Глава 32

Кожу пощипывает. Спина прогревается через свитер. Воздух в салоне насыщается теплом, тяжелеет, делает дыхание мягче.

Я чувствую, как начинает колоть лоб, как будто температура поднимается.

Собираю себя по кусочкам. Каждую мысль. Каждую эмоцию. Потому что я – на перепутье. И не знаю, куда шагнуть.

Я хочу знать. Правда. Хочу знать, кто они. Чем они занимаются. Почему так. Всё узнать о них.

И при этом – я боюсь.

Потому что всё, что происходило в том доме… Было похоже сначала на кошмар. Пугающий, зловещий.

А потом… Всё стало иначе.

Жарко. Тесно. Сладко.

Будто я провалилась в сказку. Порочную. Грешную. Где правила – не мои. Где тела сливаются. Где желания обнажаются.

Я позволила себе забыться. Позволила утонуть. В них.

А теперь снова страшно.

Что под сказкой – клыки. Что мужчины, с которыми я была, могут оказаться чудовищами.

Я облизываю пересохшие губы. Осторожно. Они будто трескаются от жара и холода сразу.

И решаюсь.

– Вы действительно сбежали из-под стражи? – спрашиваю тихо. – Я правильно поняла?

– Да, птичка, – кивает Тимур. – Сбежали.

Я сглатываю. Медленно. Как будто пытаюсь проглотить не воздух, а камень. Он застревает в горле.

– Нас подставили, – роняет он жёстко. – Всё заказное. По схеме.

– Куплено, – добавляет Рустам с фырканьем. – От и до. Как по учебнику.

– Мы кому-то мешали. Не тем перешли дорогу. И всё. Запустили процесс.

– Сначала – проверка. Потом – наезд. Потом – арест, – хмуро добавляет Арман. – Всё чётко. Работает, если система своя.

– А у этих – своя, – усмехается Рустам, горько. – Мы даже не успели вякнуть. Уже всё было готово. Бумаги, понятые, показания. Адвокаты, мрази, только плечами пожимали.

– А полиция? – шепчу. – То есть… Вы же говорите, что вас подставили. А предъявляли что? В чём вообще вас обвинили?

Арман не отвечает сразу. Смотрит вперёд. Пальцы сжимаются в кулак. В салоне накаляется воздух.

– Мне и Тимуру – убийство, – произносит он жёстко. – Мента. Рустаму – нелегальная поставка. Оружие. Якобы для нас.

– Будто мне бы эти жлобы что-то заплатили, – усмехается Рустам. – А потом сверху навешали. И угрозы. И давление. И взятки. И пару липовых эпизодов.

– Чтобы наверняка, – хмурится Арман. – Чтобы не было шансов выйти.

Я вздрагиваю. Слишком резкое слово. Убийство. Как лезвие по коже.

Оно продолжает звучать в голове, даже когда мужчины уже замолкают.

Даже когда машина продолжает катиться сквозь снег и лес, а в салоне становится всё теплее.

Мне страшно.

По-настоящему. По-человечески. От того, что рядом – трое. Не просто мужчины, с которыми я смеялась.

Я смотрю на них. Внимательно. Словно впервые. Разглядываю силуэты, лица, движения.

И всё равно не вижу ответа.

Губы пересыхают. Горло саднит. И всё же я хрипло спрашиваю:

– Но… Это правда? Вы… Сделали это?

Я понимаю, что всё специально затягивали, запутывали, лепили, как хотели.

Моё сердце болит. Глухо. Колючее ощущение, будто внутри всё сжалось и не отпускает.

Дыхание застревает в горле. Комом сбивается, не проходит дальше. Я начинаю дрожать.

Тимур двигается. Я вижу краем глаза. И в следующее мгновение – его рука тянет меня к себе. Не резко. Но настойчиво.

Я оказываюсь у него на груди. Он обнимает. Плотно. Тепло. Его рука скользит по моему предплечью. Поглаживает. Кругами. Медленно.

– Птичка, – шепчет он в ухо. – Дыши. Всё хорошо. Никто тебя не тронет. Никогда. Ни один из нас. И другим не позволим.

