотрят на меня. Потом переглядываются. Потом хмыкают. Тимур – одобрительно. Рустам – восторженно. Арман – почти с уважением.

– Учится, – усмехается Тимур.

– Быстро, – качает головой Арман. – Ладно. Хватит. Загружаться надо. Опоздаем – выгребем.

– Здесь нас тоже ищут? – я замираю.

– Не-а, – отзывается Рустам, подмигивая. – Но за опоздание точно получим. Поехали, лапуль. Пора с нашим дедом знакомиться.

С дедом?!

Мужчины выглядят так, словно всё в порядке. И ничего страшного. А у меня внутри ледяные волны паники.

Знакомство? Прямо сейчас? Без подготовки? Без предупреждения?

Что я скажу?! Как они меня представят?

«Вот, дед, мы её как бы сначала чуть не запугали до смерти, потом трахнули, а теперь вроде как не отпускаем, так что… Выдели койку, а».

Офигеть. Мысли скачут. Паника нарастает. Страх пульсацией разносится под кожей.

Я готова развернуться и бежать обратно через лес, по сугробам. Подумаешь горы – на заднице съеду и нормально.

Но вслух ничего не произношу. У меня словно речь отобрало с подачи этих хищников.

Глотаю воздух. Прокручиваю в голове тысячу сценариев, как это может закончиться. Ни один не выглядит спокойно. Или прилично.

– Пошли, птичка, – Тимур перехватывает меня у брата, к машине подводит.

На автомате подчиняюсь. Иду, сажусь в машину как зомби. Мысли просто взрываются в голове.

Пальцы не слушаются. Я сжимаю рукава шубки, как будто они помогут мне не взорваться. Тру, перебираю мех.

Машина начинает плавно подниматься в гору. Но мне кажется, будто меня везут на казнь.

Или на родительское собрание.

Что, в целом, одно и то же по уровню стресса.

Сердце бьётся в горле. В ушах гудит. Я сглатываю каждые пять секунд, но пересохшее горло не отпускает.

Я нервничаю так, что аж в висках стучит. Это ведь серьёзно! Это не шутки.

Знакомить с семьёй. Пусть даже с одним членом. Это… Как-то слишком.

То есть… Мы знакомы сутки! Кто так поступает вообще? Ладно, чуть больше суток.

И не мне осуждать чужие поступки, если мне эти сутки не помешали кое-что другое натворить.

А может, для мужчин это ничего не значит? Кого попало возят к себе домой?

Вряд ли… Судя по рассказам, дед у них строгий. Не стал бы случайных девушек пускать.

А я кто?

Не случайная, получается?

Я прижимаю ладони к пылающим щекам, стараюсь дышать. А после резко подскакиваю, разворачиваюсь.

Копошусь в багажнике, пока Тимур придерживает меня. Якобы для того, чтобы я не свалилась.

Но есть ощущение, он просто использует возможность мою задницу полапать.

Мне плевать. Я падаю обратно, шумно выдыхаю. Достаю из своей сумочки маленькую расчёску, пытаюсь справиться со спутанными прядями.

Я ведь выгляжу ужасно. У меня даже не было шанса в порядок себя привести после всего разврата.

Кое-как, выдрав чуть ли не половину волос, я справляюсь с колтунами. Собираю волосы в хвост.

Лицо красное и бледное одновременно. Губы искусаны. Наношу гигиеничку, но не сильно помогает.

А времени нет!

Мы выезжаем из-за поворота, и я вижу дом мужчин. Никакой милой хижины в горах. Никакой избушки на курьих ножках.

Перед нами двухэтажный коттедж. Деревянный, но видно, что дорогой. Крыша тёмная, терраса большая, широкая. Кованые перила, окна с чёрными рамами.

И всё это – аккуратно, чисто, дорого.

Да, в моём представлении дедульки немного в других домах живут.

Ох. На крыльцо как раз выходит мужчина. И…

Дедушка Мороз, ты дедульке стероиды вместо носков дарил?!

Высокий. Очень. Широкий в плечах, как шкаф. Но не раздутый, а именно сухой, закалённый.

На нём джинсы и… Футболка! На мороз со снегопадом и снегом – он выходит, как будто в его мире климат вообще не существует.

Я подаюсь вперёд, почти нависаю над лобовым стеклом. Не дышу. Разглядываю.

Ох ты ж.

Вот это… Дед?!

Он не похож на «деда».

Серьёзно. Это… Это мужик, которому лет восемьдесят, но будто он эти восемьдесят держит за горло и не отпускает.

Я, конечно, знаю, что братья – приёмные. Что не обязательно будет сходство. Но блин…

Не знай правды, я поверила бы.

Братья – как его молодые копии.

Жаль, я в генетике не разбираюсь. Но тут целое поле для исследований!

Что гены влияют куда меньше воспитания.

– Ну всё, – хмыкает Рустам, заглушая машину. – Пацаны, держим строй. Сейчас дед начнёт свой любимый концерт «какого хера вы опоздали и где вы ошивались».

Он говорит это с усмешкой, как будто не в первый раз. И, кажется, не в последний.

Смотрю на этого пожилого мужчину, стоящего на крыльце, и понимаю. Если кто-то и мог вырастить троих таких…

Это он.

Тимур открывает дверь, тянет меня за руку. Мягко, но с таким намёком, что отказаться нереально.

Я выбираюсь наружу, ноги сразу тонут в снегу. Смущение накрывает лавиной.

Я ощущаю взгляд деда. Острый. Тяжёлый. Прямой.

Поднимаю глаза – и, конечно, он смотрит. Изучает внимательно. Его губы чуть кривятся.

– Ну ёб твою мать… – хрипло выдыхает дед. – Вы чё натворили? Вы кого притащили, а?!

Я сжимаюсь. Щёки горят. А рядом Рустам давится от смеха.

И я не знаю, то ли бежать, то ли извиняться, то ли… Просить, чтобы дедушка не ел меня сразу.