Я замираю. Слушаю. Чувствую его дыхание, его голос – низкий, ласковый, будто убаюкивающий.

– Спроси, – добавляет он. Уже твёрже. – Спроси, о чём думаешь. Я знаю, что это крутится у тебя внутри. Вкладывай.

Пальцы вжимаются в ткань его футболки. Закрываю глаза.

– Вы… Вы убивали кого-то?

– Нет, – тут же отвечает Арман.

Резко. Быстро. Чётко. Словно отрезал.

– Мы не убивали, – продолжает он, всё так же жёстко. – Мы в другой сфере. Да, криминал. Да, не святые. Но мокрухой не занимаемся. С тем ментом мы работали. Платили ему. Договаривались. Нормальная система. Он нам – прикрытие, мы ему – бабки.

– В тот день мы как раз бабки занесли, – добавляет Тимур. – Поехали поговорить. Обсудить кое-что. Вот нас и засекли. В нужное время, в нужном месте. «Совпадение».

– Он нам помогал. Зачем грохать того, кто на нас работал, а?

И вправду. Логика простая. Грубо, резко, но в ней есть… Трезвость.

Я выдыхаю. Глубоко. Как будто в груди лопнула резинка, стягивавшая лёгкие.

Расслабляюсь в объятиях Тимура. Его пальцы по-прежнему скользят по моей руке, греют, успокаивают.

Становится легче.

Снаружи лес. Густой, белый, как в снежной сказке. Машина идёт уверенно, покачивается, как будто укачивает.

– А как вы сбежали? – любопытство просыпается, набирает обороты. – Как вам вообще это удалось?

Мужчины переглядываются. Арман и Тимур косятся в сторону Рустама почти одновременно. Один хмурится. Второй – усмехается.

– Всё из-за этого придурка, – роняет Арман.

– Ага, – кивает Тимур, прищурившись. – Организатор хренов.

Рустам тянется, зевает и пожимает плечами, будто это вообще не его дело.

– Ну а кто, если не я? – фыркает. – Вы ж в наручниках сидели. Я один был на воле. Вот и делал что мог. Оформил всё как положено. День заседания. Снег. Канун праздника. Менты бегают, у них всё горит – ДТП, пьяные, драки.

– Шумно, – добавляет Тимур. – Идеальный фон для хаоса.

– Мы подъехали к суду с вооружённой охраной. Чисто, слаженно. Создали движуху. Громко, грязно, но без трупов. И мы свалили, – добивает Рустам, довольный собой. – Сразу. По одежде сменились. Машину отогнали. Прокатились в объезд. До того как всё перекрыли. Пока мусора только в рацию матерились.

– Нас ещё искали по базе старого маршрута, – хмыкает Тимур. – А мы уже на другом конце. Из области выехали.

– Дом Давида удобно стоит, – добавляет Арман. – Удобно, что на границе областей. По базе ещё эта область не оцеплена до конца, поэтому для передышки отличное место.

– А дальше – ты знаешь.

Шепчет Тимур, опаляя дыханием. Его пальцы поглаживают меня по рёбрам.

Голова гудит. Это звучит как кино. Безумное. Чёрно-белое. Но не оторваться.

У меня внутри всё двоякое. То бешено стучит сердце, то наоборот – затихает.

Я не знаю, как всё это переварить. Слишком много всего. И всё важное. Всё серьёзное.

Странно. Наверное, должна была кричать, биться в истерике, требовать остановить машину и сбежать обратно в лес. Но нет. Я просто сижу. Слушаю.

И, что страшнее всего, чувствую, как внутри становится спокойно. По-своему.

Они продолжают говорить. Как будто и не было тяжёлых вопросов. Как будто это обычная поездка.

И обычные разговоры троих братьев, которые… Ну, сбежали из-под стражи. Мелочи.

Кто таким не занимается, а?

– Сейчас по лесу пройдём, – говорит Арман, напряжённо глядя вперёд. – Маскировка под лесную охрану спасёт. Вывезет.

– Главное – не тормозить и не петлять, – добавляет Тимур. – Тут меньше проверок. Местные уже расслаблены, думают, что всё зачистили.

– А потом заляжем, – лениво тянет Рустам. – Дадим всем забыть. Пару месяцев – и хер кто вспомнит. Только особо ретивые мусора будут иногда ворчать. Ну и пусть.

Я перевожу взгляд на Рустама. Он вдруг хмыкает, бросает на меня взгляд в зеркало дальнего вида. Говорит с самодовольной ухмылкой:

– У меня, лапуль, был охуенный план. Просто идеальный. Но эти двое, – кивает на братьев, – всё обосрали!

Тимур тянет бровь. Арман только хмыкает.

– Подтверди, а? – просит Рустам, наклоняясь чуть ближе. – Ну ты же умная, лапуль. Скажи, что всё норм было продумано. Все пути, маскировки, прикрытия. Я ж не просто жопой сидел. Я работал.

Я не могу удержаться. Чуть улыбаюсь. Совсем немного. Ещё тепло внутри. Ещё гудит.

– Да, – шепчу. – Звучит… Не так ужасно.

– Вот! – Рустам ржёт. – Слышали?! Лапуля одобрила! Всё. Молчите теперь!

– Тебе бы только понатнуться, – бурчит Арман.

– Ну извини, что я, в отличие от некоторых, умею не только морду бить, но и думать, – щёлкает Рустам. – Ты бы без меня, братец, в той камере сдох.

– А ты бы без нас – от голода. Без жрачки побег организовал. Очень умно.

– Я хотя бы не за решёткой был. И вообще, я гениальный стратег. Меня бы в кино про побеги снимали.

– Только если в комедии.

Я смеюсь. Несмотря на ужасную ситуацию, я нахожу в их перепалках что-то спокойное и тёплое.

Даже чуточку умилительное.

Я провожу ладонью по лицу. Оно горит. Щёки пылают. Зеваю. Длинно. С приглушённым стоном.

Веки тяжелеют, плечи опускаются. Тело начинает поддаваться усталости.

– Спать хочешь, птичка? – спрашивает Тимур. – Отдохни. Всё же разобрали. Нормальные мы. Просто жизнь такая. Слишком много дерьма, и слишком мало вариантов.

Он ведёт пальцем по моей руке. Легко. Как будто чертит невидимый узор.

– Мы никому просто так не вредили. Только если по делу. Только если вынуждено. Но тебя, – он наклоняется ближе. – Тебя мы тронем, только в кровать укладывая. Или на стол.

– Стена хороший вариант, – подкидывает Рустам. – В общем, ты поняла.

Их голоса убаюкивают. Внутри всё спутано в клубок. Ещё не разгадано. Ещё не отпущено.

Я укладываюсь. Осторожно, будто в первый раз. Кладу голову Тимуру на колени. Сворачиваюсь клубком.

Медленно засыпаю.

Где-то на краю сознания – пальцы. Скользят по волосам. Осторожные, тёплые.

Путаются в прядях, зацепляются за корни, а потом легко проходят по всей длине.

Звучат голоса. Приглушённые. Мужские. Разговор – обрывками.

Машину чуть покачивает. Словно колыбель. Колёса пробираются по кочкам. Шуршат по лесной дороге.

Иногда стук – коряга, иногда всплеск – лужа под снегом. Всё это сливается в сон.

Я не просыпаюсь. Не хочу. Слишком хорошо.

И всё же…

Резко подскакиваю, когда понимаю, что машина уже не двигается. Резко сажусь, сердце колотится.

Мы приехали?! Я же не сказала адрес!

Я распахиваю глаза. И застываю.

Передо мной – не город. Горы.

Настоящие, дикие, величественные. Белоснежные пики поднимаются в небо, склоны уходят вниз, в долину.

Перед машиной – поляна, а дальше – резкий обрыв. Возле которого стоят мужчины, курят.

Я хватаю шубу, накидываю на плечи, вылетаю наружу. Снег хрустит под ногами. Мороз щиплет щёки.

– Вы что?! – вскрикиваю. – Что мы здесь делаем?!

– Ты же просила отвезти тебя домой, птичка, – произносит Рустам. – Мы и отвезли. Только ты не уточнила, чей именно дом. Так что мы привезли к себе.